Оружие Темноты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Рдин, — произнесла она. Дериан Лоу вновь замер, вскинув на нее полный недоумения взгляд, и тогда она добавила. — Ливардин эсуэно корин. Или ты никогда не слышал этого названия?

— Слышал но…

Но дочь императора не позволила ему продолжить.

— Это то, чего я хочу! — медленно и отчетливо выговаривая каждое слово, произнесла она. Дериан, выпустив руку девушки, отстранился от нее. Он слышал каждое из произносимых ей слов, но даже это не помогало ему осознать, что наследная принцесса действительно говорит о самом скандальном из запрещенных на территории Рассономской империи наркотиков! — Ты знаешь, где его можно достать на Эспенансо? — спросила она, шагнув вслед за Дерианом и продолжая пристально всматриваться в его лицо. Дериан качнул головой — даже раньше, чем успел осознать, какой ответ он даст.

— Ваше императорское высочество, это невозможно!.. — он отступил еще на шаг, забывшись, запуская пальцы в волосы, тщательно уложенные перед торжественным ужином. Несколько вьющихся прядей тут же упали на лоб, но он даже не заметил этого. — Вы не понимаете, о чем спрашиваете! — а он сам слишком хорошо помнил, какое наказание полагается за простую попытку приобрести ливардин эсуэно корин. И если дочери императора вряд ли грозило что-то больше обыкновенного выговора, то ни ему, живущему при дворе своего дяди лишь благодаря доброй воле последнего, было так рисковать! Он действительно не позволял себе даже просто знать название этого наркотика! — Я не могу!..

Ида усмехнулась, глядя на парня, мгновенно растерявшего все свое красноречие и даже забывшего, что дочь императора разрешила звать себя по имени.

— Ты ошибаешься: это вполне возможно! — проговорила она, с улыбкой вспоминая насколько приятнее было ощущать на своей ладони крошечный упругий сверток, чем тяжесть драгоценных камней, на которые рдин обменивался. — И я вполне понимаю, о чем спрашиваю… — она хотела добавить еще что-то, но Дериан Лоу на этот раз опередил ее.

— Простите меня, Ваше императорское высочество! — он стремительно развернулся и вышел, почти выбежал с галереи сквозь распахнутую, закрытую лишь легкой занавеской дверь. Ушел, не дожидаясь разрешения дочери императора — так, как мог позволить себе только равный ей! Впрочем, ведь был же жест высочайшего благоволения… Ида закусила губу, с трудом удержавшись от того, чтобы не окликнуть его, заставляя остановиться. Еще хуже она сделать уже просто не могла!

Дочь императора проследила взглядом, как постепенно замерла потревоженная шелковая занавеска, а потом развернулась и пошла прочь. Немного дальше по галерее была дверь, ведущая в ее покои. Ее закрывала точно такая же белая и очень тонка ткань. Ида отстранила ее рукой, войдя в комнату. А, перешагнув порог, плотно закрыла за собой дверь. На галерее, куда беспрепятственно проникал ночной воздух, было уже по-настоящему холодно, и комната показалась просто оазисом тепла! Ида вошла в собственную спальню — в ту самую, что оставила пару часов назад, вместе с герцогом Вейдом отправляясь на торжественный ужин. За время ее отсутствия служанки успели прибраться в комнате, расставив по местам разбросанные вещи, а еще зажечь несколько ксолов: пара шаров-светильников висела возле огромной роскошной кровати, пара над потухшим камином и еще одна — с двух сторон от зеркала. Но, то ли ксолы специально были настроены давать совсем слабое сияние, то ли трех пар было просто недостаточно, чтобы осветить всю по-настоящему огромную комнату, но спальня была погружена в полумрак, который одновременно с тем, как за окном спускалась ночь, становился лишь плотнее.

Ида подошла к зеркалу, машинально двигаясь на свет ксолов, и опустилась на низкую мягкую табуретку перед туалетным столиком, наклонилась вперед, положив на него скрещенные руки. Потом нетерпеливо стянула порядком надоевшие босоножки, с удовольствием зарывшись обнаженными ступнями в густой и длинный ворс мягкого ковра. В зеркале, висевшем совсем близко от ее лица, Ида видела отражение комнаты за своей спиной. И полутьма, в которую она была погружена, не мешала дочери императора сделать вывод: спальня, как, впрочем, и все остальные отведенные ей в герцогском замке покои, была огромной, роскошной и совершенно безликой! И уж точно совсем не производящей впечатление жилой! Вся мебель была светлой (белой или золотистой): кровать, возвышавшаяся на небольшом полукруглом подиуме, овальный стол с одной ее стороны и изогнутая, даже на вид неудобная, софа с другой, возле камина. А еще вся мебель в комнате была задрапирована огромными кусками синего шелка, специально к приезду Иды выписанного из дворца императора и доставленного на Эспенансо почтовым крейсером. Кто оплатил доставку: герцог Вейд или ее собственный отец — принцесса не интересовалась. Герцог просто хотел угодить, а император… Ида не переоценивала себя: ей никогда до конца не понять мотивов тех или иных поступков своего отца.

Впрочем, и мебель, и цвет тканей Иду интересовали в весьма малой степени. Даже с учетом того, что она не знала, сколько времени ей предстоит пробыть на Эспенансо. Что ее интересовало — сейчас, когда противоположный край комнаты терялся в зловещей темноте, и лишь окно за тонкими белоснежными шторами еще слабо сияло неясным светлым пятном — это как пережить ночь! Как пережить ее без рдина…

Даже Дериану Лоу Ида не открыла вторую половину своей тайны: зачем ей нужен был перламутровый порошок. Во всей Рассономской империи не было человека, которому она могла бы признаться: дочь императора не просто не может спать по ночам, она не просто боится темноты — она действительно видит чудовищ, выползающих к ней из мрака — жутких монстров с уродливыми мордами и телами из клубящихся теней, тянущих к ней свои скрюченные лапы, подбирающихся совсем близко, заглядывающих ей в лицо… И только рдин мог заставить их уйти! Ну, или чье-то присутствие. Но позвать кого-то из слуг или своих придворных дам означало рассказать всему двору о том, что наследная принцесса Рассономской империи… Ида судорожно вздохнула, даже наедине с собой не решаясь додумать эту мысль до конца. Потом все же прошептала, облизав внезапно пересохшие губы:

— Сумасшедшая! — слово горечью и солью отдалось на языке. Наверное, таким по вкусу был страх… — Что же делать?.. — на этот раз шепот получился совсем тихим. Ида выпрямилась, до боли стискивая переплетенные пальцы. Но внезапно в погруженной в полутьму и тишину комнате что-то неуловимо изменилось. Словно сам воздух стал другим… И Ида почувствовала это! Она вздрогнула, вскидывая голову так резко, что волна боли прокатилась по позвоночнику. Ей показалось, что в гардеробной, отделенной от спальни лишь тонкой дверцей, кто-то протяжно вздохнул, повторяя за ней ее вопрос! И Ида могла бы поклясться памятью императора-основателя, что это было не эхо! Она замерла, расширенными от ужаса глазами, впившись в дверь, почти не выделявшуюся на фон стены. Каждую секунду ей казалось, что она начинает приоткрываться, и каждую следующую она понимала, что ничего не произошло. И вновь была тишина, словно там, за дверью, кто-то тоже, притаившись, ждал!

Ида не знала, сколько времени она так провела: замерев до боли в напряженном натянутой струной теле: может быть, лишь несколько мгновений, а может — несколько часов. Она чувствовала только, что ее рассудок перестает подчиняться ей, мутясь от страха. Она готова была услышать малейший звук, но их не было. Лишь абсолютная, плотная и какая-то густая тишина, словно весь дворец погрузился в глубокий сон. И в это мгновение совершенно невозможно было поверить, что где-то совсем недалеко, всего лишь в соседнем крыле, в парадной зале еще наверняка продолжается торжественный ужин, музыканты играют на своих инструментах, а придворные смеются и пьют вино… В реальности Иды, существовавшей лишь здесь и сейчас, для всего этого просто не было места! Комната вокруг нее все глубже погружалась в темноту и тишину, становившуюся почти осязаемой, тишину, которую Ида уже, кажется, начинала слышать.

Девушка, развернувшись на своей табуретке, еще раз окинула взглядом комнату. Свет ксолов, слишком слабый, чтобы разогнать мрак, выхватывал лишь отдельные пятна из темноты: у зеркала за ее спиной, кровать и полку над камином. Там же, куда он не доставал: у противоположной стены, по углам и за мебелью — темнота казалась еще более густой. И Ида, сколько бы она ни присматривалась, не могла различить, что скрывается за ней. Темнота туманом растекалась по комнате, заполняя все щели, расползаясь от одной стены до другой…

«Тише!» — прошептал кто-то за спиной Иды.

Девушка вскочила, опрокинув табуретку, и резко развернулась. Позади нее никого не было, лишь комната, погруженная в темноту, разбавленную пятнами ксолов. Ида отступила назад, пятясь, пока не запнулась о возвышение перед кроватью. Она поднялась на него, а потом с ногами забралась на кровать, отползла по скользкому, сбирающемуся в складки вокруг нее покрывалу на самую середину постели. Она сжалась, обхватив руками колени и притянув их к груди. Сама не осознавая, что делает, Ида принялась раскачиваться взад и вперед, словно пытаясь убаюкать свой страх. Она вновь и вновь обводила глазами комнату, всматриваясь в очертания теней. Ее тело начала колотить дрожь, и даже руки, крепко стискивавшие колени, не могли помочь ей справиться с ней.

— Пожалуйста, нет! — прошептала Ида, сама не зная, к кому она обращается, но уже понимая, что ее просьба вряд ли будет услышана. Если бы она сейчас могла повернуть время назад и вновь оказаться на галерее, залитой закатным светом, в тот момент, когда Дериан Лоу, стремительно уходил от нее, она бы даже не вспомнила о своей гордости дочери императора! Она бы не только окликнула его, она бы бросилась его догонять, если бы потребовалось, она бы все, что угодно, сделала, лишь бы не остаться одной в эту ночь! На целую ночь…

«Может быть, получится позвать кого-то? — спасительная в своей трезвости мысль мелькнула в голове Иды. — Может быть, кто-то из служанок дежурит у дверей ее спальни?» Но в следующее мгновение новая волна липкого страха без следа смыла ее. Крик, зов на помощь, замер, так и не слетев с ее губ. Рот Иды приоткрылся, но из горла, сведенного судорогой страха, не вырвалось ни единого звука. Она, окаменев, не в силах даже моргнуть, смотрела в противоположный угол. Там, между креслом и туалетным столиком, темнота, до этого, лежавшая неподвижно, притворяясь всего лишь обыкновенной тенью, зашевелилась! Теперь чудовище проснулось или просто устало играть с Идой и подняло вверх свой напряженно изогнутый хвост. Девушка застыла, казалось, вовсе перестав дышать. Она больше не понимала ничего, лишь страх с металлическим привкусом крови липкой пеленой обволакивал ее. Не отрываясь, даже не моргая, она продолжала смотреть на чудовище, выползавшее к ней из темноты. Ее пальцы судорожно сжались, разрывая тонкий шелк платья, до крови царапая собственную кожу.

А чудовище тоже смотрело на Иду. Оно подалось вперед, и из темноты показалась массивная широкая голова с огромной разинутой пастью, полной кривых загнутых внутрь клыков. Морда повернулась из стороны в сторону — теперь чудовище осматривалось. Его глаза, без радужки, без бельма, да краев наполненные мраком, масляно поблескивали в отсветах ксолов. Потом оно вновь повернулось к Иде, словно не обнаружив больше в спальне ничего интересного. Чудовище заглянуло ей прямо в глаза, внимательно, пристально и будто оценивающе, словно заранее прикидывая, на что может решиться жертва, загнанная в угол, а в следующее мгновение выгнуло спину, будто готовясь к прыжку. Косматая длинная шерсть вздыбилась на ней, соткавшись из темноты, стелящейся вслед за тварью.

Ида кое-как, едва не запутавшись в собственном платье, поднялась на колени, готовая броситься прочь, но чудовище не прыгнуло. Оно лишь плотно прижало к голове уши с неровными, словно порванными краями, будто все еще дожидаясь чего-то. Длинный узкий язык скользнул между зубов раскрытой пасти, словно чудовище мечтало ощутить наконец-то на нем вкус крови своей добычи. Чудовище вновь повело головой, осматриваясь по сторонам, и выставило вперед, в бледное пятно света, отбрасываемое ксолом, длинную кривую лапу с шестью острыми, даже на вид, изогнутыми когтями, глубоко ушедшими в ворс ковра. Тело твари качнулось, когда она неторопливо шагнула вперед, перенеся весь свой вес на эту выставленную вперед лапу. Следующий шаг был уже более уверенным, словно чудовище осваивалось в этой, еще незнакомой для него реальности. В пятне света показалась его вторая лапа с уродливыми выступающими суставами.

Теперь оно стояло, опираясь на обе свои передние лапы, низко пригнувшись к полу и вытянув вперед короткую толстую шею, украшенную жесткой вздыбленной шерстью. И оно вновь смотрело Иде прямо в глаза, словно с легкостью читая ее мысли, и медленно, как-то лениво, покачивало тенью, волочившейся за ним хвостом. Вот только девушку эта кажущаяся неспешность чудовища ничуть не успокаивала! Она прекрасно понимала: что ему достаточно лишь доли секунды, чтобы от полной неподвижности перейти к стремительной атаке. И тогда для нее все будет кончено!

Чудовище еще ниже припало к полу, и в следующее мгновение из-под его ног, из той тени, что клубилась за ним, метнулись во все стороны три десятка крошечных тварей с тонкими кривыми лапами и непропорционально большими головами! Они сразу же рассыпались по ковру, ловко цепляясь своими крошечными коготками за его ворс, и бросились к Иде!

Девушка закричала. Точнее — попыталась, потому что из ее горла, сведенного судорогой, раздался лишь хрип. Сама не понимая как, она в одно мгновение, не поднимаясь на ноги, отскочила назад, зарываясь спиной в подушки. Она вновь сжалась в комок, уткнувшись лицом в колени, словно надеясь, что если она не будет видеть тварей, заполнивших всю комнату, они просто исчезнут!

И вновь, во второй раз за эту ночь, она потеряла счет времени. Она не знала, сколько она просидела так — обхватив себя руками и дрожа. Наверное, она бы не пошевелилась до самого рассвета, если бы боль в сведенных судорогой мышцах не заставила ее двинуться. Ида открыла глаза, все еще не решаясь поднять голову. В небольшой просвет между собственными рукой и коленом она увидела край постели и угол светлого ковра на полу. И ковер, и кровать были пусты. Ида наконец разжала руки, опуская их и распрямляя спину. Она оглядела комнату и не увидела никого. Только слабые ночники по-прежнему неясно мерцали возле зеркала. Все было так спокойно и обычно, словно ничего и не произошло вовсе! Будто никто больше не ждал, затаившись в тенях по углам!

— Вот и все! — произнесла Ида громко, чтобы звук ее голоса (человеческого голоса — единственного, имеющего право существовать в этой реальности!) разнесся по всем углам комнаты.

— Все… — дохнуло в ответ откуда-то из камина, покорно соглашаясь с ней. Темнота издевалась над Идой и над ее наивной уверенностью! Все еще было только впереди!.. А в следующее мгновение за звуком в закрытой комнате неизвестно откуда родился ветер. Он пронесся под потолком, задевая Иду своими холодными крыльями. Девушка выпрямилась, встав на колени, прислушиваясь к разговаривавшей с ней тишине, и вскинула голову, но вновь не увидела ничего, кроме сплошного непроглядного мрака!

А потом с полки над камином свесилось что-то длинное и узкое и, слегка раскачиваясь, стало медленно сползать вниз, добралось до каминной решетки и, оплетя ее прутья, заскользило к полу. Упав в ковер, существо на минуту затаилось в тени возле кресла. Ида следила за ним, за каждым движением тонкого гибкого тела. Она напряженно подалась вперед, распрямив спину и вцепившись пальцами в колени. Она ни о чем не думала в этот момент. Ее сознание растворилось, выродившись в два чувства: зрение и слух, сконцентрированных до предела. А ее тело словно превратилось в стеклянную статуэтку — хрупкую и неспособную двигаться по собственной воле. Даже страх, снова начавший зарождаться где-то в глубине ее души, замер, готовый пробудиться с новой силой от любого движения в комнате, любого малейшего звука, но пока ждущий…

Извиваясь своим длинным узким телом, чудовище поползло по ковру, огибая ножки софы, неумолимо приближаясь к постели, на которой сидела Ида!..

Вдруг тварь вновь остановилась, подняла вверх свою острую приплюснутую голову и оскалила пасть. Складки кожи, неровными волнами обрамлявшие ее, внезапно резко раскрылись, образовав вокруг морды чудовища тонкий кожистый перепончатый капюшон. Ида, как завороженная, смотрела на пасть твари, широко раскрытую, всю усеянную мелкими острыми зубами. Чудовище отпрянуло назад и вниз, сжимая свое тело, словно тугую пружину. А в следующую секунду, мгновенно распрямив его, метнулось вперед, в один прыжок оказавшись на постели Иды! Девушка взвилась на ноги и, сама не узнавая свой голос, задыхаясь, завопила: