— Что она говорит?
— Она говорит, — запинаясь, начал Кирик, — что русским лекарям не верит.
— А кому же она верит?
Кирик перевёл вопрос, по Куйрук, бросив палочку, которой она ковыряла пепел в очаге, отвернулась и не отвечала.
— Скажи, чтобы она вскипятила воду в казане, — сдвинув брови, строго оказала фельдшерица. — Я через полчаса зайду.
Фельдшерица и Кирик вышли из жилья.
В соседнем аиле нудно плакал ребёнок и раздавался сердитый женский голос.
У самого входа топтался привязанный телёнок. Фельдшерица погладила его по блестящей спине и повернулась к сидящей старухе. Та оказалась словоохотливой. Кивнув головой на люльку, вернее, на небольшую деревянную колодку, где перехваченный ремешком лежал ребёнок, она рассказала, что внучка Урмат день и ночь не даёт ей покоя.
Фельдшерица подошла к люльке, развязала ремешки и приподняла девочку. Дно колодки было мокрое и грязное. Фельдшерица переложила девочку на сухую одежду и сказала старухе, чтобы та выбросила колодку за дверь. Вымыв ребёнка, девушка вернулась в аил Темира и попросила дать ей помощницу. Потом вместе с двоюродной сестрой Темира, Танай, опять направилась к Куйрук.
Хозяйка, сидя у кипевшего казана, косо поглядела на вошедших и отрицательно покачала головой:
— Нет, своё счастье смывать не буду.
Лишь после долгих уговоров энергичной Танай удалось вымыть женщину.
Провожая девушек, Куйрук провела рукой по чистому лицу и раскрыла в улыбке беззубый рот.
Прошло несколько дней.
В аил белокурой девушки Сарыкыс — так стали звать фельдшерицу — всё чаще и чаще стали заходить жители Мендур-Сокона.
Следом за фельдшерицей в стойбище приехал бойкий паренёк. Остановил лошадь недалеко от аила Барамая и, не слезая с тележки, крикнул хозяев. Вышла Куйрук. Не выпуская длинной трубки изо рта, спросила:
— Чего тебе?
— Где живёт Темир?
Женщина показала.
Паренёк повернул лошадь и сопровождаемый лаем собак подъехал к аилу охотника.
Дверь открыл Мундус. Посмотрел добрыми старческими глазами на приезжего, оказал приветливо:
— Проходи, гостем будешь. Карабарчик, помоги выпрячь лошадь.
Возле таратайки приезжего уже толпились ребята, разглядывая с любопытством странный груз.
Приезжий снял полог, которым были закрыты книги и широкие листы бумаги, и весело позвал ребят.
— Ну, карапузик, неси-ка вот это в аил! — он передал пачку книг одному из мальчиков.
Тот неумело взял её в руки; бечёвка, которой была связана пачка, соскочила, и книги рассыпались.
Запахнув рваную шубёнку, мальчик присел на корточки перед раскрывшейся книгой и с любопытством стал разглядывать рисунки.
Рядом опустились на землю другие ребята.
На рисунке была изображена большая голова с длинными усами и широкой бородой. Из ноздрей и изо рта страшилища дул сильный ветер, пригибая степной ковыль. Перед головой на могучем коне сидел всадник с обнажённым мечом.
— Уй! — мальчик обвёл глазами своих товарищей и поманил Кирика к себе: — Кто нарисован?