Арабо-израильские войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Павел Семенович Акопов, советский дипломат и эксперт по Египту, присутствовал на этой встрече: «Алексей Николаевич, в своей обычном жестком стиле, без всяких дипломатических манер заявил: «Мы в Советском Союзе не можем дать согласие на ваш упреждающий удар против Израиля. Это было бы в противоречие всей нашей политике и позиции. Если вы атакуете первыми, то вы станете агрессорами, а мы против агрессии. Мы против решения спорных вопросов военной силой… В этом случае мы вас поддержать не сможем».

…Еще три дня пытался Бадран добиться своей цели в Москве, встречаясь с официальными лицами на разных уровнях. Косыгин, потеряв терпение, еще раз заявил ему в резком тоне: «Мы не можем поддержать агрессию и поддержать применение силы. Это противоречит нашей политике».

Признав, что Советы действительно настаивают на деэскалации конфликта, египетская делегация засобиралась домой. Но в аэропорту произошел инцидент, который спутал все. Бадран: «Когда я уже был готов идти к самолету, Гречко отвел меня в сторону и сказал: «Не волнуйтесь. Если американцы вмешаются, мы на все 100 процентов с вами. Если Соединенные Штаты вмешаются, мы придем к вам на помощь — придем для вашего спасения».

В Каире Бадран доложил президенту Насеру, что Советы не одобрят нанесение первого удара, и затем пересказал ему, что Гречко высказал в аэропорту. Но передал ли Бадран слова: Мы с вами, если американцы вмешаются?

Таким образом, Насеру стало ясно, что русские не будут упрекать его, если он не атакует первым. Но он и не приступил к деэскалации. Он просто решил позволить израильтянам атаковать первыми.

Итак, 2 июня Насер созвал совещание своих командиров, чтобы лично сказать им: Египет не может ударить по Израилю первым, потому что Москва не одобрит этого. Это означает, что в будущей войне они сначала должны абсорбировать первый израильский удар. Взволнованный Сидки Махмуд, командующий военно-воздушными силами, вскочил с места и заявил: «Но он нанесет нам огромный ущерб. Наши ВВС превратятся в инвалида… и вооруженные силы тоже».

Амер ответил: «Сидки, ты что, хочешь воевать с Соединенными Штатами? Если мы атакуем первыми, то США несомненно вмешаются, и что ты будешь делать после этого? Ты хочешь воевать с США, или лучше принять первый удар?» Сидки сел на место со словами примирения: «Хорошо, хорошо…» Насер затем спросил генерала Сидки Махмуда: «Если бы Израиль ударил первым, как бы ты оценил наши потери?» Махмуд: «От 15 до 20 процентов».

Зная всю предшествующую историю египетско-израильского противостояния, можно только удивляться такому ответу и сделать следующие предположения:

— или Сидки Махмуд не мог даже и предположить силы грядущего удара — в таком случае куда смотрела их разведка? Но это хоть в какой-то степени извиняет его;

— или он просто хотел выглядеть «хорошим» в глазах насеровского руководства. В таком случае это напоминает слова другого командующего, Хайдара-паши, сказанные в 1948 году: «…а войны не будет. Будет наш триумфальный поход на Тель-Авив…»

В тот же день 2 июня Насер созвал еще одно совещание своих командиров, которое имело критический характер. Он заявил: «Сегодня я могу сказать вам, что есть 100-процентная уверенность в нападении Израиля на нас. Американский журналист только что сообщил мне, что Израиль собирается атаковать через 72 часа, то есть скорее всего 5 июня». Имя этого журналиста осталось неизвестным, так же как и откуда он узнал это, но информация оказалась абсолютно верной.

Заявление Насера не было принято серьезно, в частности Амером, командующим вооруженными силами и политическим противником Насера. Бывший начальник Генштаба Фавзи вспоминает: «На выходе я увидел Амера с командующим ВВС… Они направлялись в офис Амера. При этом командующий высмеивал заявление Насера и вообще выражался саркастически, говоря, что не верит в его утверждение об израильской атаке 5 июня».

Тем временем в Израиле наблюдалось приблизительно такое же смятение. В своем докладе после визита в Вашингтон Абба Эбан указал, хотя знал, что это совсем не так: «Президент Джонсон пообещал принять все меры, чтобы открыть Тиранский пролив для международного судоходства». Премьер-министр Эшкол, в свою очередь, направил Джонсону письмо с выражением благодарности за это обещание. Но американцы действовали быстро, и из Вашингтона поступило письмо с уточнением, что «Президент Джонсон не обещал принять все меры для открытия канала».

30 мая, спустя ровно неделю после визита Эбана, в Вашингтон вылетел Меир Амит с задачей точно выяснить, что происходит. Для начала он выяснил у директора ЦРУ Ричарда Хелмса, что относительно организации пресловутой «международной армады» так ничего и не было сделано.

Затем он настоял на встрече с министром обороны Робертом Макнамарой. Последний вспоминает, что Амит начал следующими словами: «Сейчас я сделаю ряд заявлений и расскажу вам о некоторых вещах, причем я не ожидаю, что вы мне дадите какие-то ответы».

Далее он продолжил: «Вы знаете наше положение. Я прибыл к вам с неофициальной миссией. Все, что мы хотим, — это три вещи: первое, чтобы вы пополнили наши арсеналы по завершении боевых действий. Второе, чтобы вы нас поддержали в ООН. Третье, чтобы вы изолировали русских на этой арене».

Макнамара ответил уставным выражением военного радиста армии США: «I read you loud and clear — Мне все понятно». Дальше, словно два конспиратора, они стали обмениваться неоконченными, но взаимно понятными фразами. Макнамара: «Сколько времени потребуется… (для разгрома египтян)?» Амит: «По моим оценкам — неделя». И чуть позже: «Я срочно собираюсь домой. Там я буду рекомендовать своим начать действовать. Как вы думаете, что я еще должен сделать здесь до отъезда?» Макнамара: «Вам уже нечего здесь делать. Ваше место там».

По завершении встречи Макнамара сразу отправился к Джонсону и проинформировал его: «Израильтяне намерены действовать».

Вернувшись в Тель-Авив, Амит сразу сообщил кабинету, что «армады не будет». Вновь назначенный военный министр М. Даян — как будто бы для него на перекрестке включили зеленый свет — немедленно потребовал развертывания боевых действий. Но были еще и колеблющиеся. Заседание, начавшееся в субботу 3 июня, закончилось около пяти утра в воскресенье. В этот момент Эшкол отправил всех спать. Совещание было возобновлено в 8.15 утра воскресенья 4.06.1967. На нем окончательно было принято решение наступать. До атаки оставались ровно сутки.

Все приготовления делались в рамках так называемого оперативного плана «Голубь», а атаке первого дня было присвоено название «Удар Сиона». Надо полагать, стратеги и планировщики израильского Генштаба были далеко не дилетантами в порученных им вопросах.

Вечером Мириам обратила внимание, что ее муж Леви Эшкол был в непривычно подавленном состоянии и при этом отбивал пальцами какой-то мотив. Она прислушалась и узнала — это была старая песня евреев-хасидов, гласившая: «Рабби приказал всем радоваться, потому что трудные дни еще только наступают». На ее вопрос, что случилось, он ответил: «Все начнется завтра. Появятся вдовы, сироты, безутешные родители, и все это будет на моей совести».

Чисто по-человечески чувства премьера можно понять, но его личное отношение к происходящему никак не отражалось на той кампании дезинформации, которая уже вовсю была запущена в израильских СМИ. В субботу 3 июня в газетах появились фотографии израильских солдат, безмятежно отдыхающих на пляжах, а министр Даян произнес блистательную речь, в которой выразил надежду, что войны, без сомнения, удастся избежать.

По данным «Харперской военной энциклопедии», в это же время на арабской стороне наблюдалось следующее:

16 мая. В Египте объявлено чрезвычайное положение.

17 мая. В Египте и Сирии объявлено состояние боевой готовности, а в Иордании — мобилизация.

20 мая. Израиль завершил частичную мобилизацию.

24 мая. Иордания завершила мобилизацию.

28 мая. Судан завершил мобилизацию.

29 мая. Алжирские воинские подразделения направились в Египет.

30 мая. Египет и Иордания подписали двусторонний договор о безопасности.