— А что? — сказал я. — Я выражаю свою братскую привязанность.
Я пожал плечами и подобрал посох.
— Помнишь план?
— Сидеть на телефоне, — сказала Молли, загибая палец на каждом пункте. — Держать глаза открытыми. Следить, чтобы Мыш все время был в той же самой комнате, где и я. Проверять Кинкейда каждые пятнадцать минут.
Когда-то она была бы угрюма от перспективы того, что надо сидеть дома, когда где-то там происходит что-то захватывающее, — но она уже достаточно выросла, чтобы осознавать, что там может быть действительно опасно, и уважать свои собственные ограничения. Молли необычно тонко чувствует различные волшебные энергии. Эта чувствительность позволяет ей делать огромные успехи в психомансии и невромансии. Но это также означает, что, когда начинают случаться сильные личные или сверхъестественные события, она испытывает их с такой силой, что это просто выводит ее из строя, по крайней мере, в течение нескольких минут. Боевое волшебство никогда не будет ее сильной стороной, и в реальном конфликте она могла оказаться смертельной помехой своим собственным союзникам.
Но, по крайней мере, ребенок знает об этом. Ей это не очень нравится, но она старательно ищет другие способы помочь нам в нашей борьбе. Я горжусь ею.
— И не забывай о своей домашней работе, — сказал я.
Она нахмурилась.
— Я все-таки не понимаю, зачем тебе знать о нашем генеалогическом древе.
— Побалуй меня, кузнечик. Я куплю тебе «снежный конус».[78]
Она поглядела из окна на белый мир снаружи.
— Супер! — Потом оглянулась на меня и чуть-чуть взволнованно улыбнулась. — Будь осторожен.
— Эй, в Шедде было почти двадцать этих лузеров. А теперь всего шесть.
— Шесть самых умных, самых сильных, и самых старых, — сказала Молли. — Тех, кто действительно имеет значение.
— Спасибо за твой оптимизм, — сказал я, и повернулся, чтобы идти. — Запри за мной.
Молли прикусила губу.
— Гарри?
Я остановился.
Ее голос стал совсем слабеньким.
— Присматривай за моим папой. Хорошо?
Я повернулся и встретил ее глаза. Я нарисовал X по своему сердцу и кивнул.
Она быстро моргнула несколько раз и снова улыбнулась.
— Хорошо.
— Запри дверь, — сказал я ей снова, и вышел в снег. Замок щелкнул позади меня, закрываясь, и Молли смотрела, как я пробивался сквозь снег на улицу. Военный фургон Томаса прибыл, грохоча через снег, хрустя шинами, и я запрыгнул туда.
Он прибавил обогрев, пока я сбивал снег с ботинок.
— Так, — сказал он, начиная двигаться вниз по улице. — Какой у тебя план?
Я рассказал ему.
— Это — плохой план, — сказал он.
— Не было времени для хорошего.
— Ноябрь плохое время, чтобы плавать по озеру Мичиган, Гарри, — проворчал он.
[78] Мороженое такое.