Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Июля 18-го показались на горизонте небольшие облачка, но над нами небо было ясно. Поднявшийся к вечеру сильный северный ветер нанес густые тучи и принудил нас снова закутаться в шубы. Плоский берег изрезан здесь мелкими озерами и покрыт наносным лесом. На расстоянии 19 1/2 верст, которые сегодня мы проехали, впадают в море четыре реки. Первая и значительнейшая из них называется Большая Конечная. Две версты от нее — Малая Конечная. Еще четыре версты далее течет река, названия которой проводники мои не знали, и, наконец, четвертая — Шкулева, где мы расположились ночлегом. Все сии реки извиваются в крутых берегах, прорезывая цепь невысоких холмов. На берегах Большой и Малой Конечных выстроены балаганы.

Вьючные лошади наши были так измучены, что мы разложили часть поклажи их на других, а проводники мои пошли пешком.

Июля 19-го северный ветер скрепчал; все утро шел дождь, а к полудню, несмотря на 11° тепла, выпал порядочный снег. После полудня проехали мы 9 верст по берегу, переправились через довольно широкую речку и, проехав еще 3 1/2 версты, достигли Лагачкина — восточного протока реки Алазеи. Глубокий и быстрый проток сей течет большими излучинами в крутых берегах и неподалеку от устья раздвояется и образует остров, который от W к О имеет до двух верст протяжения. Мы переправились через реку в том месте, где она до 150 сажен ширины, проехали 3 1/2 версты далее и, снова переправясь через другой рукав Алазеи, так называемый Большой Алазейский проток, расположились потом недалеко от берега на ночлег.

Алазея самая значительная река из впадающих в море между Колымой и Индигиркой. Она вытекает под 67° широты из Алазейских гор, принимает в себя множество побочных рек с гор и из озер, довольно глубока и, образуя в течении своем крутые изгибы, впадает в море пятью рукавами; два восточных протока, через которые мы переправлялись, самые важнейшие, а остальные три маловодны и нередко совершенно высыхают.

Рукава Большой Алазейский и Лагачкин образуют остров, в NNW направлении имеющий до 12 верст протяжения. Лагачкин рукав течет при устье, между низменными берегами чрезвычайно быстро; от западной оконечности берега идет здесь в море длинная песчаная коса. Тут, к великой радости моей, нашел я моих проводников — якутского старшину Сазонова с шестью свежими лошадьми для смены. Он приехал сюда по прежде заключенному условию из ближайших якутских селений (в расстоянии 150 верст) и ожидал меня уже пять дней.

Слабый ONO ветер очистил атмосферу, и 20 июля термометр возвысился до 11°. После долгого времени одиночества общество наше увеличилось, и я решился провести здесь целый день. Мы забросили сеть и поймали шесть больших нельм и до 20 чиров, чем и угостили наших новых знакомцев, а они со своей стороны помогли нам починить лошадиную сбрую и исправить почти развалившиеся лодки.

На другой день в 4 часа пополудни отправились мы далее на свежих лошадях. Десять расстояний луны от солнца определили долготу нашего ночлега в 153°43 10 1/2» и убедили меня в верности моего счисления. Склонение магнитной стрелки было 10°00 восточное. В 13 верстах от ночлега, переправясь еще через один рукав Алазеи, мы достигли Малого Алазейского протока и переехали через него вброд. Здесь остановились ночевать. Низменный берег покрыт был тощей, редкой травой и множеством наносного леса.

Июля 22-го сильный восточный ветер покрыл небо тучами, перешел к вечеру на север и нагнал густой туман. В полдень термометр показывал 9 1/2° тепла. Мы находились под 70°48 46» широты и 152°59 44» долготы, определенной десятью расстояниями луны от солнца. Следуя направлению берега, переправились мы в шести верстах от ночлега через речку Булгину. Проехав еще 11 1/2 верст, переправились опять через небольшую речку, которая в двух верстах от устья речки Блудной. Она течет чрезвычайно быстро, между крутыми берегами, и ширина ее до 80 сажен.

Сильный ветер не позволил нам переправиться через устье на маленьких лодках и принудил подвинуться по отмели на N до 5 1/2 верст от устья. Здесь переехали мы через оба рукава по льду, и в 8 верстах отсюда остановились ночевать при устье реки Вшивой, под 70°55 счислимой широты и 152°15 долготы.

Вшивая река довольно глубока, течет между уступистыми берегами и шириной при устье до 80 сажен. Юкагиры называют ее Пилой, потому что быстрым течением подмывает она берега и увлекает за собой землю, открывая таким образом в нижних слоях множество мамонтовых костей. На восточном берегу находятся балаган, юрта и большой деревянный крест, по словам жителей берегов Индигирки, выброшенный сюда морем вместе с наносным лесом. На нем была некогда вырезана надпись, но я едва мог разобрать несколько букв без всякой связи.

Июля 23-го проехали мы по низменному берегу 26 верст и переночевали у речки Делокобой. Мы расположились на довольно возвышенном месте. Ночью сильный северный ветер нагнал воду на берег и принудил нас искать другого убежища, но и туда начали достигать волны, так что с трудом переправились мы на близлежащий холм. На другое утро, с переменой ветра, вода сбыла, и мы продолжали путь по низменному берегу. В пяти верстах отсюда достигли мы Колымского протока, восточного рукава Индигирки. Резкий северный ветер охладил температуру, и в полдень было только 1/2° тепла.

Колымский проток шириной до трех верст и отделяет от твердой земли Колесовский остров, северная часть которого была покрыта туманом. Вдоль восточного берега проехали мы 6 верст, переправились через реку Пропадшую и в 5 1/2 верстах от нее остановились подле устья Блудной. Место ночлега было под 71°00 счислимой широты и 151°10 долготы.

Река Блудная течет на NW в Колымский проток, при впадении разделяется она на два рукава: Малую и Большую Блудную. Здесь нашли мы несколько семейств прибрежных индигирских жителей; их привлекли сюда рыбная ловля и хорошие пастбища. У них оставил я, под надзором якута, моих лошадей, а сам с казаком и одним из туземцев отправился на лодке в селение Едомку, лежащее в 60 верстах отсюда. Так называемое здесь лето, кажется, уже кончилось — 25 и 26 июля шел снег с градом, и в последние дни месяца термометр, под вечер, показывал 1° холода.

Медленно подвигались мы против течения реки, несмотря на то, что четыре собаки тянули лодку бичевой и проводники гребли, а где позволяли изгибы реки, ставили мы парус из оленьей шкуры. После 16 часов пути мы достигли деревни Едомки, лежащей под 70°56 31 широты и 151°06 долготы, при впадении Петровой в Колымский проток. Селение состоит из трех юрт и одной избы. Они были пусты: все жители занимались рыбной ловлей и охотой. Приближение зимы было уже здесь заметно. Снег, на полфута глубиной, покрывал всю окрестность. Холодный, резкий ветер принудил нас остановиться. Вечером приехал индигирский мещанин Кочевщиков, надеясь запастись черкесским табаком; здешние жители выменивают его иногда за мягкую рухлядь и рыбу у проезжающих русских купцов.

Прибытие этого, по крайней мере 80-летнего, но доброго и разговорчивого старика произвело приятную перемену в нашем обществе. Я одарил его табаком, и мы довольно весело провели вечер.

Зная хорошо все побочные реки и протоки Индигирки, он обещал нам сопутствовать до Русского Устья. Мы отправились на другой день вместе. Дорогой рассказал мне Кочевщиков историю своей жизни, довольно замечательной.

Он родился в Киренске. На 15-м году жизни взял его брат с собой в путешествие вниз по реке Лене.

В прежние времена здешние жители, не привязанные ничем к своей родине, скудно наделенной потребностями жизни и не имевшей для них ничего привлекательного, часто предпринимали целыми обществами подобные поездки без всякой определенной цели. Вместе с Кочевщиковыми поехали до 40 человек мужчин и детей. Они отправились под начальством киренского мещанина Афанасия, на коче вниз по Лене, в надежде найти изобильнейшие страны. Две зимы провели они в безлюдной тундре, скудно питаясь рыбой, но собрали множество мамонтовых костей. На вторую зиму многие из их спутников умерли; в том числе был и мещанин Афанасий. Тогда старший Кочевщиков, как опытнейший водоход, принял начальство над остальными. Они достигли Ледовитого моря и долго носились по волнам его, борясь с бесчисленными недостатками и опасностями и сами не зная, где находились. Наконец, при устье реки Индигирки потерпели они кораблекрушение. Здесь братья разлучились со своими товарищами, собрали немногие уцелевшие веши и пошли внутрь страны. На берегу реки, изобильной рыбой, построили они хижину и провели там зиму. Хотя жилище их лежало только в 15 верстах от селения Едомки, но с жителями они не видались, потому что прежде много наслышались о хищности и разбоях туземцев.

На следующее лето увидели они двух человек и решились убить их, но, прежде нежели братья исполнили свое намерение, объяснилось, что пришельцы были также русские искатели счастья. Братья угостили своих гостей и они уговорили их предпринять вчетвером путешествие на коче вверх по Индигирке. Братья согласились, но на третью ночь тайно покинули судно и убежали в свою хижину.

На мой вопрос: «почему они так поступили, когда настоящее существование их не представляло им ничего привлекательного, а в путешествии они могли надеяться достигнуть своей родины?» — старик отвечал мне, что в те времена, если товарищи на одном коче разделялись на две партии, существовало обыкновение при первой добыче выходить на берег и решать оружием, кому она должна принадлежать. Видя, что их товарищи сильные и здоровые люди, и не надеясь с ними справиться, Кочевщиковы решились лучше возвратиться в свою пустыню.

Здесь провели они еще полтора года и, наконец, на пятую зиму, преследуя оленя, случайно приблизились к селению Русское Устье, состоявшему тогда из шести юрт. В нем жили 15 человек русских. Кочевщиковы, которым кочевая жизнь надоела, также тут поселились. О товарищах первого своего путешествия они ничего не слыхали.

Старик, казалось, был очень обрадован, что нашел человека, который еще в первый раз слышал его похождения. Мы прибыли уже в Станчик 27 июля, а он все еще продолжал рассказывать. Небольшое селение Станчик состоит собственно из избы, юрты, уроса и двух сараев, но тогда было оно особенно оживлено, потому что все народонаселение Едомки перебралось сюда на житье, со всем своим домашним скарбом. Здесь волны выкидывают на берег множество наносного леса, а речка Лундушина, впадающая при селении в Колымский проток, обилует рыбой. Станчик лежит под 70°51 широты и 150°12 долготы.

На другое утро (28 июля), при легком северном ветре и 3 1/2° тепла, отправились мы далее и достигли, после 23 часов езды, Русского Устья, где старый Кочевщиков принял нас с истинным гостеприимством. Здесь решился я прожить до половины сентября, привести в порядок мои замечания и опись и с наступлением зимы отправиться в обратный путь ближайшей дорогой — через тундру. Мне отвели особый дом, где расположился я довольно удобно. Когда погода позволяла, я предпринимал поездки внутрь страны и занимался астрономическими наблюдениями. Между прочим, шестью полуденными высотами определил я положение места в 71°00 19» широты, а 78 расстояний луны от солнца, по десяти счислениям, дали мне 149°30 53 1/4» долготы. Склонение магнитной стрелки, по соответствующим азимутам, было 10°00 восточное.

Небольшое селение Русское Устье состоит собственно только из четырех хижин, с немногими, принадлежащими к ним строениями. Оно на западном берегу западного рукава Индигирки, который называется Русским Устьем.

В двух верстах отсюда другая деревенька, Усть-Елон, при речке сего имени, и состоит только из двух изб и трех юрт. Речку в верхних частях якуты называют Бюрюлах.

Народонаселение трех селений: Едомки; Русского Устья и Елонского Устья, простирается, по последней ревизии, до 108 человек мужчин. Они все русские и называются вообще индигирскими жителями. Главные промыслы здесь — рыбная ловля, охота и сбор мамонтовых костей. Рыба составляет почти единственную пищу туземцев. На берегах моря ловят они очень искусно песцов, и шкуры их, так же как мамонтовые кости, меняют нижне-колымским и другим купцам на разные потребности жизни. Для избежания споров при охоте туземцы разделили между собой всю страну: селению Едомке принадлежит пространство до устья Куродагиной, а Русскому Устью и Усть-Елонску — земля между реками Яной и Кондратьевой. Говорят, что сии границы строго наблюдаются при устройстве ловушек для песцов.

Летом рыбной ловлей занимаются только женщины и дети. Мужчины расходятся по тундре на оленью и гусиную охоту и собирают мамонтовые кости, составляющие один из важнейших предметов здешней торговли. Собранные и вырытые кости складываются вместе; каждый хозяин замечает свою кучку и зимой на нартах отвозит добычу домой. Не помнят примеров, чтобы охотник завладел чужой кучей.