Оружие Темноты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Главный выход располагался на северной стороне дворца, и мол, уходивший от дверей, глубоко врезаясь в океан, сейчас был разделен пополам прямой линией — границей света и тьмы. Одна его часть — та, что ближе к дворцу, была погружена в тень, постепенно сгущающуюся, переходя в закатный сумрак, а вторая все еще грелась в лучах медленно заходящего солнца. Сейчас, когда до линии горизонта, выгибающей спину пологим горбом, ему оставалось лишь несколько шагов, оно больше не казалось таким ослепительно-белым. Его безжалостное синие смягчилось, приобретя почти золотой оттенок, став, наверное, именно таким, какое было у звезды, освещавшей материнскую планету империи. Именно об этом и думал Кайрен, делая шаг за порог, — о той, что лишь два дня назад видела другое солнце.

Ида нетерпеливым взмахом руки отстранила окружавших ее служанок, заканчивавших одевать дочь императора, и повернулась на звук открывшейся двери. В комнату вошел Оуэн Вейд, и, по тому, что мужчина успел сменить свой камзол на парадный — из роскошного серо-зеленого шелка, по лукавому блеску его глаз и по легкой полуулыбке, скользившей по его губам, Ида мгновенно догадалась, что на этот раз они не будут разговаривать ни об азраке, ни о докладах, ни даже о соляных бурях — он пришел, чтобы, как и обещал, проводить дочь императора на устроенный в ее честь торжественный ужин! И она готова была благодарить его за это. Этот день и так уже начинал казаться ей абсолютно бесконечным, и единственное, что могло скрасить его в отсутствие рдина, был вечер, проведенный так, чтобы принцесса наконец-то перестала чувствовать себя запутавшейся в сетях событий, смысла которых она не понимала. В любое другое время Ида вряд ли обрадовалась бы бесконечно скучному торжественному ужину в окружении таких же скучных местных аристократов. Но на сегодня развлечений в виде внезапных соляных бурь с нее уж точно было достаточно! И появлению герцога Вейда она была почти искренне рада.

Ида кивнула головой служанкам, приказывая им уйти. Ей вполне хватило времени, чтобы вернуть себе надлежащий вид: убрать царапины с кожи, заставить волосы лежать волной матово-сияющего бледного золота, выбрать платье… И пусть оно было лишь очередным безупречно синим платьем из бесконечного ряда таких же, принадлежащих ей, но по взгляду герцога Вейда — по взгляду мужчины, устремленному на нее, — Ида поняла, что на этот раз не ошиблась!

Правитель Эспенансо, дождавшись, пока свита принцессы покинет комнату, шагнул к ней от порога, отвешивая идеальный придворный поклон. Ида улыбнулась ему, отвечая кивком головы, столь же строго соответствующим канонам этикета. Она ждала, пока герцог обратится к ней, но тот просто подошел еще ближе. И Ида заметила у него в руках небольшую плоскую шкатулку из полированного темного пластика.

— Вы ослепительны сегодня, Ваше императорское высочество! — проговорил Оуэн Вейд. — Но у меня есть то, что сделает вас вовсе неотразимой! — он щелкнул крошечным замочком на шкатулке и откинул крышку. И Ида, не сдержав абсолютно женского любопытства, невольно подалась вперед, заглядывая внутрь. Герцог Вейд повернул шкатулку так, чтобы на нее упал косой луч солнца, проникавший сквозь окно. Дочь императора тихо выдохнула, когда по черному бархату внутренней поверхности шкатулки, по стенам и потолку комнаты брызнули ярко-синие блики. — Оно ждало вас! — произнес Оуэн Вейд, улыбаясь.

Кайрен шел по молу, глядя вперед, на раскинувшийся вокруг дворца безбрежный темный в ярко-синих бликах океан. Далеко, у самой линии горизонта, еще была видна серая клубящаяся дымка — именно туда ушла соляная буря, там сейчас ночь сходила с ума и содрогалась от порывов ветра. А герцогский дворец уже получил свое… Он встретил удар, и принял его на свои плечи… И выстоял.

Кайрен окинул взглядом мол. Обычно с обеих сторон от каменной полосы, вдающейся в океан, было пришвартовано множество яхт, катеров и даже достаточно больших кораблей. Сейчас — ни одного! И эта пустота была почти физически ощутимой, оглушающей, она словно мешала дышать не хуже, чем концентрированный запах соли, висящий в воздухе. Просто Кайрен слишком хорошо знал, что лишь часть кораблей успели укрыться в ангарах… Остальные же… Их судьба тоже была прекрасно известна. Что бы ни утверждала имперская статистика, смерть от ударов соляных бурь была на Эспенансо не таким уж редким явлением. И о кораблях (как и о людях, впрочем) в этом случае никогда не говорили: «пропали без вести» — только «погибли». Соляная буря не обещала никакой другой судьбы, не давала шанса спастись… Она просто забирала с собой тела. Как, впрочем, и остовы кораблей. И не было никакой надежды найти тех, кто стал пищей соляного чудовища! Кайрен знал это с самого детства, и ни на минуту не позволял себе забыть, даже в то мгновение, когда давал обещание отправиться на поиск. И все равно давал…

Но бури не только уносили с собой людей и корабли, они еще и кое-что давали взамен, может быть, даже считая обмен равноценным. Кайрен шел по пристани, чувствуя, как под тонкими подошвами сапог, скрипит соль. Миллионы крошечных кристалликов, осевших после того, как ушел ветер, грязно-белой сыпучей массой покрывали весь мол. Слой не был везде равномерным: где-то тоньше, где-то толще, собираясь даже в небольшие холмики, с сухим шелестом осыпающиеся под ногами. Кайрен вновь посмотрел вперед — на ту часть мола, что была ярко освещена заходящим солнцем. Ее также усыпала соль, но неровные округлые холмики там не казались грязно-серыми. Кристаллы сверкали в лучах солнца, переливаясь бесчисленными острыми гранями… И, наверное, это было даже красиво: идеально прямая ослепительно-белая стрела мола, далеко вонзающаяся в бриллиантовую синь океана!

Кайрен остановился на границе солнца и тени и опустился на корточки, словно никогда раньше не видел соли, осевшей после бури. Он протянул руку, прикасаясь к сухому и слегка колючему порошку. Сначала просто положил на него ладонь, а потом зачерпнул целую горсть, поднял вверх, следя, как крошечные крупинки одна за другой тонкой струйкой стекают назад. Соль была очень сухой на ощупь, и почему-то казалась теплой.

Рядом остановился еще один человек — длинная тень пересекла полосу мола.

— Зачем им азрак? — проговорил вдруг мужчина, ни к кому особо не обращаясь и явно не надеясь получить ответ. Кайрен вскинул голову, встречаясь с ним взглядом. Соль, ветра и безжалостное солнце Эспенансо съедали молодость людей раньше времени. Вот и этот человек выглядел настоящим стариком, хотя Кайрен знал, что ему нет еще и пятидесяти. А мужчина вдруг кивнул, указывая на горсть сухих грязно-белых кристалликов в руке Кайрена. — Добывали бы они соль, — проговорил он, явно продолжая свою мысль, и вновь не уточняя, кого имеет в виду под безликим местоимением «они», — насколько бы было легче!

Ида осторожно протянула руку, не решаясь еще, впрочем, коснуться открывшегося ее глазам чуда. В шкатулке, что принес с собой герцог Вейд, на мягком черном бархате, переливаясь миллионом радужных бликов, лежало колье из светлого металла и темно-синих бриллиантов азрак. Длинные подвески добавляли его линиям изящности, а несколько десятков камней различной величины, от крошечных голубых искр до по-настоящему огромных самородков, ослепительно сверкали, ловя каждой своей гранью косые лучи солнца, проникавшего сквозь окно. Ида замерла, зачарованно разглядывая роскошную драгоценность. Она за свою жизнь бессчетное множество раз видела бриллианты азрак: и просто так, россыпью едва ограненных камней, и в отделке императорского дворца, и во всевозможных безделушках и украшениях, но, кажется, это колье было самым прекрасным творением человеческих рук! И уж точно ей еще не доводилось видеть такого количества действительно крупных и чистых благородно-синих камней, собранных вместе!

Девушка подняла взгляд на герцога Вейда. Мужчина улыбался, явно наслаждаясь тем впечатлением, что произвел его подарок на дочь императора. И тогда Ида решилась. Она протянула руку, так медленно, будто все еще боялась, что чудесное видение может бесследно исчезнуть под ее прикосновениями, словно она хотела дотронуться не до бриллиантов азрак и гладкого белого металла, а до лучей солнца или капель прозрачной родниковой воды, благодаря неведомому чуду хранящихся в шкатулке!

— Они действительно великолепны, герцог! — проговорила Ида, скользя кончиками пальцев по гладко-острым граням камней.

— Оно ждало вас, — ответил ей Оуэн Вейд, осторожно поднимая колье с черного бархата и откладывая шкатулку в сторону. Ида мгновенно поняла, что он собирается сделать, и, не дожидаясь просьбы мужчины, повернулась к нему спиной, приподнимая пряди волос со своей спины, открывая шею, чтобы он мог надеть ей роскошную драгоценность. Она не сомневалась в том, что делает, не перебирала в голове правила дворцового этикета, позволявшие или не позволявшие подобное. Она просто знала, что так будет правильно! Камни азрак были слишком хороши, чтобы и дальше лежать в тесноте закрытой шкатулки. Они заслуживали света, тепла человеческой кожи и восхищенных взглядов!

Ида встала так, чтобы видеть свое отражение в зеркале. Она, не отрываясь, смотрела, как герцог ловко застегивает замочек колье и отступает назад, оставляя ее наедине со своим отражением и сиянием синих бриллиантов. Драгоценность ощутимой тяжестью легла на ее обнаженные плечи и грудь, обхватив изгибом шею. И еще камни оказались очень холодными! Гораздо холоднее, чем она ожидала! Ида сдержала невольную дрожь, пробежавшую по ее коже. Она знала, что азрак добывают со дна самых глубоких океанов Эспенансо, но сейчас ей казалось, что даже там, в темных безднах, куда не проникают лучи солнца, не может быть настолько холодно! Камни словно вытягивали тепло, бесследно растворяя его в себе, но сами ничуть не согреваясь. И Иде невольно пришло в голову сравнение, что такой всепоглощающий абсолютный холод может существовать только в глубоком космосе, на самом краю вселенной, вдали от скопления звезд и галактик!

— Почему вы сказали, что оно ждало меня? — произнесла Ида, вновь поворачиваясь к герцогу Вейду, чтобы отвлечься от обжигающего холода камней на своей коже. Тот пожал плечами, словно ответ был очень простым.

— Эти камни были добыты в одном из самых древних месторождений, — проговорил он. — Их специально огранили так, чтобы каждый луч падающего на них света нашел свое отражение. Они были оправлены в прекраснейший и благороднейший из металлов, известный на Эспенансо. Лучшие мастера планеты работали несколько месяцев, чтобы придать его изгибам самую изысканную форму… Разве этих причин не достаточно? Просто оно совершенно! А значит, оно достойно лишь дочери императора — не меньше! — герцог Вейд улыбнулся, и Ида кивнула головой, соглашаясь с каждым произнесенным им словом. Было еще немного странно и непривычно ощущать теплую тяжесть камней на своей коже… Теплую?! Ида от неожиданности нахлынувших на нее ощущений не сдержалась и вновь подняла руку, дотрагиваясь до самоцветов. Чувства не обманули ее! Азрак, что еще минуту назад обжигал первородным холодом, теперь излучал мягкое тепло! Дочь императора глубоко судорожно вздохнула, стараясь не показать охватившего ее волнения. Ее внезапно накрыло острое до боли чувство, что у нее на груди свернулось живое существо, очень долго бывшее одиноким и наконец-то нашедшее свою хозяйку!

Кайрен отряхнул руки от соли и решительно поднялся на ноги, поворачиваясь назад, к темно-серой громаде герцогского дворца, возвышавшейся над ним. Строение было поистине гигантским — целый город, в котором одновременно обитали несколько тысяч человек! Замок поднимался прямо из воды, тяжеловесный, мощный, несокрушимый, неприступный даже для самой безумной соляной бури. Он представлял собой почти правильный квадрат, сориентированный углами по сторонам света. Только в двух местах идеальная симметрия нарушалась выступающими полушариями гигантских куполов: с востока, где под стеклом прятались оранжереи — истинная гордость герцога Вейда, и с юго-запада, где стеклянно-золотая сетка служила украшением парадной залы. На рассвете и на закате каждого дня купола по очереди вспыхивали ослепительным блеском, словно каменное чудовище, покоящееся на синих волнах, открывало то один, то другой свой глаз!

Но стекло в куполах было слишком хрупким, чтобы выдержать удары соляных бурь, и сегодня автоматика дворца при первых же порывах ветра подняла вокруг них гигантские веера стальных ставень. И теперь каменное чудовище-дворец казался слепым и особенно угрюмым, словно чего-то дожидающимся.

Кайрен еще раз оглянулся на горизонт, туда, куда ушла соляная буря. Все системы слежения дворца уверенно заявляли: она не вернется. И, раз уж вновь разблокированы главные двери, пора снять и ставни с куполов!

Мужчина решительно повернулся в сторону замка, отыскал взглядом вонзающуюся в небо стрелу смотровой башни и резко вскинул обе руки над головой.

— Поднимай!..

Он знал что там, на башне, его напарнику, следящему за его фигурой, достаточно лишь одного его жеста, чтобы отдать приказ автоматике дворца, а его голос он все равно не в состоянии услышать, но Кайрен не смог удержаться. Было в этом густом неподвижном воздухе, в косых желтых лучах снижающегося солнца, в тишине темного, как драгоценность, океана, в прямой линии пирса, покрытого смертельно-белой солью, что-то такое, что просто необходимо было разрушить, нестерпимо хотелось разорвать хотя бы пронзительным криком!.. Серые веера ставень дрогнули, а потом, складываясь и наезжая пластинами друг на друга, скользнули вниз. Каменное чудовище взмахнуло стальными крыльями и распахнуло стеклянные глаза!..

Протяжный и низкий удар колокола раскатился по дворцу. Ида обернулась к Оуэну Вейду, не без сожаления оторвав руку от теплых бриллиантов азрак, ласкающихся к ее коже. А герцог вновь слегка улыбнулся, заметив недоумение, отразившееся во взгляде наследной принцессы.

— Пора, Ваше императорское высочество! — проговорил он, отвечая на незаданный вопрос. — Двор ждет вашего выхода!

«Пора», — мысленно повторила за ним Ида. Торжественный ужин, местные аристократы, собравшиеся, чтобы увидеть ее, свита, ожидающая за дверью… Очередной вечер, как две песчинки напоминающий сотню таких же, уже прожитых ей. И вся разница лишь в том, что сегодня она не во дворце своего отца-императора, а на затерянной на краю обитаемой вселенной планете Эспенансо! Ида глубоко вздохнула, мысленно перечисляя, повторяя, напоминая себе все правила придворного этикета, распространявшиеся на подобные мероприятия. Она ни одно из них не забыла! Она знает, как ей следует себя вести, как улыбаться этим людям, что им говорить, что чувствовать в этот момент! Она помнит… Сегодня все просто: достоинство, уважение и гордость за империю, которую она представляет…

Ида подала руку правящему герцогу Вейду, позволяя вести себя, и вместе с ним повернулась в сторону дверей, уже распахнутых лакеями в серебристо-серых ливреях. В соседней с ее спальней комнате, столпившись, ждали их выхода две свиты, ее и герцога. Придворные — мужчины и женщины, сверкающие роскошными драгоценностями, — перемешались между собой, их цветные одежды сливались для Иды, превращаясь просто в яркие пятна. А еще теперь, когда двери были открыты, принцесса слышала, как где-то на другом конце дворца, наверное, в парадной зале, музыканты заиграли медленную, очень сложную и торжественную мелодию — гимн герцогского дома Вейдов. Ида слышала ее только однажды, но не смогла не запомнить: ритм, вплетающийся в переливы мелодии, то убыстряющийся, то вновь замедляющий свое биение, казался слишком странным для музыкального произведения подобного рода — тревожащим, пробуждающим странные мысли…

Свита расступилась, отхлынув словно волна, образовав широкий и прямой проход, как только дочь императора и правящий герцог Эспенансо показались на пороге. Ида и Оуэн Вейд шли вперед мимо людей, через людей… и три десятка пар глаз внимательно следили за ними, ловя каждое их движение, каждый жест, каждый знак — только повод, чтобы броситься исполнять любое малейшее приказание, чтобы в очередной раз доказать свою безграничную преданность и уважение. Или страх?.. С самого детства Иде говорили о том, что разницы нет. И сейчас, заглядывая в лица и глаза расступавшихся перед ней людей, ей оставалось только согласиться: ей говорили правду!

Они прошли сквозь толпу придворных, и свита сомкнулась за ними, быстро и легко, словно выполняя давно выученные и отрепетированные движения, выстроившись двумя колоннами за их спинами — две свиты: дочери императора и правящего герцога. А у других дверей их уже ждал глашатай (высокий худой старик в темно-сером плаще) и два знаменосца со стягами в руках: темно-синий — империи и серо-зеленый — герцогского дома Вейдов. Эти трое слуг пошли вперед, за четыре шага до герцога и Иды, а позади растянулись свиты, шелестя длинными шелковыми одеждами. Кавалькада пересекла покои дочери императора и вышла в коридор. По сверкающему мраморному полу звонко раздались удары черного гладкого посоха в руках глашатая, и его голос полетел вперед, далеко разнося весть об их приближении: