Путешествие по северным берегам Сибири и по Ледовитому морю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По удобной дороге вдоль отлогого берега достигли мы горы, через которую должно было нам перебираться, ибо восточный и западный скаты Большого Баранова Камня спускаются обрывами в море. Через южную гору перешли мы довольно легко, хотя крутость северной стороны несколько затрудняла спуск, но переход через северную гору представлял нам гораздо большие препятствия. Крутые скаты горы состояли здесь из каменных, гладких слоев и покрыты были множеством обломков гранита и аспида, скользивших из-под ног, скатываясь с ужасной высоты в море, они ежеминутно угрожали увлечь за собой всадников и лошадей. С неимоверными усилиями продолжая путь целых полчаса, я уверился в невозможности достигнуть горной вершины и решился попытаться обойти гору с юга, через возвышение, связывающее ее с южной горой, что нам удалось, и мы выехали по глубокому оврагу снова на север, к берегу моря, именно в том месте, где скала поворачивает к SO.

По моему мнению, здесь был тот самый пункт, где капитан Биллингс делал свои наблюдения 21 июля 1787 года. Место заметно тут потому, что высокая, скалистая северо-восточная сторона камня примыкает здесь к более отлогому берегу, а к западу отсюда, на высоком холме, стоят несколько кекур самых восточных на всем пространстве берега.

Большой Баранов Камень составляет собственно две горы, соединенные по направлению на NNO крутой грядой, но каждая из них образуется также из двух возвышенностей, продолговатых, по направлению WNW. Впрочем, издали сии разделения незаметны, и весь мыс представляет вид длинной крыши, заостренной к северу. Восточная сторона скалы из черного шифера, а западная из белого гранита; направления слоев нельзя было рассмотреть, ибо все пространство изрезано здесь щелями, и покрыто множеством камней. Находящиеся на запад кекуры, также из белого гранита, стоят в два ряда, по направлению на NNO, и все несколько наклонены к OSO.

Вечер сегодня был лучший из всего лета. Термометр в полночь показывал 10° тепла при ясном небе и совершенном безветрии. Напротив, на другой день, июля 11-го, при 5° тепла, дул свежий западный ветер. Полуденными наблюдениями двумя секстанами найдена широта 69°43 56» при долготе 164°10 . По соответствующим азимутам склонение магнитной стрелки было 12°35 восточное.

В 2 часа пополудни густой туман покрыл всю окрестность, вскоре пошел дождь, и такая погода стояла до 19 июля. По счастью, мы успели уже поверить все сделанные Биллингсом наблюдения. Из следующей таблицы яснее усмотрится разность широт, определенных в 1787 и 1822 годах.

Здесь надобно еще заметить, что Биллингсово наблюдение 21 июля делано было с корабля, в трех милях на север от Большого Баранова Камня;[185] следственно, разность в широте увеличится до 11 миль, если место нашего наблюдения 11 июля находится именно на том самом меридиане, где стоял корабль Биллингса. В противном случае самая малая разница в долготе обоих пунктов производит значительное различие в широте, потому что берег круто изгибается здесь по меридиану.

Выше было уже сказано, что нельзя с точностью определить пункта, с которого наблюдал Биллингс; следственно, только о трех из его наблюдений можно достоверно утверждать, что они были нами повторены, а именно о первом, третьем и пятом, в коих разность довольно одинакова, около 14 .

Склонение магнитной стрелки по всему берегу, от Ннжне-Колымска до Большого Баранова Камня, с 1787 года уменьшилось почти на 5 .

Означенное здесь склонение отнесено к ручному пель-компасу, который показывал среднее между другим ручным пель-компасом и большим корабельным.

Окончив наблюдения, возвратились мы к месту ночлега 10 июля. Земляная речка выступила из берегов от прибылой морской воды, нагнанной западными и северо-западными ветрами. При южных, напротив, вода всегда сбывает. Но, впрочем, правильного прилива и отлива ни нам, ни туземцам не удавалось замечать.

Берег Ледовитого моря наводит невольную задумчивость и уныние на человека. Он тянется необозримой равниной, где утомленный однообразием взор не встречает ни дерева, ни кустарника, и только мрачные утесы и огромные льдины высоко поднимают свои голые вершины. Нигде не видно следов деятельности человеческой, и даже земля как будто утрачивает здесь свою производительную силу. Только в краткий период лета стада оленей и стаи гусей оживляют несколько безмолвную тундру.

Мы проехали далее по усеянной большими и малыми озерами низменности и переправились через три ручья, текущие параллельно один к другому; у берега, где встречаются им кряжи небольших холмов, разделяются они на несколько рукавов и исчезают между льдинами в море. На берегу последнего из сих ручьев, шире и глубже других текущего, врыто в землю бревно, подобное найденному в прошлом году на Шелагском мысе. Вероятно, они памятники сибирских жителей, посещавших на кочах в XVII столетии здешние страны. Здесь расположились мы ночевать (12 июля) и, найдя на берегу довольно травы, решились остаться на месте весь следующий день для отдыха лошадей. Погода была суровая и неприятная. Резкий северо-западный ветер нагонял с моря густой туман. В полдень термометр показывал только 1° тепла, а ночью маленькие озера покрылись льдом. Подле нашего ночлега лежало несколько истлевших мамонтовых костей и китовых ребер.[186]

Июля 14-го при переправе через речку, близ которой мы ночевали, лошадь Казьмина чего-то испугалась и сбросила его в воду. Он вплавь достиг другого берега, и хотя тотчас переменил платье и белье, но, несмотря на то, опасаясь, чтобы он не простудился при холодном вечернем воздухе и сильном дожде, решился я не останавливаться до утра. Мы ехали и шли всю ночь и беспрерывным сильным движением Козьмин избавился от дальнейших последствий простуды. После 18 часов пути, проехав всего 35 верст, достигли мы балагана экспедиции, построенного в прошлом году при устье Большой Баранихи. Строение находилось на левом берегу реки и состояло собственно из одного жилого покоя с очагом и чулана для запасов. Устье Большой Баранихи около версты в ширину, но так мелко, что при малой воде во многих местах, между прочим и в самой середине реки, показываются песчаные мели. Берега совершенно различны один от другого: левый песчаного образования и весьма отлог, а правый, напротив, крут и скалист. Весь горизонт от юго-запада до юго-востока обставлен длинной цепью гор, покрытых отчасти вечным снегом. Здесь источники Большой Баранихи и другой, также Баранихой называемой, реки, впадающей в море в 35 верстах западнее отсюда. Обе реки получили свои названия оттого, что в верховьях их водятся во множестве дикие бараны, составляющие предмет довольно изобильной зимней охоты. На юг подле нашего балагана лежали небольшие озера, на берега коих к 10 июля обыкновенно собираются дикие гуси. В 30 верстах на восток, около 1 августа появляются стаи лебедей и там линяют. Недалеко от нашего стана нашли мы признаки прежнего чукотского жилища: большие кучи обгорелых оленьих костей и рогов, разные обломки домашней посуды и, между прочим, выделанную из базальта плошку для рыбьего жира.

Присланные сюда в начале лета из Нижне-Колымска работники были все здоровы. Они прибыли двумя неделями прежде нас и занимались постройкой лодки, вязаньем сетей и другими заданными им работами. По-видимому, во время переезда с ними ничего особенного не случилось, хотя они рассказывали нам о ночных нападениях и других приключениях, существовавших, вероятно, только в воображении их, зараженном врожденной боязнью чукчей.

Последний переезд наш был быстрее обыкновенного, а потому якуты с их вьючными лошадьми отстали и уже поздно ночью прибыли в стан. Причиной медленности их была особенно встреча с черным медведем; появление его испугало лошадей, они вырвались из рук проводников, сбросили с себя вьюки и разбежались по тундре. Медведь ушел, однакож, не причинив никакого вреда, но часть наших вещей и провизии попала в воду и подмочилась, а один термометр изломался.

Мы проводили здесь время в полезных для экспедиции занятиях и ловили рыбу на зимние запасы, а когда погода не благоприятствовала ловле, седлали лошадей, выезжали на тундру, посещая берега моря и озер, стреляли гусей, убили черного медведя и главнейше осматривали окрестности и знакомились с ними. Между прочим, предпринимали мы небольшое плавание на новопостроенной лодке, но оно кончилось не слишком удачно. Нам хотелось попытаться ловить рыбу в речке Козьмина, впадающей в море, 20 верст к востоку от Большой Баранихи. Несмотря на лето, только середина реки была свободна от льда, а у берегов стояли толстые и огромные закраины. Когда возвращались мы к стану, льды оторвались от берега, сперлись в середине реки и затерли нашу лодку. Мы провели на ней три дня под открытым небом, подвергаясь частым ливням. Наконец, южный ветер выгнал льдины в море и очистил нам возвратный путь.

Речка Козьмина не так широка как Бараниха, но гораздо глубже ее. Рыбы в ней много и особенно омулей и красной рыбы, которая в Колыме не попадается. Краснина очень вкусна, но вредна для здоровья: после нее мы чувствовали тошноту и слабость во всем теле.

Можно утвердительно сказать о сей части Ледовитого моря, что она утратила свое прежнее богатство, следы которого истлевают в разных местах на берегу. Здесь валяются инде кучи китовых усов, и некоторые куски их были еще так хороши, что мы с пользой употребляли их на невода. Также попадаются здесь целые остовы китов, но хрупкость и ноздреватость ребер их доказывает их глубокую древность. Даже наносный лес выкидывается ныне здесь редко, и тот, который мы находили, был уже полуистлевший. Весьма вероятно, что масса морского льда в новейшие времена умножилась и, препятствуя вообще свободному движению воды, не допускает к берегу плавающие по морю предметы. Между прочими произведениями природы, носящими на себе признаки древности, нашли мы здесь также полусгнивших, короткохвостых раков, называемых в Англии Shrimps, которых не удавалось мне нигде более видеть в Сибири. Здесь кстати заметить, что несколько лет тому, у берега моря и в Колыме появилось множество разноцветных молюсков величиной с человеческую голову; они во множестве приставали к сетям и неводам и употреблялись с пользой для корма собакам, но в наше время сии молюски не показывались.

Произведения прозябаемого царства сей страны ограничиваются мохом и редкой жесткой травой да немногими цветами. Туземцы уверяют, что здесь показывается иногда так называемая морская капуста (crambe maritima), но столь редкого явления мне не удалось видеть.

Во все время нашего здесь пребывания погода была пасмурная и туманная: дождь шел довольно часто и несколько раз выпадал порядочный снег. Самый теплый день был 24 июля; в полдень термометр показывал 10°, а в полночь 9 1/2°тепла.[187] Столь теплая температура напомнила нам благодатные дни и роскошные ночи южных пределов нашего отечества. Ни малейший ветер не нарушал тишины воздуха, и только по временам раскаты грома на востоке прерывали торжественное безмолвие. Необходимым следствием такой теплоты был густой туман, покрывавший всю окрестность, так что в 10 саженях нельзя было различать предметов. Ночью на 26 июля снова слышались отдаленные перекаты грома, а поутру ртуть в термометре поднялась до 16° тепла, но к полудню спустилась уже на 9°. В 5 часов пополудни свежий западный ветер нанес сильный ливень и порядочную грозу. Вскоре после того термометр показывал только 2° тепла, а в полночь 1° холода.

Такие изменения температуры означали, кажется, перелом лета. После того густой туман беспрестанно покрывал всю страну; термометр в полдень не поднимался выше +3°, а по ночам обыкновенно морозило.

Когда погода позволяла, мы наблюдали температуру воды, выплывая для того на лодке сажен сто в море. В таком расстоянии, на глубине 1 1/2 сажени, температура воды переменялась от 1 до 3 1/2°, без всякой, впрочем, соответственности с температурой воздуха, как видно из следующей таблицы.

Морская вода здесь не очень солена, вероятно, от большого количества пресной воды, вливающейся в море из рек, а также и с берегов от таяния снега и льда. Прилива и отлива мы не заметили, но при западных ветрах вода прибывала на 3 и 4 фута. При северо-восточных ветрах море имело течение на запад, но как сей ветер редко бывает силен и продолжителен, то восточное течение здесь всегда господствует.

Морской неподвижный лед беспрерывно стоял на горизонте, а ближе к берегу плавали небольшие льдины. В тихую погоду ясно слышали мы треск ломающихся вдали льдов. Принимая притом в соображения, что северный ветер никогда не разводит здесь сильного волнения, можно достоверно положить, что на севере, именно в том месте, где мы в прошлом году зарывали наш провиант, находится вечный, неподвижный лед. Таким образом, предположение мое, основанное тогда на внешнем качестве и цвете льда, подтверждается и последовавшими наблюдениями.

Ночью на 21 июля приехал мичман Матюшкин с спутниками, провел с нами целую неделю и отправился далее к Чаунской губе.

[185] Описание путешествия капитана Биллингса, изданное секретарем экспедиции Сауэром (английский подлинник), стр. 77.

[186] Лучшего качества мамонтовые кости всего чаще попадаются на некоторой глубине, обыкновенно в глинистых холмах, в черноземе реже, а в песке никогда. Чем тверже глина, тем лучше сохраняются кости. Замечено также, что в холмах, защищенных высокими горами, всегда можно найти более мамонтовых костей, нежели при морских берегах или в низменной тундре.

[187] С 6 июля ртуть в термометре по ночам опускалась обыкновенно на 2° ниже точки замерзания, а в полдень стояния обыкновенно на 3°, редко на 7° тепла.