Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К вечеру при свежем SSW ветре небо покрылось тучами. Езда на SW весьма затруднялась высокими торосами и глубоким снегом, что заставило нас переменить направление на SSO. Здесь мы заметили во льду полусгнившее сосновое бревно, изрубили его на мелкие части и взяли с собой, благодаря судьбу за умножение нашего топлива. Проехав в принятом направлении 19 верст, встретили непроходимые торосы, простиравшиеся до самого Шелагского мыса, и уверились в невозможности проникнуть далее. Утесы мыса резко рисовались на горизонте; их оконечность запеленгована на SO 31°. Хотя небо совершенно было чисто и ясно, но ни на востоке, ни на севере не видели мы признаков земли. Принимая в соображение, что каждый не совсем низменный берег бывает видим здесь в расстоянии 50 верст и что мы находились в 80 верстах от Шелагского мыса, — можно с основанием утверждать, что к северу от сего мыса, на расстоянии 130 верст нет предполагаемой земли. Выше уже достаточно доказано, что на 300 верст к северу от Большого Баранова Камня никакая земля не существует.

Мы имели корму собакам только на четыре дня, находясь в 200 верстах от нашего ближайшего склада с провиантом, что, при наступавшей притом весне, побудило нас обратиться назад. На следующий день (23 апреля) мы проехали 26 верст в западном направлении через торосы и рыхлый снег. В полдень находились под 70°50 широты и 2°8 счислимой долготы, к западу от Шелагского мыса.

После полудня, в меридиане Песчаного мыса, показалась нам на юг, несколько выше истинного горизонта, низменная земля. Мы находились от сибирского материка, по крайней мере, в 90 верстах, почему и могли понять, что явление происходило от обыкновенного в полярных морях и нами уже несколько раз замеченного, преломления лучей света.

Сегодняшний путь был совершенно подобен вчерашнему. Мы видели много медвежьих и песцовых следов и, проехав 35 верст, остановились на ночлег.

На следующий день полуденная высота солнца дала 70°54 широты; счислимая долгота 3°12 на запад от Шелагского мыса. По трудной дороге, через торосы и глубокий рыхлый снег, проехали 38 верст. Вечером многочисленные стаи черных уток тянулись высоко над нашей головой к западу.

Несмотря на трудный путь, 29-го проехали мы 43 версты: вблизи от нашего ночлега нашли свежее осиновое бревно. Сегодня кончились наши остальные припасы и корм для собак, но как по счислению, на верность которого можно было полагаться, мы находились на расстоянии дневного пути от склада с провиантом, то на следующий день, 27-го смело продолжали путь и продвигались довольно скоро, потому что торосы сделались здесь реже и менее. В 10 верстах от склада встретили следы мичмана Матюшкина, в начале поездки искавшего здесь прохода на север. Проехав всего до 40 верст, остановились на ночлег у склада с провиантом. Недалеко отсюда нашли толстое сосновое бревно. Таким образом, имея средство обогреться и несколько отдохнуть, а также накормить усталых и голодных собак, расположились остаться здесь на весь следующий день. Судя по разрытым льдинам и сильно утоптанному снегу, должно было предполагать, что во время нашего 28-дневного отсутствия медведи делали неоднократные, но, к счастью, безуспешные попытки проникнуть к нашим запасам. Мы нашли их все в целости.

Быстрое приближение теплого времени и худое состояние наших нарт делали невозможным продолжение путешествия и заставили нас возвратиться прежней дорогой. Мы отправились по старому пути, между тем значительно поправившемуся, ибо рыхлый снег между торосами отвердел и сделался совершенно плотным, что нам очень благоприятствовало, так что 29 апреля проехали мы 55, а на следующий день 50 верст, и 1 мая вечером достигли берега. Здесь расположились мы ночлегом между Большим и Малым Барановыми Камнями.

Несмотря на чрезвычайную усталость, мы проснулись с рассветом и восхищались давно невиданной землей, не покрытой снегом. Даже мореходец после долгого плавания порадуется, увидев берег, а мы после 46-дневного скитания по пустынным равнинам Ледовитого моря, среди вечных льдов и снегов, беспрестанно борясь с опасностями и недостатками, часто не имея средств развести огонь и защищая оцепеневшие от полярных бурь и холода члены только легкой палаткой, с радостью приветствовали землю и прибрежные холмы. Несмотря на их дикость, они казались нашим утомленным взорам живописными и прелестными. Зеленеющий мох, низкие кустарники и щебетание птичек показывали скорое наступление весны и наше возвращение в оживленную страну. Радостно поздравляли мы друг друга с счастливым окончанием трудов. С истинным удовольствием исполняю я здесь сладостную для меня обязанность выражением искреннейшей благодарности моим ревностным спутникам: мичману Матюшкину и штурману Козьмину за их неутомимое усердие в продолжение всей поездки. Только их деятельности и терпению обязан был я тем, что наши проводники, следуя примеру офицеров, охотно и без ропота переносили все труды и опасности.

Мая 4-го приехали мы в Походск, где нас встретил друг и сослуживец лейтенант Анжу. Он прибыл сюда со своей экспедицией с Новой Сибири, чтобы через Нижне-Колымск возвратиться на Яну берегом. Неожиданное свидание в отдаленных ледяных пустынях доставило нам великую радость. Она была, однакож, помрачена видом бедствий и недостатков, нас окружавших. Шесть тунгусских семейств, умирая с голода оставили свои степи и, напрягая последние силы, пришли в Походск, в надежде найти здесь какую-нибудь помощь и спасение от голодной смерти. Но здешние жители сами были не в лучшем положении. Истощив свой скудный запас, они питались самыми отвратительными предметами. Только близкое наступление весны и надежда на удачный лов рыбы поддерживали еще их ослабевшие силы. Всеобщее уныние и отчаяние были ужасны. Мы разделили весь остаток нашей провизии между несчастными и утешались мыслью, что спасли хоть немногих от голодной смерти.

Мая 5-го возвратились мы, наконец, в Нижне-Колымск после 57-дневного отсутствия, проехав всего 1355 верст. Здесь нашел я новые предписания от сибирского генерал-губернатора касательно занятий экспедиции в нынешнем году. Наш спутник доктор Кибер все еще был нездоров, страдая своей прежней болезнью.

Нижне-Колымск, как мы и ожидали, был уже совершенно пуст. Все жители его рассеялись по лесам и тундрам за промыслами. В местечке оставались только два постоянных жильца — инвалид-казак и старуха-мещанка Оухомясиха, по обыкновению встретившая нас вкусным пирогом и деятельной услужливостью старавшаяся изгладить в нас воспоминания о понесенных трудах и лишениях.

Мая 10-го шел первый дождь, но вскоре после того выпал довольно глубокий снег. Мая 17-го на берегу, в местах, наиболее подверженных влиянию солнца, показалась молодая трава, а 22-го тронулся по Колыме лед, в нынешнем году покрывавший реку 259 дней. С тем вместе выступила из берегов вода и принудила нас 26-го числа оставить избу и расположиться со всеми собаками, вещами и припасами на ее плоской кровле. Здесь как будто на уединенной скале среди океана, ожидали мы, единственные живые существа в местечке, окончания наводнения, приблизив к себе карбас и ялик, с тем, чтобы в случае большой опасности спасться на Пантелеевскую сопку, и при самой высокой воде составляющую безопасное убежище. Жители перед отъездом на летние промыслы обыкновенно выставляют все свое движимое имущество на крыши; и теперь все они были завалены ящиками, бочонками, санями и пр.

Мая 31-го вода начала сбывать, и мы спустились в избу, но еще долгое время, несмотря на беспрерывныый огонь очага, жили в холодной и сырой атмосфере.

Глава шестая

Летние месяцы 1822 года предположено было отделить на описание морского берега от устья Колымы до Большого Баранова Камня и поверку астрономических наблюдений, сделанных в 1821 году.

Когда весенний разлив рек прекратился, я послал 11 июля четырех надежных людей в деревню Пантелеевку и оттуда велел ехать на лошадях в новый стан наш с поручением выстроить карбас, настрелять гусей и лебедей и наловить как можно более рыбы, всегда составлявшей главную часть зимних запасов экспедиции.

Июня 23-го отправился я с лейтенантом Анжу, мичманом Матюшкиным и штурманом Козьминым вниз по реке на катере «Колыма» и осмотрел рыбные ловли в селениях Крестовом, Черноусовом и Походске. Здесь расстался с нами лейтенант Анжу и поехал верхом с тремя проводниками через тундру к берегам Индигирки. Июня 26-го достигли мы скалистого мыса Крест, на правом берегу Колымы, и застали там два русских семейства, посетившие сию страну для рыбной ловли. В 15 верстах отсюда впадает в Колыму небольшая речка Пантелеевка.

Местоположение урочища во всех отношениях представляет существенные преимущества перед Нижне-Колымском, так что перемещение сюда городка, вероятно, имело бы выгодное влияние не только на городских, но и вообще на всех окружных жителей. Возвышенный берег не покрывается здесь весенней водой и представляет сухую площадь, где удобно могут поместиться все здания Нижне-Колымска. Наносный лес лучшего качества для строения попадается здесь во множестве, а берега и острова представляют отличные пастбища, могущие доставлять лошадям достаточное количество сена на зиму. Вообще прозябение здесь гораздо сильнее и разнообразнее, нежели в окрестностях Нижне-Колымска. Лиственица достигает порядочной высоты, и ствол ее здесь гораздо ветвистее; окрестности изобилуют разными полезными травами и ягодами. Кроме того, Крест лежит в центре всех селений и деревень, жители которых несколько раз в год должны посещать острог для покупки съестных припасов и других потребностей. Перемещение острога из Нижне-Колымска в Крест можно произвести легко, потому что взаимное расстояние их всего 25 верст вниз по реке, и перенос немногих, достойных того строений, не может стоить больших трудов и издержек. Наконец, положение Креста гораздо приятнее и здоровее, а от близлежащих холмов и лесов самый воздух здесь не столь суров и холоден, как в Нижне-Колымске. Словом, перемещение сюда местечка было бы истинным благодеянием и имело в короткое время самые выгодные последствия на всю страну.

Крутой берег, заворачивающийся здесь на NO 40°, состоит из твердой каменной глины тёмнокрасного и зеленого цвета: последняя, нередко похожая на зеленый шифер, лежит слоями по направлению от NO 60° к SO 30° и по наклону к горизонту под углом 65°.

Противный ветер задержал нас целый день, и только 28 июля могли мы продолжать путь. На протяжении 15 верст северный берег крут и утесист. Скалы того же образования, каков подле Креста, тянутся вдоль по течению воды, но потом уклоняются во внутренность страны и примыкают к западному скату Суровой горы, омываемой Пантелеевкой, имеющей свой источник в так называемых Белых Камнях и впадающей здесь в Колыму, образуя устье в 12 сажен шириной. Отсюда поплыли мы вверх по Пантелеевке. Полная нартенная упряжка довольно быстро тянула лодку нашу бичевой против течения воды. До деревни Пантелеевой, лежащей в 17 верстах от устья, берега реки состоят из чернозема и обросли тальником, ольховником и местами обгорелым лиственичным лесом.

Продолжительная теплая погода наполнила воздух роями комаров, истинной язвой сибирских тундр, так что мы радовались, когда достигли деревни Пантелеевой и заперлись в дымном сарае. Селение расположено на левом берегу реки, среди пространной равнины, поросшей тучной травой и усеянной озерами, обильными рыбой. Зимой живут здесь в восьми хижинах семь семейств, летом по большей части переходящих на Колыму. Гора Пантелеева с ее раздвоенной вершиной — в 8 верстах отсюда, на противоположном берегу реки.

Здесь встретили мы неутомимого купца Бережного, нашего спутника во второй поездке по Ледовитому морю, и он выручил нас из большого затруднения. Несмотря на всевозможные старания, не мог я достать себе в Нижне-Колымске лошадей, необходимых для дальнейшего путешествия, и, вероятно, провел бы все короткое лето в тщетных поисках, если бы Бережной сам не предложил нам десять из своих лошадей, решительно отказываясь от всякой за то платы. Он ехал к Чаунской губе за мамонтовыми костями и, узнав, что Матюшкин также предполагает посетить те места, добровольно вызвался ему сопутствовать.

Следующий день занимались мы окончательными приготовлениями к путешествию и, пользуясь свободным временем и хорошей погодой, посетили Пантелееву гору. До самой вершины ее идет узкая дорожка, протоптанная здешними жителями, обыкновенно собирающими на горе растущую там в изобилии голубицу (vaccinium eliquinosum). Такой работой занимаются здесь девушки, не стесненные заботами хозяйства. С половины августа ежедневно с утра до ночи на горе раздаются их веселые песни.

Правый берег реки, на расстоянии шести верст, постепенно, но почти незаметно возвышается; далее неровности и возвышения становятся значительнее и примыкают к подошве сопки. Поднимаясь на порядочную высоту, она защищает собой от действия холодных северных ветров равнину, на юг лежащую, и много способствует прозябению. Густой лиственичный лес, покрывавший южный скат горы и соседнюю равнину, пятьдесят лет тому сделался жертвой пожара, истребившего в то время все леса на север от Анюя. Замечательно, что только за два года снова показался лиственичный подрост, но молодые деревья составляют уже хотя невысокую, но прекрасную рощу среди поля, испещренного цветами. Выше на горе растут душица, богородская трава, ромашка, а по камням стелется стланец и, наконец, тальник, ближе к вершине горы, являющейся только отдельными листочками. Между низменными кустарниками зеленеет мох, но самая вершина сопки совершенно обнажена. Разительная противоположность голой, черной вершины с подошвой горы, покрытой яркой зеленью лиственицы и испещренной пышными цветами, делает вид подгорья еще прелестнее.

Отсюда осмотрели мы окрестность. От северо-запада до юга сливается с горизонтом необозримая низменная тундра, изрезанная озерами, унизывающими левый берег Колымы и устья обоих Анюев. Колыма, с ее бесчисленными, отчасти зеленеющими, отчасти обнаженными островами, открывается отсюда на протяжении 130 верст до самого моря. Северную часть горизонта заслоняла от нас гряда плоских гор; за ними показывались покрытые вечным снегом и льдом вершины Сухарных гор, a еще далее на север — черные зубчатые верхи прибрежных скал Ледовитого моря. На восток поднимаются Белые Камни. Хребет их идет на OSO, а потому представляется отсюда отдельной горной купой. На юго-восток и юг стелется низменная равнина, обставленная по горизонту цепью гор, которые тянутся по берегам рек Анюя и Тимкины. Таким образом с Пантелеевой сопки открывается пространство около 300 верст в поперечнике.

Самая вершина горы покрыта обломками черного аспида и изредка белого гранита. Слои твердого камня горы нигде не показываются. Южный скат наклонен к горизонту под углом 30°, а северный идет гораздо крутее. Ущелий и даже значительных оврагов мы не заметили.

Кроме главной вершины, на западном скате горы другое значительное возвышение, рядом небольших холмов соединяющееся с Суровой горой, как первая вершина таким же образом примыкает к Белым Камням. Высота главной вершины, взятая из Нижне-Колымска, равнялась 0°48 45», а расстояние ее оттуда 14,758 саженям; следственно, гора поднимается на 1491 английский фут над горизонтом острога. При тихой, ясной погоде в 5 часов пополудни термометр Реомюра показывал на вершине горы 1 1/2°, а при подошве горы 5° тепла.

Взяв с горы пеленги самых заметных пунктов окрестности, мы возвратились в деревню. По полуденной высоте солнца, взятой 29 июня, она лежит под 68°57 широты и 0°40 долготы на восток от Нижне-Колымска. Склонение ручного пель-компаса было 12 1/2° восточное.

По закате солнца ртуть в термометре тотчас спустилась ниже 0°, а к ночи густые тучи облегли со всех сторон гору и поднялся сильный западный ветер. На рассвете верхняя часть горы была покрыта снегом; в долине шел проливной дождь. Непогода задержала нас здесь до 1 июля. Тогда атмосфера очистилась, и воздух сделался снова теплый, так что мы могли продолжать путь. Мичман Матюшкин отправился с купцом Бережным в Островное на Малый Анюй взять там толмача чукотского языка и ехать к Чаунской губе. Мой путь лежал на север к Барановым Камням, где, согласно с моей инструкцией, должно было поверить определение широты, сделанное капитаном Биллингсом в 1787 году. Меня сопровождали штурман Козьмин, матрос и два якута с шестью вьючными лошадьми.