Оружие Темноты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ее императорское высочество, наследная принцесса Рассономской империи Ида, владетельница земель Маридас, Аназель и Леондро! Его высочество, правящий герцог Оуэн Вейд, правитель земли Эспенансо, рождающей азрак!

Кайрен медленно опустил руки, поправив защитный плащ, лежащий на плечах. Он, не отрываясь, смотрел, как один за другим вспыхивают на солнце и отражаются в темно-синей воде океана бриллианты стекол западного купола. Где-то там сейчас уже начинался торжественный ужин. И было почти невозможно не думать о той, что будет присутствовать на нем…

— Эй, приятель, мы свою работу сделали! — сильная рука опустилась Кайрену на плечо, по-дружески сжав его. Он обернулся, заставив себя оторвать взгляд от дворца. Перед ним стоял тот же самый мужчина, что рассуждал о соли и азраке. Только теперь он широко улыбался, откинув на спину капюшон серого защитного плаща. — Надо хорошенько повеселиться ночью, раз уж мы пережили этот день! — подмигнул он. Кайрен усмехнулся в ответ и, хлопнув мужчину по плечу, шагнул в сторону дворца. Сегодня ночью, пока в парадной зале длится бесконечный торжественный ужин, слуги герцога соберутся вместе и достанут из запасов едкую и мутную, и дивно забористую самодельную брагу! Они будут праздновать: те, кто остались живы. Потому, что остались живы. И их смех, и пляски до рассвета, и песни, которые, далеко не всегда попадая в мелодию, будут выкрикиваться десятком охрипших глоток, никому не покажутся кощунством. Даже Риве…

Кайрен знал, что когда-то давно на Эспенансо, еще у его предыдущих обитателей, существовал обычай мерить время не днями, месяцами или годами, а соляными бурями. И после каждой начинать отсчет вновь! С первого дня! И бывали мгновения, когда такой порядок отнюдь не казался ему неправильным!

Ида шла вперед, опираясь, а на самом деле лишь слегка касаясь руки герцога Вейда. Она больше не чувствовала тяжести ожерелья на своей груди, тепло камней азрак будто растворилось в тепле ее тела. Длинное платье из тонкого и жесткого шелка с тихим шорохом струилось вокруг ее ног, добавляя еще одну нотку в шелест движения свиты за спиной дочери императора. За идеально прямой спиной… Ида не оглядывалась ни на герцога, идущего рядом с ней, ни на людей позади. Она смотрела только вперед, поверх голов знаменосцев и глашатая, устремив взгляд в лишь ей одной известную точку, которую сама для себя Ида определила очень просто: «впереди»! Так смотрит дочь императора…

А идти было удивительно легко. И не благодаря идеально гладкому до зеркального блеска мрамору под ногами. Просто музыка, ее неровный завораживающий ритм, звала вперед! Иде временами почти тяжело становилось удерживать себя от того, чтобы не ускорить шаг. Ей хотелось как можно быстрее оказаться там, где находятся невидимые еще музыканты, где мелодия зазвучит в полную силу, окружив и окутав ее!

Длинный коридор остался позади, стены, как будто приглашая их, расступились. И музыка, словно подчиняясь желанию Иды, постепенно нарастала, становилась все громче. Будто хотела подчинить себе не только движения людей, но и их дыхание, биение их сердец, сами их мысли. Яркий свет бело-желтого солнца, опускающегося на запад, хлынул на них со всех сторон. Захотелось зажмуриться, но Ида наоборот широко распахнула глаза, словно впитывая в себя звуки, краски, запахи, щедро лившиеся на нее из парадной залы, открывшейся глубоко внизу под ногами ее и герцога Вейда.

Они вышли на небольшой полукруглый балкон, нависавший над огромным помещением, три стены и потолок которого были полностью сделаны из прозрачного стекла, забранного узорчатой золотой решеткой. Ида и герцог Вейд остановились. Принцесса перевела дыхание, сбившееся на мгновение от открывшегося ее глазам вида. Она взглянула вниз, на огромную парадную залу, лежащую перед ней, словно гигантская чаша. Дальний конец ее был уставлен торжественно накрытыми пестрыми и сверкающими столами, а ближе к балкону толпились люди: дворяне, ученые, инженеры, даже некоторое слуги — все вместе.

Внезапно Ида заметила, что музыка зазвучала небывало звонко и чисто. Дочь императора обвела глазами людей, толпившихся внизу, и поняла: это произошло благодаря ей — просто придворные заметили ее и замолчали — смолк непрерывный рокот их голосов, наполнявший залу раньше. И осталась только музыка… Но Иде почему-то уже не хотелось идти ей навстречу. Она замерла, в каком-то странном оцепенении не решаясь ступить дальше, вновь и вновь обводя взглядом раскинувшуюся у ее ног залу, полную людей. Несколько сотен придворных смотрели на нее, не отрываясь. Они изучали лицо дочери императора, каждую складку на ее платье, каждый завиток ее волос, каждый блик синих бриллиантов азрак на ее груди. На кого бы Ида ни взглянула, везде в первую секунду она встречала глаза, устремленные на нее, которые только через пару мгновений почтительно опускались вслед за склоненной головой. Иде показалось, что она почти физически ощущает прикосновения этих взглядов, снова и снова трогающих ее, пробегающих по ее коже!

Она еще раз глубоко вздохнула, пытаясь заставить свое сердце вернуться на отведенное ему по закону место… А потом она улыбнулась людям, смотрящим на нее. Ведь именно этого они от нее и ждали? От дочери императора, прибывшей на Эспенансо, чтобы отдавать им свои приказы!.. И ни в одном взгляде Ида не встретила и тени возражения или недовольства! Все действительно было так. Дочь императора — живое олицетворение империи и воплощенное чудо для планеты, где азрак был обыденностью! Ида с трудом удержала на губах улыбку, застывшую смертельным холодом. Ее с детства приучали не бояться толпы, внушали мысль, что она всегда и везде будет центром ее внимания, но сейчас, когда рядом с ней не было императора, и она стала единственным средоточием всех взглядов, это было уже почти слишком! Ида оказалась на самой границе, за которой все происходящее станет уже нестерпимым, станет чересчур!..

Она невольно вспомнила о своем отце. Как ему удавалось с такой легкостью, как нечто, само собой разумеющееся, изо дня в день ощущать на себе подобное внимание и подобные взгляды?! Как у него получалось просто идти сквозь них, принимая, как должное, благоговейное обожание и панический страх сотен, тысяч и миллионов людей?! Ида чувствовала: чем больше она думает об этом, тем сильнее ей становится не по себе. Не может один живой человек быть объектом, концентрирующим на себе столько внимания! Не может…

Но дочь императора просто должна. Ее ведь к этому приучали с самого детства?..

Ида слегка сжала руку герцога Вейда, и он, поняв правильно этот незаметный для посторонних знак, повел ее вниз, спускаясь по лестнице, спиральным полукругом сбегавшей в залу, специально к приезду наследной принцессы устланной темно-синим ковром. Точнее, тот покрывал ступени лишь с одной стороны, оставляя на второй половине лестницы обыкновенный белый мрамор — для герцога Эспенансо, не имевшего права наступать на азрак.

Принцесса слегка опустила голову, осторожно идя по мягкому ковру, но это не мешало ей по-прежнему, самой кожей, ощущать взгляды сотен глаз. Она отчетливо чувствовала каждый из них. И не только их… Эта музыка, свет, льющийся сквозь хрустально-золотые окна, пристальные взгляды людей — все это наполняло гигантскую залу до предела, казалось, заменив, вытеснив собой воздух в ней. И Ида погружалась в это сверкающее море, чувствуя, как оно все плотнее окутывает ее, смыкаясь над ее головой! И не выдохнуть, не глотнуть спасительного воздуха… Ее нога коснулась последней ступени, и в этот момент тихий шелест, нарастая, раскатился вокруг, словно хлынули потоки воды, разбегаясь от подножия лестницы до самой дольней стены залы. Люди, один за другим, словно повинуясь какому-то невидимому жесту, склонились перед дочерью императора в глубоком поклоне. Их жесткие шелковые одежды разноцветными складками легли на пол, закрыв собой мраморные плиты. Музыка смолкла, и в наступившей внезапно, показавшейся почти оглушающей, тишине принцесса Ида и правящий герцог Вейд шагнули дальше, пересекая залу.

Придворные, как только они проходили мимо них, распрямлялись, прекращая свой продолжительный поклон. Ида шла, стараясь вновь смотреть только вперед, но время от времени все же скользя взглядом по склоненным головам и плечам. И вдруг, как раз в тот момент, когда она случайно повернулась направо, один из дворян выпрямился чуть раньше, чем было положено этикетом, — до того, как принцесса и герцог Вейд прошли мимо него. Никто бы не заметил ошибки совсем еще молодого парня, но Ида внезапно остановилась прямо перед ним, пристально вглядываясь в его лицо! Она узнала его… Темные вьющиеся волосы, ярко-голубые глаза, аристократически прямой нос, изящная линия мягких губ… Он был вчера на посадочной полосе космопорта среди дворян, встречавших дочь императора, но вспомнила Ида совсем о другом! Она видела его сегодня утром в своем сне! Именно он был тем мужчиной на противоположном конце усыпанного азраком моста, именно к нему она хотела бежать, именно на его помощь надеялась! Именно он исчез, лишь только бриллианты начали рассыпаться под ее ногами…

Ида закусила губу. Сон, который ей уже почти удалось забыть, теперь вновь захлестнул ее сознание с первозданной яркостью. Она отчетливо помнила свой страх, недоумение и отчаяние… и абсолютную уверенность, что вот на этого человека она может рассчитывать. Это было так странно и совершенно необъяснимо, ведь вчера на поле космопорта они не то, что не обменялись ни единым словом, дочь императора даже не взглянула на него — на всего лишь одного из толпы придворных! Почему же в ее сне все столь кардинально переменилось? Неужели ее подсознание подавало ей какой-то знак, который Ида никак не могла расшифровать?

Принцесса почувствовала, как неуверенно пошевелился герцог, стоявший слева от нее. Нужно было отвернуться, разорвав контакт взглядов с этим темноволосым парнем, нужно было шагнуть дальше, окончив положенный церемониал, но Ида, сама не осознавая что и почему делает, продолжала стоять. Придворные уже начинали коситься на нее… Герцог Вейд тихо, но судорожно вздохнул и решительно шагнул вперед, выпуская руку принцессы из своей, становясь между ней и молодым дворянином.

— Ваше императорское высочество, позвольте представить вам моего племянника, помощника и единственного наследника Дериана Лоу, — проговорил он, громко и отчетливо, спасая ситуацию, если это вообще еще было возможно, делая вид, что именно ему принадлежала идея остановиться посреди залы, не дойдя нескольких метров до торжественно накрытых столов. По рядам придворных покатилась волна возбужденного шепота и новых любопытных взглядов. Правящий герцог Эспенансо решительно нарушал протокол торжественного ужина, но как же красиво он это делал! Его племянник бросил на Вейда не менее удивленный взгляд, а потом поклонился дочери императора, которой его представляли.

— Для меня большая честь… — проговорил он, переводя взгляд на Иду, но та вдруг, заставив всех придворных вновь в изумлении замолчать, протянула ему руку! Жест высочайшего благоволения!.. Члены императорской семьи общались так только с членами своего рода или с теми, кого своей волей возводили до ранга равных себе! Не просто высочайшая честь — нечто значительно большее!

Герцог Вейд на этот раз все же потерял дар речи. По щекам Дериана Лоу стремительно растекся жаркий румянец, но парень почти мгновенно справился с собой и протянул вперед руку, в установленном приветственном жесте прикасаясь к ладони дочери императора.

Ладонь легла на ладонь, пальцы оплели чужое запястье, ровно на мгновение, достаточное, чтобы почувствовать тепло кожи другого человека, а в следующую секунду уже расстались вновь… Ида прекрасно понимала, как все это выглядит со стороны. Придворные вокруг снова начали перешептываться. Ей казалось, что она на своей спине ощущает обжигающий, требующий объяснений взгляд Силии, стоящей на почетном месте в самом конце залы! Но сейчас это Иду не волновало. Точнее — это ее вполне устраивало! Она уже знала, что делает, и отвлечь внимание придворных, показав им то, что они хотели увидеть, дав им долгожданную тему для сплетен, было просто прекрасной возможностью! И никто из всех людей, собравшихся вокруг, не заметил, как роскошное кольцо — резной лист диковинного растения, инкрустированный мелкими, как пыль, темно-синими бриллиантами, — на среднем пальце дочери императора на долю секунды прикоснулось к браслету связи на запястье племянника герцога Вейда!

Ида разорвала прикосновение и наконец-то отвернулась от Дериана Лоу, продолжив путь к дальнему концу залы, к торжественно накрытым столам. Кольцо на ее правой руке отнюдь не было роскошной безделушкой. В массивный перстень был встроен передатчик, превращавший его в стандартное устройство связи, которое к тому же было снабжено одним дополнительным и весьма полезным приложением — контактным считывателем-идентификатором. Ида улыбнулась Силии, опускаясь в кресло рядом с ней. Теперь она в любой момент могла отправить сообщение Дериану Лоу! И да, она уже знала, что напишет в нем! Молодой племянник герцога Вейда был достаточно знатен, чтобы дочь императора могла, не вызывая осуждения, общаться с ним, и в то же время он, судя по всему, был достаточно незначительной персоной при дворе своего дяди, чтобы, не привлекая ничьего внимания, найти на Эспенансо людей, торгующих рдином! Если он уже с ними не знаком — мысленно усмехнулась Ида. Дериан Лоу был как раз из тех людей, кто чаще всего искали общества перламутрового порошка — молодой, знатный, обеспеченный и не обремененный излишними обязанностями!

Вслед за дочерью императора расселись и остальные придворные. И слуги принялись разносить огромные блюда с роскошными диковинными кушаньями. Силия тихо кашлянула, и принцесса, повинуясь условному знаку, означавшему, что ей пора оторваться от собственных размышлений, подхватила свой до краев полный кубок и, улыбаясь, повернулась к герцогу Вейду, произносящему приветственную речь.

Общее оживление, подогреваемое великолепными винами, без устали подливаемыми в бокалы гостей бесшумно скользящи слугами в серебристо-серых ливреях, разнообразными кушаньями и музыкой, не смолкавшей ни на минуту, разгоралось все сильнее и сильнее. Музыканты кстати давно перешли от гимнов к менее торжественным и более приятным мелодиям. То на одном конце залы, то на другом вспыхивали искры веселого смеха. Свет от подвешенных в воздухе ксолов сливался с сиянием солнца, все еще заглядывавшего сквозь стеклянную стену, но уже готового окончательно скрыться за горизонтом. И в паутине этих многократно перекрещивающихся лучей ярче огня горело бледно-золотое и темно-бордовое вино в бокалах, искрились драгоценности на платьях и в прическах придворных дам… Впрочем, ярче всего, кажется, сиял азрак, усыпавший дочь императора.

Дериан почти весь вечер смотрел в ее сторону. К счастью, взгляды больше чем половины собравшихся дворян были устремлены в ту часть зала. Хотя, даже если бы это было иначе, он вряд ли заставил бы себя отвернуться. Он и так уже привлек к себе достаточно внимания, и поздно было пытаться это исправить. А значит, стоит воспользоваться ситуацией и просто позволить себе смотреть на то, от чего не хочется отворачиваться!

А принцесса улыбалась. Очевидно, Оуэн Вейд развлекал ее какими-то забавными историями. Она слушала, повернувшись к нему, время от времени кивая головой, или что-то добавляя, или переспрашивая. Дериан не мог слышать, что она говорит: он сидел не слишком близко от нее. Конечно, и не в дальнем конце залы, куда отправили прилетевших вместе с принцессой инженеров, но все же… Даже представив своего племянника дочери императора, Вейд остался верен себе, не предложив ему места за их столом! Племянника!.. Не впервые ли сегодня герцог Эспенансо назвал Дериана Лоу так? До того, как дочь императора остановилась напротив него, по какой-то неведомой причине выделив из толпы остальных придворных, он был просто дальним, да к тому же еще и незаконнорожденным родственником Вейда, живущим в его дворце только из милости, не имеющим ни собственных земель, ни титула! Даже его знатность существовала лишь для тех, кто хотел в нее верить! Может быть, именно поэтому, когда наследная принцесса протянула ему руку в жесте высочайшего благоволения, изумление придворных было столь сильным?

А Дериан продолжал смотреть на нее. Дочь императора, отложив вилку, теперь скользила кончиками пальцев по краю своего бокала и вновь что-то говорила герцогу, по-видимому, полностью завладевшему ее вниманием. Впрочем, по этому поводу Дериан не расстраивался. Он уже достаточно времени провел при дворе своего дяди, чтобы знать: тот никогда не задерживается ни на одном из устроенных им же ужинов или балов, предпочитая исчезать и оставлять своих придворных развлекаться без него. Поэтому несколько минут спустя Дериан ничуть не удивился, заметив, что герцог поднялся из-за стола, низко поклонившись принцессе и, очевидно, прощаясь с ней. Вот только дочь императора вместо того, чтобы остаться за столом и продолжать веселиться, вдруг тоже поднялась со своего места. Они с Оуэном Вейдом обменялись еще парой фраз, сохраняя на лицах предельно вежливые улыбки, а затем так же под руку, как и появились, покинули парадную залу!

Музыканты продолжали играть, лакеи разносили десертные вина, сладости и фрукты из герцогских оранжерей, а Дериан поймал себя на мысли, что смотрит в сторону лестницы, на которой слуги поспешно скатывали ковер цвета азрака. А глаза дочери императора, когда они смотрели на него с расстояния меньше одного шага, были почти такого же цвета!.. Дериан до побелевших костяшек пальцев сжал ножку своего кубка. Три дня назад, когда по дворцу правителя Эспенансо только поползли слухи, что к ним прилетает наследная принцесса, в это казалось почти невозможным поверить! А сегодня, когда он прикоснулся к ней, когда сжал ее руку в традиционном приветствии, когда кожа под его пальцами оказалась гладкой и почти лихорадочно горячей, все оказалось так невозможно правильно! И так просто, словно встало на свои места… И даже изумление двора и самого герцога Вейда, тишиной обрушившееся на парадную залу, в то короткое мгновение были бессильны!..

Резкая волна вибрации прокатилась по серебристому гемопластику браслета связи. Дериан сдвинул в сторону рукав плаща-покрывала и прикоснулся кончиками пальцев к сенсору, активируя послание. Образ полупрозрачной проекцией развернулся в воздухе перед ним. Повинуясь внезапному предчувствию, Дериан еще раз дотронулся до сенсоров, повышая до максимального уровень безопасности. Теперь кристаллы проецировали образ так, что видеть его мог только он сам, а все остальные, даже его ближайшие соседи по столу, не могли различить и простой дымки над его рукой. Только после этого Дериан прикоснулся к самой проекции, разворачивая послание. Буквы, выведенные ровным, немного наклонным и удивительно живым с учетом того, что писались (наверняка ведь!) стилосом по такой же воздушной сенсорной проекции, темными строчками всплыли на жемчужно-сером фоне:

«Но второй галерее западного крыла. Образ укажет дорогу.»