Прокопий не знал покоя. Вместе с Печёрским он объезжал ближайшие сёла и деревни, создавая мощный партизанский отряд.
— Не быть белякам на советской земле! Не задушить им волю трудового народа, его стремление к свободе и счастью! — говорил он. Простые люди слушали Прокопия, и в их сердцах закипала ненависть к заклятым врагам.
Оставив плуги и бороны, взялись за винтовки жители гор. Ушли в партизаны фельдшерица и весёлый паренёк Костя.
Иван Печёрский принял командование сводным отрядом партизан. Связным у него был Янька.
Печёрский подарил мальчику казачью шашку. Правда, она была великовата, но зато с ней Янька выглядел настоящим кавалеристом.
Кирик вместе с Темиром, Мундусом и Кичинеем охраняли маралов на бывшей заимке Зотникова.
В Мендур-Соконе остались лишь женщины и дети.
Однажды на стойбище нагрянула банда Яжная. Налётчики сожгли избу-читальню, разгромили амбулаторию и баню. Когда бандиты ускакали, Бакаш припал к лежавшей на овчинах избитой бандитами матери.
— Мама, я уйду из Мендур-Сокона! — сказал он сквозь слёзы.
— Куда? — женщина с трудом приподнялась и посмотрела на сына.
— К Алмадаку, в партизанский отряд.
— Не примут тебя — ещё мал. Да и где искать отряд — тайга большая. Иди лучше к Темиру на маральник. Будешь помогать дедушке Мундусу и Кичинею.
Через несколько дней, когда мать поправилась, Бакаш ушёл на бывшую заимку Зотникова, но Темира там уже не застал. Его вызвал к себе Прокопий Кобяков.
Охотник приехал в село в полдень.
— А, Темир! — обрадовался Кобяков. Крепко пожав алтайцу руку, приступил прямо к делу:
— Вот что, Темир. На днях отряд Абраменко разбил банду кривого Яжная. Но главарь бежал и, по донесению людей Печёрского, направился через Тигирецкие белки в Казахстан. Так ли это, неизвестно. Ясно одно: он скрывается в тайге, и его нужно перехватить. Мы поручаем это тебе как коммунисту, хорошо знающему район Тигирецких белков. Если Яжнай не один, немедленно сообщи нам. Я подготовлю отряд.
— Завтра же отправлюсь в путь, — ответил Темир.
— Один?
— Нет, с Кириком.
Прокопий молча прошёлся по комнате.
— Повторяю, задание сопряжено с опасностью, значит, не для мальчика. Кстати, сколько ему теперь лет, тринадцать?
— Тринадцать, — подтвердил Темир и, боясь возражений Кобякова, сказал с теплотой: — Прокопий Иванович, хотел бы я брать Кирика или не хотел, он всё равно от меня не отстанет. К тому же Кирик — неплохой стрелок, и его помощь будет мне нужна для связи с вами.
— Так, — проговорил в раздумье Прокопий. — Ну, что ж, лишних людей сейчас нет. Пусть будет по-твоему. Только будь осторожен, — Кобяков вышел в соседнюю комнату и вынес оттуда лёгкий карабин. — Передай Кирику от меня в подарок. Вот и патроны, — Прокопий вытащил из ящика стола тяжёлую коробку с патронами.
Темир погладил гладкий ствол карабина.
— Лучшего подарка для Кирика не придумаешь, — с благодарностью промолвил он. — Мальчик давно мечтает о карабине… Да, чуть было не забыл! Кирик просил узнать, где сейчас Янька.
— Янька теперь связной в отряде Печёрского. Помнишь матроса?
— Ну как же? — глаза Темира потеплели. — Где его отряд?
— На Усть-Канской дороге сдерживает натиск Ершова.
Сообщив Кобякову план розыска Яжная, Темир собрался уходить. Прокопий его не задерживал.
— Зайди к Степаниде, она о тебе соскучилась, — сказал он, пожимая на прощанье руку Темиру.