Оружие Темноты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мужчина перевел взгляд на мальчишку-подростка, крепко сжимающего его предплечье, потом вновь посмотрел вслед стремительно поднимающейся по лестнице дочери императора. Он, в отличие от самой девушки, прекрасно знал, куда она вела. Там была смотровая башня — купол, возвышающийся над всеми строениями дворца, полностью сделанный из стекла. Он был предназначен для наблюдения за океаном. Туда и в спокойную погоду поднимались исключительно специально обученные служащие, а во время соляной бури там и вовсе нечего было делать! А тем более принцессе, находящейся под действием этого дурацкого порошка!.. Не зря же он так стремительно сорвался с места, лишь поняв, куда она направилась… Но и в другом месте он тоже был нужен прямо сейчас, иначе за ним бы не пришли.

— Там Рива, Кайрен! — в хватке сильных пальцев мальчишки не было ничего детского, а вот в голосе звучало неприкрытое отчаяние. Мужчина тихо выругался, помянув всех старших демонов, и решительно шагнул вслед за подростком. Он знал: тот не был бы так настойчив, если бы не произошло чего-то по-настоящему серьезного. И еще он надеялся, что внутри герцогского дворца с дочерью императора ничего не случится. Даже во время соляной бури!

Лестница, извиваясь под ногами Иды, убегала все выше и выше, пока вдруг узкие темные стены, со всех сторон тесно смыкавшиеся вокруг нее, не расступились, выпуская дочь императора в небольшое круглое помещение, стены и куполообразный потолок которого были полностью сделаны из стекла. Ида невольно замерла на верхней ступени лестницы, словно упершись в невидимую стену. На мгновение ей показалось, что на нее вдруг вновь со всех сторон хлынули потоки кристалликов соли! И отнюдь не сразу получилось заметить хрупкую стеклянную преграду и понять, что буря грязно-серыми змеями извивается за ней, отделенная ей, что это она ее облизывает своими ядовитыми языками не в силах добраться до Иды…

Здесь, на вершине смотровой башни, было намного светлее, чем в зале или даже на лестнице. И этот дневной свет, пусть даже приглушенный бушующей стихией, после полумрака нижних помещений дворца ослепил дочь императора. Ее до предела обостренные чувства обожгло почти физической болью. Она словно на вкус ощущала этот мутный белый свет. И она ничуть не удивилась, осознав, что вкус этот был соленым. Таким же, как теперь, наверное, будет иметь для нее и боль!

Ида осторожно, словно ступая по острым и ломким иглам, перешагнула через порог лестницы. Она оказалась в центре совершенно пустой круглой площадки на самой вершине башни. Девушка оглянулась вокруг себя, только теперь начиная понимать, куда именно завели ее блуждания по дворцу! На секунду мелькнула мысль, что нужно уйти отсюда как можно быстрее. Меньше всего Иде хотелось вновь оказаться в самом сердце соляной бури, даже будучи отделенной от нее стеклянными стенами, даже если предположить, что они рассчитаны на удары ветра и здесь сейчас действительно безопасно! Она попыталась развернуться назад к лестнице. Наверное, у нее даже получилось бы уйти, если бы не рдин, жидким огнем текший по ее жилам вместо крови. А рдин не мог бояться — он мог лишь смотреть… Взгляд Иды скользнул по серо-белой мгле, стремительной порожистой рекой текущей за стеклянной стеной башни… И больше она уже не смогла отвернуться!..

Иду внезапно накрыло уже знакомое ей ощущение, что башня сорвалась со своего места и понеслась, уносимая бурей, кружась вместе с ней. Потоки кристалликов соли, словно потоки воды, стекали с купола, скользили вдоль стен. Башня будто была внутри огромной воронки, никак не желавшей выпускать ее из своих цепких объятий. И Иде показалось, что она тонет в потоках соли, то скользивших вдоль стен, то вдруг резко поворачивавших против них. А она не могла оторвать от них взгляда… Ида следила за каждым кристалликом соли, то летевшим со скоростью суборбитального крейсера, то вдруг резко останавливавшимся, словно само время замирало вместе с ударами сердца дочери императора.

У нее закружилась голова, и Ида почти упала вперед. И лишь стекло, в которое она уперлась руками, остановило ее. В башне было абсолютно тихо, но у нее в ушах оглушающим ревом звенели пронзительные крики, и вопли, и скрежет. Ида видела это! Каждый звук — видела… Она знала, что кричит сама буря, проглотившая в свое жадное нутро целый мир и уже раскрывшая клыкастую пасть, чтобы добраться до последнего населенного людьми кусочка реальности! До нее добраться!.. Ида зажала уши руками, пытаясь избавиться от нестерпимых режущих звуков, мечтая перестать слышать эти вопли бури. Если бы еще в этом был хоть какой-то смысл… Голоса звучали в ее мозгу. И, наверное, она даже знала это. И все равно Ида не опускала глаз. Она просто не могла оторваться от соляных вихрей, кружившихся в смертельном танце совсем близко от нее, за стеклом, о существовании которого не получалось помнить. Она словно утонула глазами в буре. И она была всего в шаге от того, чтобы не разделить этот танец с ней!

Руки Иды до боли сжимали голову, ее пальцы запутались в волосах… А потом она все-таки закрыла глаза. Она надеялась, что так вырвется из плена, но вместо этого провалилась куда-то в пустоту…

Она летела вниз в полной темноте. В абсолютной темноте без каких-либо очертаний, без формы и размера. Ида теперь вовсе не чувствовала своего тела, даже от сияющей легкости рдина не осталось и следа. Она просто перестала существовать. Она соединилась с темнотой, став ее частью… Но вдруг, словно вырастая из нее, она стала чем-то огромным… Огромным шаром, катящимся куда-то. А впереди нее, также возникнув из темноты, появился маленький шар и стал приближаться к ней, но вдруг он разросся до небывалых размеров, став больше ее, поглотив ее, смешав с темнотой. Но она возникла вновь, превратившись уже в маленький шар и сама покатившись на большой, но также неожиданно небывало увеличилась в размере. И так повторялось снова и снова. До бесконечности. Она чувствовала, что теперь летит куда-то вверх, хотя в этом пространстве верх и низ вряд ли существовали. Здесь не было ни форм, ни размеров, ни цветов. Попадая сюда, все переставало иметь значение, становясь частью единого, теряя свою сущность. Все законы, по которым жил привычный мир, переставали здесь действовать. Ничего больше не было… только бред, заполнивший ее мозг. Ида сходила с ума, и она знала это. На этот раз она была в этом абсолютно уверена.

Ноги девушки подкосились, и она бессильно повалилась на пол, даже не попытавшись ни за что ухватиться.

Кайрен шел за мальчишкой по коридорам герцогского дворца. Он, конечно, и сам прекрасно знал дорогу, но в том, чтобы идти на полшага позади Таиса, было одно неоспоримое преимущество — так не нужно было следить за выражением своего лица, и можно было позволить себе еще несколько минут наедине с собственными мыслями. И разговаривать тоже не нужно было. Впрочем, Таис и сам не сказал ни слова. Он торопился, стремительной по-мальчишески немного неуклюжей походкой идя вперед, лишь время от времени оглядываясь назад, на Кайрена, словно убеждаясь, что тот следует за ним. Кайрен шел. И он тоже торопился: Таис уже сказал ему достаточно, чтобы для этого была причина!

По дороге им никто не попался — в этой части дворца никогда не было особенно многолюдно, а, тем более, сейчас: соляная буря на всех, даже на слуг, действовала одинаково угнетающе, заставляя искать убежище в собственных спальнях за толстыми стенами и надежными металлическими ставнями. Только они вдвоем и шли по бесконечным полутемным переходам. Вообще-то обычно герцогский дворец освещался очень даже неплохо. Но энергия вырабатывалась ветровыми генераторами, установленными в океане, и теперь из страха, что они не выдержат перегрузок, их просто отключили. И дворец, перейдя в режим жесточайшей экономии, погрузился в полумрак, особенно те его части, что предназначались исключительно для слуг и не предполагали посещения их более знатными особами. В руке у Таиса был ксол* [*Ксол — осветительный прибор на автономном источнике энергии. Могут быть различной мощности, которая прямо пропорциональна размеру прибора. ] — совсем небольшой диск, который тот держал на ладони вытянутой перед собой правой руки. Кайрен знал это, но прибора видно не было, и, наверное, поэтому никак не удавалось избавиться от ощущения, что ровный мягкий и слегка желтоватый свет исходит прямо от кожи мальчишки.

Таис, в последний раз повернув, остановился и распахнул одну из многочисленных в этом коридоре дверей. Кайрен вслед за ним шагнул в такую же полутемную, освещенную лишь рваными пятнами ксолов, комнату. Мужчина уже как-то раз бывал здесь. Это была комната Ривы и ее дочери — Джами, совсем еще молоденькой девушки, которая оказалась достаточно хорошо воспитана, чтобы два дня назад герцог Вейд выбрал ее для свиты прилетающей на планету дочери императора. И еще она оказалась достаточно преданной своему долгу, или достаточно смелой, или достаточно глупой, чтобы сегодня днем, когда стало ясно, что соляная буря не пройдет стороной, рвануться из безопасного дворца на пирс, к герцогской яхте, за принцессой, неподозревающей ни о чем…

В комнате было три женщины, но Кайрен, даже не взглянув на двух из них, стремительно прошел к третьей, сидевшей на узкой, застеленной скомканным и смятым покрывалом старой кушетке. Он знал Риву очень долго. Фактически — с самого своего рождения. Ей было не так уж много лет — Кайрен помнил об этом. Но сейчас выглядела она настоящей старухой. Ее лицо осунулось, глубокими бороздами обозначились даже самые незначительные морщинки, кожа была бледной до желтизны, переходящей в воспаленные красно-фиолетовые синяки вокруг глаз. И даже волосы, светлые, как помнил Кайрен, сейчас казались седыми. Рива рыдала, захлебываясь собственными слезами, задыхаясь, вздрагивая всем телом, вцепляясь пальцами в облезлую обивку кушетки. Две другие женщины пытались успокоить ее: одна присела позади Ривы, словно ребенка, поглаживая ее по ссутулившейся спине и спутанным волосам, другая стояла за спинкой дивана, что-то тихо и монотонно говоря. Они обе почти одновременно повернулись в сторону вошедших, а вслед за ними вскинула голову и сама Рива.

— Ох, Кайрен! — она метнулась к мужчине, вцепляясь руками в ткань куртки на его плечах. — Они даже тела ее не нашли!..

— Рива, ты же знаешь, герцогскую яхту унесло! — женщина, сидевшая на кушетке, поднялась тоже и шагнула вслед за ней, словно боялась отпустить от себя. В ее голосе, когда она заговорила, звучало столько боли и столько желания помочь… — Я не думаю, что когда-нибудь…

Но Кайрен резко качнул головой, выразительным взглядом велев ей замолчать. Он крепко обнял почти повисшую на нем женщину.

— Сейчас еще буря, Рива, — произнес он. — Но как только она закончится, мы обязательно выйдем в океан на поиски. И я обещаю тебе, мы найдем Джами!

— Легко так говорить, когда она уже погибла! — произнесла вдруг последняя из женщин — та, что стояла у противоположной стены крохотной комнатки. Ксолы, висевшие с двух сторон от нее, бросали косые тени на ее лицо, заставляя женщину выглядеть старше и суровее, чем она была на самом деле. — Легко обещать, когда ты вытащил принцессу, но даже не попытался спасти Джами! — добавила она, яростным сверкающим взглядом впившись в лицо мужчины. Кайрен почувствовал, как его руки, лежащие на спине все еще мелко вздрагивающей Ривы, непроизвольно сжимаются в кулаки. Им всем здесь было больно. И, наверное, боль действительно уменьшается, когда удается ударить кого-то другого достаточно сильно… Или, во всяком случае, людям кажется, что она уменьшится.

— Я нашел принцессу на пирсе, — проговорил он, глядя на женщину поверх затылка Ривы. — Она сама выбралась из яхты. Если бы она была внутри нее, я ничего бы не смог сделать! — Кайрен старался, чтобы его голос звучал ровно, а слова ничем не напоминали оправдания, но, похоже, на женщину это произвело совсем не то впечатление, что он рассчитывал.

— Но отправился-то ты не за Джами! Ты рисковал своей жизнью ради принцессы! — ее голос почти сорвался на крик, а черно-желтые тени, когда женщина резко подалась вперед, облокотившись о спинку дивана, превратили ее лицо в какую-то абсолютно неживую маску. Кайрен осторожно отцепил от себя руки Ривы, вновь начавшей тихо плакать, и усадил ее на диван.

— Все верно, я рискнул жизнью ради принцессы, — проговорил он, обращаясь одновременно ко всем, находившимся в комнате. — И Джами сделала то же самое! — добавил он, обводя пристальным взглядом людей, стоящих и сидящих вокруг него, каждому из них заглядывая в глаза. — Мы каждый день рискуем своими жизнями. И мы все знаем, ради чего мы это делаем! И теперь, — его голос вдруг, ничуть не став громче, каким-то неведомым образом заполнил всю маленькую бедно обставленную комнатку, — когда она здесь, это больше не будет напрасно! И Джами тоже погибла не просто так!.. — Кайрен присел на корточки перед Ривой, взяв руки женщины, лежавшие на коленях, в свои, и крепко сжал их. — Ничего больше не будет напрасным! — повторил он. Рива вновь зарыдала, но на этот раз слезы больше не душили ее, наоборот, они лились по ее щекам двумя ровными дорожками, словно наконец-то начав приносить ей облегчение. Она подалась вперед, вновь обнимая Кайрена, и тот в ответ тоже сжал ее плечи. Это было единственным, что он мог сделать для женщины, которую знал с самого детства: крепко обнять и изо всех сил постараться, чтобы обещанное им оказалось правдой…

За спиной женщины Кайрен сдвинул вверх рукав своей форменной серой куртки, бросив взгляд на браслет связи на запястье. Тонкая полоска гемопластика* [*Гемопластик — материал, приближенный по свойствам к тканям человеческого тела. Получил широкое распространение в медицине (трансплантология), а также при создании сложных устройств, требующих особо точного сенсорного управления. ] налилась красным и посылала волны мерной пульсации по коже. Общий вызов… Таис, проследив за взглядом Кайрена, покачал головой:

— Похоже, герцог собирает всех старших слуг.

Мужчина кивнул, соглашаясь с его выводом, и осторожно отстранил от себя Риву, поднимаясь на ноги.

— Похоже, они наконец-то потеряли свою принцессу! — проговорил он внезапно севшим голосом. Таис обменялся взглядом с одной из женщин — той, что вновь принялась поглаживать Риву по плечам. Потом вновь повернулся к Кайрену:

— Ты ведь скажешь им, где она?

— Если скажу, они найдут ее раньше! — мужчина почти рыкнул, стремительно разворачиваясь к двери, но женщина вдруг окликнула его, вынуждая остановиться.

— Кайрен, не важно, раньше тебя или позже, — проговорила она, сжимая плечи Ривы, но глядя только на него. — Главное: чтобы она нашла то, что должна!

Ида не знала, сколько времени она провалялась на полу смотровой площадки на самой вершине башни, пока сознание не начало вновь понемногу возвращаться к ней. Она осторожно приподнялась на руках, пытаясь понять, что с ней произошло, но она помнила только соляную бурю и темноту, накрывшую ее сознание вслед за ней. Ида наконец-то решилась открыть глаза, стараясь не смотреть на стихию, по-прежнему — она это чувствовала — бушующую за стенами дворца. Меньше всего она хотела вновь утонуть взглядом в водовороте кристалликов соли! Солнечное тепло рдина больше не текло по ее жилам, но чувствовала себя Ида по-прежнему странно. Тело не ощущалось легким, невесомым, готовым взлететь на воздух, как бывало сразу после того, как перламутровый порошок таял на языке, но теперь оно словно бы было пустым. Как будто соляная буря, оставив наконец ее сознание, забрала какую-то его частичку с собой! Никогда раньше ничего подобного Ида не ощущала. Обычно после того, как действие рдина подходило к концу, она просто засыпала — спокойно, крепко и без кошмаров. И ей совсем не нравилось то, что происходило на этот раз! И то, что уже произошло…