Арабо-израильские войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…И вдруг осенью 1966 года Советский Союз стал обвинять Израиль, что он готовится напасть на Сирию. Это было абсурдное обвинение…

…После уничтожения шести МИГов Сирия, как всегда подстрекаемая Советским Союзом, опять завопила (так у Голды Меир. — Примеч. авт.) об израильских военных приготовлениях, и советский посол в Израиле г-н Чувахин даже передал премьер-министру официальную жалобу от имени Сирии.

…Насер, чтобы поддержать Сирию в ее, как он выразился, «отчаянном положении», отдал приказ сконцентрировать египетские войска и бронечасти в Синае. Чтобы никто не усомнился в его намерениях, каирское радио резко заявило, что «Египет, со всей его мощью… готов к тотальной войне, которая станет концом Израиля».

Теперь для контраста совсем другие данные доктора исторических наук Л.И. Медведко (правда, учтем, что его работа издана еще в советскую эпоху в 1985 г.): «…премьер Эшкол недвусмысленно заявил, что Израиль готов «наказать» Дамаск и для этого он сам «изберет время, место и средства для эффективных действий». Начальник Генерального штаба И. Рабин выразился еще более определенно, заявив, что целью Израиля является «свержение режима в Дамаске». Нагнетание военного психоза дало нужные результаты. 9 мая 1967 года израильское правительство получило от кнессета полномочия на принятие решения о проведении военных операций».

Потом: «…Рабин угрожал уже не только Сирии, но и Иордании и Ливану». «15 мая в Западном Иерусалиме состоялся традиционный военный парад… на котором фактически отсутствовала боевая техника — танки, артиллерия. Их демонстративно уже передвигали к границам» (?!).

Остается только повторить ту фразу, что «когда начинается война, то ее первой жертвой становится правда».

Действительно, разобраться не так просто. Но мы будем ориентироваться в основном на исследования еврея Арона Брегмана, родившегося в Израиле, и мусульманки Джихан Эль-Тахри, которая родилась в Бейруте. Конечно, их труд появился в 1998 году, и мы понимаем, что за тридцать лет страсти, как говорится, уже «поутихли». Но раз под этой работой стоят две подписи и исследователи вопроса — как следует понимать — достигли «консенсуса», то это и будет самый взвешенный и объективный взгляд на самый разрушительный конфликт 67-го года прошлого столетия. Или еще ждать лет двадцать, пока откроются запасники МИДа?

Надо отдать должное Брегману и Тахри. В таком авторитетном учреждении, как Библиотека Фонда Линдона Джонсона, они нашли много интересного. Например, свидетельства Евгения Пирлина, который в 1967-м был главой Департамента Египта в советском МИДе. Евгений вспоминает: «В то время мы верили, что если война даже не будет выиграна нами — то есть египтянами, то она все равно приведет к нашей политической выгоде, потому что египтяне продемонстрируют свою способность сражаться нашим (выделено автором) оружием, с нашей военной и политической поддержкой».

Ему вторит непоименованный «CIA agent» (т. е. агент ЦРУ): «СССР хотел создать еще одну горячую точку для Соединенных Штатов, в дополнение к той, что уже существовала во Вьетнаме. Целью Советов было создать ситуацию, в которой бы США завязли экономически, политически и даже в военном смысле и потерпели бы серьезный урон, как результат их блокирования с Израилем против арабов».

Если так, то советские преуспели в том, что они задумали. Они расшевелили головешки в этом очаге, и Насер решился на мобилизацию. Трудно сказать, поверил ли Насер «разведданным» Советов, — особенно в свете доклада, который ему представил начальник его собственного Генштаба. Но маховик уже набирал обороты, и Насер стал предпринимать действия, которые подталкивали Египет — как и весь регион — к точке, откуда уже не было возможности дать задний ход.

Чтобы избавиться от критики, которую обрушивали на Насера арабские радиостанции, особенно в Саудовской Аравии, Иордании и Сирии, а суть ее заключалась в том, что он прячется за юбками Чрезвычайных сил ООН (UNEF), он принял решение удалить UNEF с Синая. Это дало бы ему возможность напрямую сразиться с Израилем.

Контингент UNEF размещался вдоль египетско-израильской границы в пустыне Негев, а также в секторе Газа и крепости Шарм-аш-Шейх. Прибыл он сразу по окончании войны 1956 года и был дислоцирован только с египетской стороны границы. В то время Израиль сразу сообщил о своем отказе разместить его у себя, мотивируя это тем, что атаки федаинов проходили с египетской стороны, значит, и контролировать их следовало там же. Тогда же было согласовано, что роль UNEF заключается в том, чтобы обеспечивать буферную зону между двумя воинственными соседями и в качестве рефери в самые острые моменты всегда говорить «брейк!». В целом это был способ поддержания пусть хотя и не добрососедских, но хотя бы корректно-нейтральных отношений.

Насер дал указание своему заместителю Амеру организовать отъезд UNEF. Амер, в свою очередь, перепоручил это генералу Фавзи. Последний подготовил и направил письмо индусу Индир Джит Райхье, который командовал ООН-контингентом на Синае. В письме говорилось, что Египет готов к ответным действиям в момент, когда Израиль атакует «любое арабское государство», и поэтому для своей собственной безопасности солдатам ООН предлагалось уехать.

Первоначальным намерением Египта было обеспечить отвод сил ООН между Газой и Эйлатом, а те, которые были в Газе и особенно в Шарм-аш-Шейхе, должны были остаться.

Если силы ООН ушли бы из Шарм-аш-Шейха, он переставал быть демилитаризованной зоной. Миротворцев ООН заменили бы солдаты Насера, и если бы они стали реагировать на израильское судоходство через пролив, то это означало бы акт войны с последующей израильской реакцией.

Итак, Насер созвал решающее совещание Верховного Исполнительного Комитета (так в тексте). Присутствовали: заместитель Верховного главнокомандующего ВС Амер, премьер-министр Сидки Сулейман, вице-президент Закария Мохиэддин, член Исполкома Арабского социалистического Союза (фактически это была правящая партия) Хуссейн Шафи, Генеральный секретарь АСС Али Сабри и спикер Народного собрания Анвар Садат.

В повестке дня был один вопрос: Тиранский пролив.

Все понимали, что если заблокировать пролив и таким образом перекрыть залив Акаба для израильского судоходства, то половина света будет отрезана от израильского экспорта и, соответственно, от ответных поставок жизненно необходимых товаров и поступлений валюты. Такая блокада, несомненно, жестоко поразила бы израильскую экономику и одновременно подвергла бы критическому испытанию ту декларацию, которую Израиль сделал еще в 1956 году. В Синайской кампании, как известно, «Цахал» провел специальную операцию, чтобы оккупировать Шарм-аш-Шейх.

При урегулировании этого ближневосточного кризиса на Израиль было оказано беспрецедентное международное давление. Правительство Бен-Гуриона вынуждено было согласиться с отводом войск, но при этом было заявлено, что любая будущая попытка заблокировать пролив будет рассматриваться как акт войны со всеми вытекающими последствиями. В международной практике это называется латинским термином causus belli (повод к войне). Насер, несомненно, знал об этом, поэтому он сразу перешел «к делу». «Итак, с концентрацией наших сил на Синае шансы на войну становятся «фифти-фифти». Но если мы закроем пролив, то это будет означать 100-процентное начало войны». Маршал Амер и другие были за закрытие пролива. Только премьер-министр Сидки Сулейман стал возражать, говоря, «что наша экономическая ситуация и так непростая, и все наши амбициозные проекты по развитию будут поставлены под сомнение».

Но Насер оставил эту ремарку без ответа. Он уже решился закрыть пролив и таким образом поддержать свой престиж в арабском мире. Бывший министр обороны Шамс Бадран вспоминает о том давлении, что оказывали другие арабские страны по вопросу закрытия пролива: «Они постоянно заявляли, что мы позволяем проходить их (израильским) судам на Эйлат, а этот порт был основным для их экспорта. Их пропагандистская атака на нас, особенно в иорданской и саудовской прессе, была очень жесткой, и они доказывали нам, что Египет должен обязательно сделать что-то, чтобы пресечь израильское мореплавание сквозь пролив».

Совещание закончилось. Насер в сопровождении своих высших командиров и чиновников выехал на Синай, в передовую авиабазу в Бир-Джифгафе. Там он объявил своим летным офицерам о решении закрыть пролив для израильского судоходства. «Наши вооруженные силы заняли Шарм-аш-Шейх, — заявил он. — Ни при каких условиях мы не позволим израильскому флагу проходить сквозь пролив. Евреи угрожают нам войной. Мы отвечаем им: пожалуйста, мы готовы к войне, но эти воды принадлежит нам!»

Получив письмо генерала Фавзи, Индир Джит Райхье, командующий контингентом ООН, ответил: «Я военный человек. И я получаю свои приказы от Объединенных Наций, а не Египта». Этот документ был переотправлен через океан и попал на рабочий стол заместителя Генерального секретаря ООН, генерала Брайана Уркхарта. Он вспоминал: «Я получил телеграмму. Документ был составлен абсолютно безграмотно, но из него я понял, что они просят вывести UNEF. Мне и помощникам стало ясно, что это вообще-то серьезно и означает войну. Поэтому мы пригласили египетского посла. Он появился одетым для званого ужина и был очень недоволен. Прямо из офиса Генерального секретаря ООН У Тана он позвонил в Каир. Поговорив и повесив трубку, он повернулся к нам и сказал: «Да, это похоже на правду. Это действительно серьезно».

Бирманец У Тан, который тогда был Генеральным секретарем ООН, среагировал быстро и, возможно, слишком поспешно. Он информировал правительство Египта, что удовлетворить его запрос о частичном выводе UNEF невозможно. Силы ООН не могут выполнять свою миссию, если им приходится оставлять часть своих позиций. «Такая просьба равнялась бы запросу о полном выводе войск», — заключил он.

Насер был загнан в угол. Если бы он сделал шаг назад, то рисковал бы потерей лица в глазах других арабов. Его ответ был краток: «Хорошо, тогда полный вывод».

В последней попытке спасти ситуацию, Поль Мартин, тогдашний министр иностранных дел Канады, запросил израильского посла Гидеона Рафаэля принять UNEF на израильской стороне границы. «Это смешно. Израиль — это не Армия Спасения, чтобы принимать у себя ООНовцев, выдворенных из Египта», — гордо, но холодно ответил посланник.

Такого же благородного негодования была преисполнена и Голда Меир. «По каким-то непонятным причинам Генеральный секретарь ООН У Тан уступил Насеру немедленно. Он ни с кем не посоветовался. Он не запросил мнения Совета Безопасности. Он даже не попросил дать отсрочку на несколько дней. Он согласился, на собственный страх и риск, немедленно убрать войска ООН. Они стали уходить на следующий же день, и 19 мая, под оглушительные аплодисменты египтян, ушло последнее соединение, и египтяне остались единственными стражами своей границы с Израилем.

Не могу описать, до чего болезненно меня поразила смехотворная капитуляция У Тана… А 22 мая, опьяненный своим успехом, Насер решил еще раз проверить, какова будет реакция мира, если он начнет настоящую войну против Израиля. Он объявил, что Египет возобновляет блокаду Тиранского пролива… Конечно, это был сознательный вызов…»

В 2002 году исполнилось 40 лет со дня выхода книги Барбары Такман «The Guns of August» («Августовские пушки»), которая у нас вышла под названием «Первый блицкриг: август 1914». Посвящена она событиям июля-августа 14-го года, когда разгорелась война, называемая по тем временам Великой.

Книга, чисто случайно, конечно, появилась в витринах магазинов в момент Октябрьского кризиса 1962 года (на Западе он называется Ракетным). И этот том имел выдающегося читателя — Джона Ф. Кеннеди. Об этом свидетельствует переводчик книги Олег Касимов.

Президента Соединенных Штатов поразил необратимый лавинообразный процесс сползания к войне… Президент сделал вывод, что Первая мировая, в сущности, разразилась в результате ложной оценки действий другой стороны. Он любил приводить эпизод обмена репликами между двумя германскими канцлерами. Бывший канцлер спрашивал: «Как же это случилось?», а его преемник отвечал: «Ах, если бы знать!».