Свое желание Ханна связала с Джерри. Ей хотелось, чтобы их отношения все более крепли и углублялись.
– А теперь мое желание. – Виктор закрыл глаза и смазал пузырьками от шампанского свои уши: – Я не буду держать свое желание в секрете. Элеонора, Джесси, Ханна! Дорогая Рейчел!
Ханна задержала дыхание, так же, как и остальные. Что он скажет, что у него на уме?
– Я был бы счастлив, если бы мне позволили взять моих дочерей на каникулы в Германию. Я сам заеду за ними в Нью-Йорк. В конце концов, Германия – это тоже их родина. Моя семья жила там сотни лет, и теперь я тоже пытаюсь поднять экономику моей страны и выстроить новое общество.
Ханна еще не успела и рта открыть, как Рейчел резко отодвинула от себя бокал с шампанским:
– Нет, ни за что! Я против.
И снова мать не поняла, что оскорбляет свою дочь. Так получалось, что взрослая женщина сорока трех лет не имела права сама принимать решение. Точно так же, как это было давно. Но с тех пор прошло столько всего, и она сумела вырастить двух замечательных девочек, которые не убегают из дома от родителей, чтобы жить с такими же бродяжками.
– Боюсь, мама, что решение все-таки должно принадлежать мне, – сказала Ханна спокойно. – Все-таки, пока девочки не достигли совершеннолетия, ответственность за них несет их мать.
Ханна понимала, что Рейчел в последние дни, пока отправляла Маркуса в санаторий, пережила много волнений из-за того, что врачи не могли поставить ему правильный диагноз. Теперь ей приходится вести все дела компании. А вернувшись домой, она сидит одна в громадном особняке. Но, как бы ни было велико сострадание Ханны к матери, она не может ей позволить диктовать правила, по которым она должна жить.
– Мне очень жаль, мама. Я уважаю твое мнение, но все-таки окончательное решение – за мной. И мне кажется, что для них очень важно съездить в Европу вместе с отцом. Более того, я хочу поблагодарить Виктора за это предложение от всех нас. Это очень великодушно с его стороны.
Мысленно она поблагодарила его и за то, что теперь во время весенних каникул, когда уедут девочки, у нее будет возможность побыть вместе с Джерри наедине и посмотреть, сможет ли он прижиться в этом доме. Им предстояло исполнить последний акт мыльной оперы.
23
1968
ЛЮК
Своими сомнениями Ханна могла поделиться только с Кэтлин:
– Боюсь, я сделала большую ошибку. Мне нельзя было разрешать Виктору забирать девочек. Рейчел, наверно, права. Но теперь уже поздно об этом говорить. Назад не вернешь.
Кэтлин предложила прислать девочек к ней в гости, в Калифорнию. Они никогда еще не были у нее, и им будет интересно. Кэтлин была бы очень рада видеть их у себя.
Но и это предложение ничего не могло изменить. Джесси уже рассказала всем своим одноклассникам о том, что она вместе с сестрой едет в Европу. Они получили паспорта. Элеонора даже не хотела брать паспорт из-за плохой фотографии в нем. Джесси взяла в библиотеке проспекты и англо-немецкий разговорник.
– Доверься Джесси, и все будет в порядке, – видя, что уже ничего не поделаешь, Кэтлин решила ее успокоить.
– Знаю, Кэтлин. Из-за Джесси я никогда не волнуюсь. Ее можно забросить хоть в середину Африки, через минуту у нее там появятся друзья, и она начнет фотографировать. Меня волнует только Элеонора.
Придя в школу после фиаско в «Севентине», Элеонора ощутила враждебное отношение не только со стороны одноклассников, но даже и со стороны учителей. Ханна застала дочь дома всю в слезах.
– Что такое? Я думала, что ты уже ушла на занятия драматического кружка. – Ханна всячески поддерживала желание девочек участвовать в каких-то внешкольных занятиях. Джесси ушла на экскурсию в фотолабораторию газеты «Тайм-Лайф», которую организовали для членов нью-йоркского кружка фотожурналистов.
– Они все как с цепи сорвались, мама. Кричали, что я воображала. Мисс Мерривел на уроке английского языка потребовала, чтобы я встала и извинилась перед классом за случившееся. Она говорила, что все жители нашей страны стремятся к исполнению американской мечты – мечты добиться успеха. А я предала национальную идею, потому что Бог дал мне удачу, а я выронила ее из рук.
– Ты ничего не потеряла. Если кто-то и проиграл, так это Эйлин Форд. И ты так же хорошо, как и я, знаешь, насколько ты была замечательной моделью. Никто не собирается сажать тебя на электрический стул из-за того, что тебе не подходит это занятие.
– Бабушка сердилась так, что могла отправить меня и на электрический стул.
Ханна засмеялась:
– Твоя бабушка любит тебя, и она была уверена, что тебе доставит радость, если ты займешь первое место.
– Она постоянно твердит о том, какая я хорошенькая. А мне не хочется быть хорошенькой. И мне не нравится, когда кто-нибудь начинает поедать меня глазами. Я же не куриная ножка. А еще больше мне не нравится, когда девушки смотрят на меня так, словно я сделала им что-то плохое.
Ханна объяснила, как могла, что это всего лишь зависть и на самом деле девочки сердятся из-за того, что она повернулась спиной к тому, что составляет предмет их мечты.
Элеонора подняла голову:
– Да? Я об этом не подумала. И вот еще что. Мне хотелось тебе сказать одну важную вещь.
Сердце Ханны сжалось, потому что она в первую очередь подумала о беременности. Только бы не это, взмолилась она, отгоняя подозрение. Она все сделала, чтобы просветить девочек, подготовить их к циклам, рассказать, что их может ожидать в будущей сексуальной жизни. И объяснила, насколько это поколение счастливее прежних, потому что они могут пользоваться противозачаточными таблетками и другими средствами для предохранения.