Арабо-израильские войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…Как древние колесницы смерти, в тучах песка и пыли ревущие «центурионы» и «паттоны» надвигались на слабо оборудованные позиции египтян. Там, где пехота и артиллеристы упорствовали и не бежали сразу, немедленно вызывалась авиация, которая не жалела ни бомб, ни ракет, ни напалма.

События на сухопутном театре проходили следующим образом: на севере части генерала Исраэля Таля в течение первых суток 5 июня преодолели оборону египтян в секторе Газа и затем по прибрежной дороге вновь устремились к Эль-Аришу. Южнее усиленная дивизия Ариэля Шарона завязала сражение за укрепрайон Абу-Авейгила — Эль-Кусейма. Как и в 56-м, это был «крепкий орешек», и добиться успеха в первый день не удалось. К этому времени египтяне, очевидно, освоили советские пушки и гаубицы как надо, и именно артиллерия сорвала все попытки Шарона ворваться на их позиции. Опять пришлось прибегать к нестандартным ходам, и ночью в тыл к артиллеристам был выброшен батальон десантников.

Танковая дивизия Авраама Иоффе имела свое задание. Войдя в промежуток между частями Таля и Шарона, его «центурионы» прямо сквозь песчаные дюны устремились на запад. Танкистам было приказано не ввязываться в позиционные бои и не обращать внимания на свои фланги.

К утру 6 июня Таль заметно продвинулся к Эль-Аришу, Шарон замкнул противостоящих защитников Абу-Авейгилы в клещи, а Иоффе, теряя свои «центурионы» — в основном из-за нехватки горючего, — вел их форсированным маршем к перевалу Митла. К 18.00 подчиненный ему полковник Иска Шадми оседлал перевал, при этом у него было всего 9 танков, из которых четыре машины дошли на буксире, так как у них кончилось горючее. В этот же день командующий Амер отдал приказ об общем отступлении, чем окончательно деморализовал свои войска.

Утром 7 июня танки Шадми были усилены подразделениями полковника Села, подбросил ему подкреплений и Таль (к этому времени он уже вышел к Румани и занял главную авиабазу Синая Бир-Джифгафа). Но основные сражения все-таки шли в районе перевала. Имея «на хвосте» танкистов и десантников Шарона и не совсем ясно представляя, что там впереди, вся масса египетских танков, БТР, артиллерии на тяге и бортовых машин стала сквозь узкое горло ущелья Хиттан продираться на запад. В этой «пробке» застряли сотни машин египтян, и их стала безжалостно уничтожать вражеская авиация. И хотя защитникам Митлы тоже «досталось», шансов у египтян уже не было. Спаслись только те, кто бросив технику, горными и пустынными тропами ушли к недалекому каналу. Этот день 7 июня стал, очевидно, последним и решающим в сражении за Синай. К вечеру морские и авиадесантные части сионистского противника без боя заняли крепость Шарм-аш-Шейх. Египетский гарнизон сопротивления не оказал. Одновременно Ариэль Шарон взял Нехле, который он брал еще в 56-м.

Все это чем-то напоминает разгром французской армии в 1940 году. Как позднее сказал один из руководителей движения Сопротивления: «Мы так легко уступили свою свободу в 40-м… и с таким трудом и такими жертвами обрели ее вновь в 45-м». Это урок для всех остальных.

«К 12 часам 8 июня передовые части израильских войск вышли к Суэцкому каналу в районах Порт-Фуада, Эль-Кантары, Исмаилии и Суэца. К исходу 8 июня активные боевые действия на Синайском полуострове прекратились». (Из сборника «Локальные войны».)

Надо отдать должное начгенштаба генералу Фавзи. Вместе с подчиненными он составил достаточно грамотный план отхода войск. Эта операция должна была пройти в течение трех дней и четырех ночей, причем части должны были прикрывать друг друга в пути.

Но было уже поздно. В той обстановке план, естественно, до войск не дошел. Каждая часть отступала индивидуально, поддержку и взаимовыручку организовать не удалось.

Абдель Гани Гамаси вспоминал: «Это были ужасающие сцены, когда тысячи машин, танков и тягачей тащились по немногим дорогам, расстреливаемые с воздуха израильскими самолетами… Это была трагедия». Такие сцены не были забыты патриотичными офицерами. В 73-м году Абдель Гани Гамаси станет начальником оперативного управления Генштаба.

Итак, уже в первый день египетский фронт был фактически сокрушен.

Боевая авиация сожжена на базах, а наземные силы уже начали свое отступление с Синая… В такой обстановке президент Насер позвонил иорданскому монарху. Когда соединение произошло, одновременно был включен израильский магнитофон. Вот недавно обнародованная запись их разговора:

Насер: Алло, доброе утро, мой брат.

Король Хуссейн: Да, я слушаю вас.

Насер: Мы сражаемся со всей нашей мощью на всех фронтах. У нас были первоначальные проблемы, но они сейчас не имеют важности. Мы преодолеем, и Бог будет с нами. Ваше Величество, вы отдадите распоряжение опубликовать заявление относительно соучастия англичан и американцев? Мы позаботимся, чтобы сирийцы тоже опубликовали его.

Король Хуссейн: Хорошо.

Насер: Тысяча благодарностей. Крепитесь. Мы с вами всем сердцем. Сегодня мы направили против Израиля все наши аэропланы. Прямо с утра наши ВВС громят их ВВС.

Король Хуссейн: Тысячи поздравлений! Крепитесь!

Если Насер «сэкономил на правде» и таким образом пытался подтолкнуть Хуссейна к вступлению в войну, то это было излишне. Войска короля уже начали сражение в рамках общей борьбы арабских государств. Иными словами, Хуссейн исполнил свое обязательство, данное Насеру во время их встречи пятью днями раньше.

Перед войной отношения между Насером и Хуссейном были на весьма низком уровне. «Радио Иордании» резко критиковало египетского президента за его сдержанность при нападении израильтян на иорданскую деревню Самуа 13 ноября 1966 года и после уничтожения сирийских МИГов в апреле 1967-го. Насер в ответ не стеснялся в личных нападках на короля. Но после того как Насер направил свои войска на Синай, Хуссейн решил войти в союз с ним. 30 мая, сопровождаемый своим премьером Саадом Джума, он прилетел в Каир. С ними встречались Насер и Амер. Король неожиданно предложил взять копию египетско-сирийского договора о взаимной обороне, Сирию в тексте заменить на Иорданию и подписать этот пакт. Насер с радостью согласился. Статья 7 Договора была немного подправлена, и теперь там говорилось, что в случае войны иорданскими силами будет командовать египетский офицер.

Спустя несколько дней, прямо накануне войны, израильтяне через посредство генерала Одда Булла, командующего контингентом сил ООН, направили королю послание. Там говорилось: «Это война между нами и Египтом. Если вы не вступите, с вами ничего не случится». Но зная, что половину населения его страны составляют палестинцы, иорданский монарх практически не имел выбора. В той ситуации он предпочел бы лучше стать проигравшим, но не предателем. Когда письмо израильтян было ему доставлено, он сухо ответил: «Иордания не в стороне. Иордания уже ангажирована и уже вступила в военные действия».

На ответ такого рода Израиль отреагировал с жестокой яростью.

Из воспоминаний короля Хуссейна: «Наши ВВС были уничтожены на земле. Мы сумели сбить 4 израильских машины, но наши уничтожены все… Без прикрытия с воздуха войска были вынуждены отступать. Я стоял на холме, а они шли мимо, небольшими группами, очень уставшие. Многие из них, увидев и узнав меня, кричали: «Ваше величество, дайте нам воздушное прикрытие, и мы вернемся на поле боя!» Но к тому моменту все было кончено…»

Но эти картины наблюдались на третий день. А в первый день пятого июня, в 11 часов, то есть спустя три часа после начала боевых действий, иорданская артиллерия начала обстреливать позиции израильтян. Иорданцы ввели в действие имевшиеся у них дальнобойные пушки американского производства «Long Tom» калибра 155-мм. Они даже «достали» Рамот-Давид, главную авиабазу израильских ВВС. Это израильтяне сочли наиболее опасным. Достаточно интенсивная стрельба началась и в самом Иерусалиме, причем подразделения короля вошли в бывшую демилитаризованную зону и заняли здание штаба сил ООН.

Все это было расценено в Тель-Авиве как акт войны. Настал тот момент, которого они так ждали без малого два десятка лет. Иорданский фронт был вообще-то самым меньшим из трех, но для Израиля имел значение не столько военное, сколько «морально-политическое». Ведь речь шла не просто о песках Синая или любой другой малолюдной местности. Настал момент решить судьбу святынь Старого города, колыбели трех религий.

Командующий Центральным сектором генерал Узи Наркисс получил свободу действий. Теперь в распоряжении ветерана 48-го года было не несколько десятков изголодавшихся «палмахников» с древними «маузерами» в руках. Одна из трех его бригад обходным маневром окружила арабский Иерусалим по внешнему периметру. Но попытки только приблизиться к стенам Старого города были встречены ожесточенным огнем засевших там солдат Арабского легиона.

Вторая смешанная бригада одним ударом взяла бывший пост английской полиции и окружающую местность, таким образом раз и навсегда взломав «замок Латруна».

Тем временем третья бригада под командованием героя войны 56 года Ури Бен-Ари быстро выдвинулась в восточном направлении севернее города и перерезала дорогу Рамаллах-Иерусалим. Всем стало ясно, что легионеры, еще удерживающие Старую крепость, подкреплений уже не получат.

Развязка наступила ночью и утром 7 июня. Как пишет Д. Лаффин: «Ночью 55-я парашютная бригада Мордехая Гура атаковала позиции иорданцев в северной части Иерусалима. Яростная рукопашная схватка разыгралась на Арсенальной горе. Здесь иорданские солдаты сражались против бойцов 66-го парашютного батальона с особым упорством, пока не полегли все до последнего человека.

Десантники тоже понесли тяжелые потери. Тем временем 6-я пехотная бригада с боями проложила себе путь в город с юга. Утром 7 июня полковник Гур отдал приказ атаковать Старый город, остававшийся в руках иорданцев с 1948 года. К 10.00 израильтяне вышли к Западной стене Храма, самому священному из всех священных мест для евреев…»