Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В первый день проехали мы только 11 верст, по низменности между горами Пантелеевой и Суровой, и остановились ночевать на северном скате Суровой, подле небольшого озера. Страна, нас окружавшая, ничем не защищенная от влияния холодных северных ветров, представляла вид самый унылый и пустынный. Лиственица, столь пышно и могущественно произрастающая за горой, превращается здесь в низменный, изогнутый кустарник; местами стелются тальник и березовый ерник не более фута вышиной. Обгорелые пни и кусты, следы пожара, делают картину еще печальнее. В долинах между горами грунт глинистый, но дно озера, подле которого мы остановились, было покрыто крупным песком, и оттого озерная вода была чиста и прозрачна. Несмотря на унылые окрестности, мы провели, однакож, вечер довольно приятно. Воздух был теплый, небо ясное, в даже в полночь термометр стоял на 5° тепла. В гладкой поверхности озера рисовались вершины Пантелеевой горы и Белых Камней. Я воспользовался спокойствием воды и взял секстанами угловую высоту видимых гор. Таким наблюдением с помощью прежде взятых пеленгов и полуденных высот определил я следующие возвышения:

Средняя вершина Белых Камней — 2509 англ. фут.

Восточная вершина Пантелеевой — 1739 3/4 »«

Западная вершина Пантелеевой — 2167 «»«

В глубоких ущельях Белых Камней лежало еще много снега, отчасти никогда не тающего, отчего произошло и название сих гор. Вершины их не были покрыты снегом, что происходит не столько от действия солнечных лучей или теплоты, сколько от сильных порывистых ветров, нередко среди зимы свевающих снег с возвышений. Такое обстоятельство весьма затрудняет здесь точное обозначение высоты снежной линии. Известно, что в сибирских тундрах, открытых влиянию солнечных лучей, растаивает слой земли не толще 4 и 6 вершков. На берегу моря всегда находятся выкинутые льдины, не тающие летом, и там же, а отчасти и в долинах, снег лежит иногда от одной зимы до другой, и, вероятно, море было бы сковано вечным льдом, если бы напор речной воды и господствующие здесь весной сильные ветры не разламывали его.

Июля 2-го по полуденной высоте солнца мы нашли 68°41 49» широты и 160°51 долготы на восток от Гринвича. Магнитная стрелка склонялась на 12 1/2° к востоку. Термометр показывал 8° тепла.

Мы следовали по течению разных ручейков, скатывающихся с гор Пантелеевой и Суровой и впадающих в речку Филипповку, на берегах которой расположились мы ночевать, проехав сегодня всего 20 верст. Дорога шла по глинистому болоту, изредка покрытому тальником и иссохшими лиственичными кустами. На берегах речки растут, однакож, довольно высокие и прямые ивы и лиственицы, а также попадаются голубица и княженика (rubus arcticus), у которой листья, как у земляники, а ягоды наподобие малины, но она отличается нежным ароматическим вкусом и запахом, так что трудно поверить, что она созревает в здешнем климате.

Речка Филипповка вытекает из Белых Камней, течет довольно быстро по песчаному дну и впадает в Колыму. В ней ловится в изобилии рыба хариус из рода salmo thymallus. Филипповская долина в прежние времена славилась множеством сохатых, или сибирских лосей. Большой лесной пожар в 1770 году разогнал их, но впоследствии, когда лес снова начал подрастать, они опять появились и в короткое время так размножились, что в 1812 году редкий охотник не убивал здесь полдюжины сохатых. Десятеро жителей деревни Пантелеевки на свою долю застрелили семьдесят. Нельзя утвердительно сказать, по какой причине после того сохатые опять исчезли, но упоминаемая мной была последняя счастливая охота. В наше пребывание появление сохатого в Колымском округе почиталось уже редкостью и составляло эпоху в охотничьем промысле. На Омолоне и к югу оттуда лоси еще водятся, но в малом количестве. Уход сего полезного зверя имел самое пагубное влияние на жителей Колымского края, ибо они лишились в нем единственного пособия на случай неудачной рыбной ловли и оленьей охоты.

Июля 3-го при южном ветре термометр показывал поутру 8°, а в полдень 10 1/2° тепла. Несмотря на приятность такой погоды, мы нетерпеливо ожидали, однакож, возвращения холода, избавлявшего нас и лошадей от множества комаров. Полуденная высота солнца дала 68°52 59» широты, в долготе 162°4 восточной от Гринвича.[184] Магнитная стрелка склонялась на 13° к востоку.

Следуя извилистому течению Филипповки, мы поехали на север, имея в виду Сухарные горы. Проехав 10 верст, оставили мы берега речки и направили путь наш на NW, чтобы переправиться через горную гряду, связывающую Сухарные горы с Ларионовым Камнем, стоящим на правом берегу Колымы. Не надеясь найти вблизи хорошей травы для лошадей, я решился остановиться здесь на ночлег. Тут под 69°5 широты прекращается высокоствольный лес, и место его заступает низменный, стелющийся кустарник в палец толщиной. Мы достигли предела Каменной тундры — необозримой голой разницы, усеянной большими камнями и скалами и обставленной со всех сторон снежно-вершинными горами. Холод был здесь чувствителен и заставил нас закутаться в шубы. При захождении солнца ртуть в термометре спустилась на 1° ниже нуля.

На следующий день поднимались мы на горный хребет, около девяти верст, до того места, откуда начинается спуск. Всю дорогу ехали мы по тропинке, пробитой стадами оленей. На вершине гряды, из полуденной высоты солнца, вывели 69°5 22» широты, в 162°6 счислимой долготы. Склонение магнитной стрелки было 15° к востоку. При ясной погоде совершенно видны отсюда устья Колымы, но густой туман позволил нам взять только два пеленга.

Северный скат гряды, через которую мы переехали, был совершенно различен от южного, который поднимается постепенно и едва заметно, когда северный, напротив, круто спускается в узкую низменную долину, идущую по направлению SW 56° и состоящую из нескольких параллельных отлогих террас. Каменных слоев мы не заметили, но все пространство было усеяно обломками белого гранита и черного шифера.

Направо отсюда поднимаются Сухарные горы, составляя узел, от которого расходятся хребты и гряды, перерезывающие всю страну. Они состоят из нескольких отдельных сопок, идущих на NNO и покрытых вечным снегом. Мы отправились далее по их направлению, следуя извилинам долины, замкнутой с одной стороны Сухарными горами, а с другой — возвышениями, обставляющими правый берег Колымы. Для отдыха лошадям остановились мы у небольшой речки — Каменной Виски, впадающей в Колыму, огибая северный скат Ларионова Камня. В 8 верстах отсюда переправлялись мы через правый рукав Сухарного ручья и остановились на ночлег, проехав еще 6 верст, у другого рукава того же ручья, на лугу поросшего сочной травой. В долинах лежало еще много снега, и лошади наши шли через него не проваливаясь. Ночью при тихом северовосточном ветре термометр показывал 2 1/2° холода.

Июля 5-го по полуденному наблюдению мы находились под 69°17 65» широты и 162°03 счислимой долготы. Склонение магнитной стрелки было 5 1/2° восточное. Мы переправились еще через два довольно быстрых рукава Сухарного ручья. Сии протоки, соединясь, впадают в Колыму против Сухарного балагана. В долине течет еще так называемый Глубокийручей, омывая противоположный скат невысоких холмов, идущих вдоль правого берега Сухарного ручья, и впадая в Колыму недалеко от Лаптева маяка. Берега Глубокого ручья земляные, и в них находят промышленники много мамонтовых костей. Переправясь через холмы, достигли мы Медвежьей речки, извивающейся по долине, образованной скатами прибрежных холмов и Сухарных гор, загибающихся здесь на юго-восток. Она значительнее предшествовавших, до 10 сажен шириной, и местами так глубока, что через нее нельзя переправляться вброд. Здесь линяло множество диких гусей, и мы дополнили ими нашу мясную провизию, уже несколько дней совершенно истощенную. На сухих песчаных местах растет здесь дикий лук, составивший весьма вкусную и здоровую приправу к нашей похлебке.

Мы ночевали у подошвы горы, примыкающей к Барановым Камням. В полночь при 3° холода шел снег. К утру, при ясном небе, ртуть поднялась на 5° тепла. Путь наш лежал через прибрежные холмы, идущие параллельно с берегом моря. Они состоят из слоев льда и земли и отделяются один от другого глубокими оврагами. С вершины одного из них осмотрели мы Ледовитое море. На север носились огромные ледяные горы, а на восток, при далеко выдавшемся в море Большом Барановом Камне, до самого материка стоял неподвижный, сплошной лед.

Мы выехали на берег при Малом Барановом Камне, в том самом месте, где 35 лет тому приставал во время своей экспедиции капитан Биллингс и поставил доныне хорошо сохранившийся деревянный крест с надписью: 1787 года, 12 июля. Для проверки сделанных им тогда наблюдений остановились мы здесь на ночлег. Погода на следующий день благоприятствовала нашим работам. При чистом небе и небольшом северо-восточном ветре термометр показывал 5° тепла.

По наблюдениям двумя секстанами полуденной высоты солнца широта места вышла 69°38 00» при долготе по нашим прежним наблюдениям 162°49 .

Соответствующие азимуты солнца показывали склонение ручного компаса на 12 1/2° к востоку. Такое внезапное уменьшение склонения казалось мне тем более странным, что по мере увеличения широты места оно здесь вообще увеличивается.

Для поверки других наблюдений капитана Биллингса поехали мы на восток, вдоль скалистого берега, по крутым изрытым тропинкам, где наши лошади неоднократно падали и заставляли нас часто останавливаться. Такая дорога и беспрестанные, сильные порывы ветра в глубоких оврагах затрудняли и замедляли наше путешествие, так что с трудом достигли мы места, где капитан Биллингс делал наблюдения 29 июня, а именно — устья небольшой речки, впадающей в бухту, на западной стороне Баранова Камня, там, где он наиболее выдался в море.

Западная сторона мыса состоит из простого кварца, щетки которого, правильных кристаллов, попадаются в дюйм величиной. Кажется, что кварцевый слой идет подле моря на NO 20° — SW 20°, наклоняясь к горизонту под углом 65°. На восток не видно каменных слоев, но вся поверхность завалена грудами весьма плотного черного шифера, проросшего кварцем. На самом берегу лежат неправильные слои белого мелкозернистого гранита; обломки его разбросаны и по горе.

При ясной погоде и 7е тепла 8 июля мы продолжали наши наблюдения двумя инструментами, по коим полуденная высота солнца дала широту места 69°41 48» при долготе 163°19 , а склонение магнитной стрелки было 13° на восток.

Окончив наши занятия, мы поспешили к тому месту, где капитан Биллингс делал свои наблюдения 6 июля, руководствуясь для отыскания его картой, выданной нам из Адмиралтейств-коллегии.

Восточный скат горы, через которую мы переправлялись, и отлогий берег поросли тучной травой. На них паслись значительные стада диких баранов, во множестве здесь водящихся; с неимоверной быстротой карабкаются они по крутым скалам мыса. От них, как выше было мной замечено, происходит и самое название Барановых Камней. Дорога через гору была весьма утомительна, потому что от подошвы до вершины покрыта она огромными глыбами белого гранита, составляющего и кекуры на вершине, вид которых — четырехугольные параллелепипеды от 50 до 60 футов вышиной, а северные и южные стороны несколько шире. На восток от гранита идет опять шифер, не образующий, однакож, кекур, а вертикально упирающийся в море продолговатым мысом (по-здешнему отпрядышем) в 30 футов вышиной.

Вообще у сих гор отлогие скаты на WNW и OSO, а на О и W — крутые. У ложбин, по которым текут ручьи и речки, впадающие в море, направление также на WNW. С вершины видно значительное пространство моря. Весь залив между Большим и Малым Барановыми Камнями был покрыт неподвижным льдом; огибая мысы, он простирался до предела горизонта. Вечером было совершенное безветрие при чистом небе, а в полночь термометр показывал 5° тепла.

По полуденной высоте солнца, взятой 9 июля одним секстаном, мы определили 69°40 34» широты при 163°52 долготы; склонение магнитной стрелки было 13 1/2° восточное. Мыс Малого Баранова Камня (за которым делали мы наблюдения 8 июля) лежал от нас в 7 итальянских милях, по пеленгу на SW 89°30 .

Не могу утверждать, чтобы мы определили широту именно того самого места, где наблюдал в 1787 году капитан Биллингс. Берег здесь однообразен везде, крут, без всяких местных отличительных признаков, и мы могли руководствоваться только одним показанным у Биллингса расстоянием от Малого Баранова Камня. Недостаток съестных припасов принудил нас отклониться от берега и приблизиться к многочисленным озерам, прорезывающим всю сию страну и составляющим любимое пристанище линяющих гусей. Нам удалось в короткое время застрелить их 15 штук, что для настоящего времени года, по уверению наших проводников, было весьма счастливой охотой. В прежние времена гусиная охота бывала здесь обыкновенно весьма изобильна, но с некоторого времени гуси предпочитают, кажется, берега Индигирки, где туземцы убивают их тысячами на корм собакам, запасаясь на зиму. Гусей добывают здесь двояким образом: бьют в поле палками или загоняют стаю их в пустой урос и режут. В обоих случаях, особенно в первом, требуется навык и большое проворство охотника. Линяющие гуси, потеряв перья из крыльев, не могут летать, но зато бегают по тундре так скоро, что их почти невозможно догнать. Видя опасность и не надеясь уйти, они ложатся на землю, протягивают шею и спрятав голову под мох или под кочку, лежат неподвижно, как убитые: неопытный охотник легко проходит мимо. В каждой большой стае гусей свой вожатый, которого все другие покидают только при самой крайней опасности. Здешние жители различают четыре породы гусей: белый гусь, прежде во множестве водившийся по берегам Ледовитого моря, а ныне совершенно исчезнувший: гуменник, обыкновенный дикий гусь, самый крупный из серых; казарка и пискун — оба гораздо менее других пород, так что пискун ростом немного выше домашней утки, или, по-здешнему, острохвостки.

Некоторые из озер окружены довольно высокими земляными холмами, где находят много мамонтовой кости. Сия холмистая, усеянная озерами равнина обставлена с юга цепью гор, далеко изгибающейся внутрь страны и соединяющей Малый Баранов Камень с Большим, который издали походит на отдельный остров.

Гусиная охота вывела нас на берег в 15 верстах на восток от Большого Баранова Камня. Значительное пространство моря покрывалось еще сплошным льдом. Здесь провели мы ночь, а на другой день (10 июля), при совершенном безветрии и при 7° тепла, поехали далее.

Капитан Биллингс сделал свое четвертое и последнее наблюдение на северо-восточной оконечности Большого Баранова Камня; туда и мы отправились, оставя обоих проводников наших на месте для продолжения охоты.

При устье Земляной речки, извивающейся между горами, заметили мы многочисленную стаю гусей; увидев нас, с криком бросились они в море, переплыли через полынью на твердый лед и быстро скрылись из вида. Впоследствии имел я случай заметить, что и олени, спасаясь от охотников, переплывают на морской лед. Взбираясь на южный свес Большого Баранова Камня, мы увидели в небольшой долине стадо диких оленей, щипавших молодую траву. К несчастью, лай собак, наших перепугал их, и нам ни одного не удалось застрелить. Спустясь в долину, заметили мы большие клочья оленьей шерсти: вероятно, для линянья олени выбирают берега моря, где избавляются ст преследования комаров.

[184] Долготы считаны здесь вообще к востоку от Гринвича, почему впоследствии особо о том упоминаемо не будет.