листьев? В этом кабинете... такой "депрессняк"...
Даниэла рассмеялась. "Красивая улыбка, чуть, правда, закрытая, зубки
ровные, белые. Но смех, хоть и звонкий, не такой, как голос, но, ...как эхо", -
отметил Всеволожский.
- А на картине ноябрь. Сейчас оживим деревцо, распустим листочки,
расцветём цветочки!
Доктор взяла из кармана халата пультик, направила на "картину" и
нажала - на картине появилась цветущая сакура.
- А так? - она всё ещё улыбалась, - это интерактивная картина. Для
работы с пациентами.
"Стоп, Глеб, стоп! Я ведь видел эту даму раньше! Точно! Два года
назад... зимой... в парижском аэропорту "Орли", нет, "Шарль-де-Голль". Я
возвращался с конференции. Из-за непогоды рейсы откладывали... Да, я сидел
и ожидал... Напротив через ряд сидела пара: мужчина лет шестидесяти,
импозантный, молодящийся и эта... Даниэла. Одета по-другому, в шубке,
шляпе. Волосы не каштановые, как сейчас, а светлые. И каре не длинное, как
сейчас, а короткое. Но та же фигура, голос, очки. Та же лодыжка и голень, на
таких же шпильках. Я бы не обратил внимания на даму классом ниже! И
женские голени я не перепутаю! Но! Но мужчина... о, господи,... он называл
спутницу Моной!
47
- Что с вами? Почему вы так смотрите на меня? - спросила доктор.
- Извините, у вас нет сестры-близняшки? По имени... Мона.
Даниэла выронила из рук пульт. Он ударился о пол, вылетела батарейка.
Она наклонилась подобрать - слетели очки. Подбирать стала очки - слетела
шапочка.
- Я сейчас приду. Извините. - Даниэла скорым шагом удалилась из
кабинета.
Когда она вернулась через пару минут, вид её был уже спокойным,
сосредоточенным и даже более холодным, чем прежде. Очки она не надела.