Введение в языковедение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

§ 50. СЛОЖЕНИЯ

При сложениях в отличие от аффиксации соединяются в одной лексеме не корневая морфема с аффиксами, а корневая морфема с корневой же, в результате чего возникает единое новое сложное слово; таким образом сложение служит для словообразования.

Соединяться при сложении могут и полные корни, и усеченные, а также основы и целые слова в какой–нибудь грамматической форме.

Такие сложения также могут иметь две тенденции: механическую, агглютинирующую, и органическую, фузионную. В результате первой тенденции возникает сумма значений слагаемых элементов; например, в немецком языке: Kopfschmerz — «головная боль» (Kopf — «голова», Schmerz – «боль»), Augenapfel – «глазное яблоко» (Auge – «глаз», Apfel – «яблоко»), или в русском: профработа – «профсоюзная работа», стенгазета – «стенная газета»[ 463 ].

При второй тенденции значение целого не равно сумме значений слагаемых; например, в английском языке typewriter не «шрифт + писец», а «пишущая машинка»; killjoy не «убей + радость», а «человек, портящий всем настроение в обществе», или в русском паровоз –это отнюдь не «воз, движущийся силой пара», а «машина, движущая железнодорожные составы по рельсам».

Звуковые изменения и срастания частей сложения могут с течением времени превращать механическое сцепление морфем и даже слов в тесный сплав; например, в русском языке словосочетание спаси бог превратилось в неразложимое спасибо, ономь дьни – в намедни, пожалуй, староста – в пожалуйста (в произношении часто даже [пжалстΛ]); но такой тип сложений для русского языка не характерен. Древнегерманские словосочетания nachti gall – «ночи певица», или bruti gomo – «невесты муж» в немецком превратились в Nachtigall – «соловей», Brautigam – «жених», где хотя и можно выделить Nacht – «ночь» и Braut – «невеста», но вышедшие из употребления–gall, — gam превращают все слово в неразложимое.

Даже в таких случаях, как во французском cache–nez, где cache – «прячь», a nez – «нос», целое плохо разлагается, так как кашне употребляется для утепления горла, а не носа.

Богатой системой сложных слов обладали санскрит (литературный язык древних индийцев)[ 464 ], древнегреческий и латинский языки. Большинство сложений в этих языках создано искусственно; это слова книжные.

Богат разного типа сложениями современный русский литературный язык. Различные по своей продуктивности модели сложных слов, существующие в русском языке, можно прежде всего разделить по словообразовательному признаку: 1) через «соединительную гласную» и 2) без «соединительной гласной».

I тип (через соединительную гласную) имеет подтипы:

1) паровоз, землемер, где соединены корни (а не слова!) [пар-], [воз-], [з'эмл'-][ 465 ], [м'эр-], причем [воз-], [м'эр-] – глагольные корни, а не именные. Такие сложения возникают на базе подчинительных словосочетаний типа «возит паром», «возящий паром», «мерить землю», «мерящий землю»;

2) пароходство, земледелие, где корень соединен с «подобием слова», так как части [-ход–ств–о], [-д'эл'-иj–э] состоят из корня и суффикса и оформлены флексией, но самостоятельно не существуют в языке;

3) лесозаготовки, землеустройство, где корень через соединительную гласную связан с полным нормальным словом (заготовки, устройство).

Таковы подтипы русских сложных слов через соединительные гласные.

II тип (без соединительных гласных) имеет подтипы, в которых сочетаются усеченные слова и корни:

1) колхоз, профорг – усечение корней (коллективное хозяйство и профсоюзный организатор);

2) эсминец, наркомат – сочетание усеченного корня прилагательного (эскадренный, народный) и полного слова с «вынутой серединой» (мин[онос]ец, ком[иссари]ат);

3) профбилет, главвино – сочетание усеченного корня или слова с полным нормальным словом (билет, вино).

Сюда же примыкают и такие типы слов, как киноактер, вакуум–аппарат, фотостудия, кают–компания, стон–линия, икс–лучи, «Ната–вальс»[ 466 ] эхо–вариант[ 467 ], а также: Волховстрой, Тулауголь, Андреевуголь и т. п.[ 468 ].

Эти типы можно подразделить и по иному принципу: случаи 1 и 2 из обоих типов представляют собой действительно слова, где одно лексическое значение, и они следуют фонетическим законам слов в русском языке: [пƏрΛвос], [пƏрΛхот], [главл'ит], тогда как слова из случая 3 обоих рядов показывают, что это собственно не сложные слова, а словосочетания [л'эсл/зƏгΛтоф'к'и], [глаф/в'и–но], так как в этих случаях: 1) имеется два ударения (первое – слабое, второе – сильное), 2) вследствие этого гласные первой половины такого мнимого «сложного слова» не подчиняются обычной схеме редукции, да и ритмика получается иная, 3) если первая часть «сложения» оканчивается на звонкую согласную, эта согласная оглушается не только перед глухой следующей половины, но и перед сонорной и гласной – главснаб[глаф/снап], главрыба [глаф/ рыба], главэнерго [глаф/ынэргΛ], 4) если на стыке 1–й и 2–й части встречаются твердая и мягкая согласные, то первая не теряет своей твердости (главвино [глаф/в'ино], так же как и сочетание имени и отчества Лев Викторович [л'эф/в'йктƏрƏв'Əч], где явно два слова), 5) кроме этих фонетических показателей, есть и грамматический показатель: возможность вставить (интерполировать) отдельное слово (хотя бы и служебное) между двумя частями этого мнимого сложения: на хлебозаготовки я не поеду, но на лесо же заготовки я поеду заранее; в избе–читальне был, а в сель то совет и не успел зайти и т. п., чего нельзя производить с примерами 1–й группы; например, невозможно сказать: в сов же хозе я был, в кол то хоз зашел и т. п.

К подобным «мнимым сложным словам» в русском языке относятся и все разновидности сложносокращенных слов типа киноактер, фотолаборатория и типа стоп–сигнал, агитпункт, икс–лучи, альфа–лучи, а также и аббревиатурные: АНТ–25, ТУ–114, МЭЗ–15, МПО–2 и т. п.

Во французском языке сложные слова – чаще всего или словосочетания, или лексикализованные до конца словосочетания; сочетания императива глагола и прямого объекта: rendez–vous – «свидание», pince–nez – «пенсне», cache–nez – «кашне», tire–bou–chon – «штопор», существительного с причастием: serre–joint – «струбцинка»; двух существительных с предлогом: pied–a–terre – «квартира для временного проживания», rez–de–chaussee – «нижний этаж» и т. п.

В английских сложениях чаще всего наблюдаются те же явления (stone–wall, blackbird, killjoy и т. п.)[ 469 ].

Немецкий язык исключительно богат разными видами сложений (Handschuh – «перчатка», Wanduhr – «стенные часы», Grofb–vater — «дед», Kaufmann – «купец», Icherzahlung – «рассказ от первого лица», Stundenplan – «расписание уроков», Kindergarten – «детский сад», dummklug – «осторожный до глупости», zuckersüβ – «сладкий как сахар» и даже Dampfschiffahrtgesellschaftsdirektorsstell–vertretersgemahlin – «супруга заместителя директора общества пароходных сообщений» (Süttег1in). Последний пример, где много форм родительного падежа на–s, а так же и без этого–s показывает, что не все то, что считается сложным в немецком языке, действительно сложные слова; во многих случаях это примеры в той или иной степени лексикализованных словосочетаний.

§ 51. СПОСОБ СЛУЖЕБНЫХ СЛОВ

Грамматические значения могут выражаться и не внутри слова, а вне его, в его окружении, и прежде всего в сопровождающих знаменательные слова служебных словах. Служебные слова освобождают знаменательные от выражения грамматики[ 470 ] или сопровождают словоизменительную аффиксацию.

Служебные слова, как уже выше сказано, лишены номинативной функции, так как ничего не называют и лишь показывают отношения между членами предложения (предлоги, союзы) или между предложениями (союзы), а также указывают некоторые грамматические значения, не зависящие от сочетания слов в предложении (артикли, частицы, вспомогательные глаголы, слова степени). Это квалификативные отношения, например определенность и неопределенность, число и т. п.

Служебные слова часто выполняют ту же роль, что и аффиксы, ср. Я хотел согреть себя чаем, где отношение дополнения чаем выражено падежной флексией, а в предложении Я хотел согреть себя посредством кофе, где то же самое выражено служебным словом, именно предлогом посредством. Или: Маша красивее Наташи и Маша более красива, чем Наташа, и т. п.

Если отношение слова кот к другим членам предложения в русском языке выражается падежными флексиями: кот, кота, коту, котом и т. п., то во французском, где нет склонения существительных, те же грамматические связи выражаются предлогами или их отсутствием: Ie chat — «кот» (без предлога с артиклем), du chat – «кота», аи chat – «коту» (с предлогами), par Ie chat – «котом» (предлог с артиклем).

Но так как они все–таки слова[ 471 ], то спрашивается, как же в этом случае распределяется лексическое и грамматическое значение? А. И. Смирницкий писал: «Значения отношений могут быть и не грамматическими значениями. Так, они являются лексическими, если оказываются основными, центральными в семантике слова, если выражаются отдельным конкретным словом. Для того чтобы быть грамматическими, отвлеченными от конкретности слова, значения отношений должны быть лишь дополнительными при основных, центральных, вещественных значениях слов, в составе самих данных слов; лишь при этом условии они обладают необходимой для грамматического строя обобщенностью и абстрактностью. В самом деле, если предлог нa есть отдельное слово, а не префикс, то выражаемые им значения пространственных, временных и прочих отношений являются основными его значениями, принадлежащими ему как данному конкретному слову, отличному, например, от под, при и т. п.: как выражаемые им эти значения не мыслятся в отвлечении от его лексической словарной конкретности»[ 472 ].

[463] Конечно, и в таких случаях налицо известный идиоматизм целого, так как не всякая газета, повешенная на стену, – стенгазета, а профработа не охватывает работу машинистки или курьера в профсоюзном центре.

[464] См. о древнеиндийских сложениях работу Вяч.Вс. Иванова и В. Н. Топорова «Санскрит» (М., I960).

[465] Этот случай нагляднее всего показывает, что это не словá (слóва [з'эмл'-] нет), а корни.

[466] Фортепьянная пьеса П. И. Чайковского.

[467] Термин шахматной композиции.

[468] Оставляем в стороне другие имеющиеся в русском языке типы сложных слов, как полушубок, пятилетка, скопидом, вертишейка, так как они непродуктивны и не являются основными моделями русских сложных слов; по тем же соображениям не представляют интереса такие «неудобные» для синтаксиса сложные по сокращению слова, как: управделами, завкадрами, комроты, начполитотдела, помкомвзвода и т. д.

[469] О различии словосочетания black bird – «черная птица» и сложного слова blackbird – «дрозд» (который может быть и альбиносом, т. е. белым) см.: Глисон Г. Введение в дескриптивную лингвистику / Русский пер., 1959. С. 84, а также ст.: Ахманова О.С.,Смирницкий Л. И. Образование типа stonewall в английском языке // Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР. Вып. II, 1952.

[470] Это не значит, что такие знаменательные слова, не показывающие в своем составе грамматических значений, стоят вообще вне грамматики; они как части речи обязательно находятся в распоряжении грамматического строя языка.

[471] Некоторые лингвисты называют их слова–морфемы, что имеет известное основание для лексикологии, но требует особых разъяснений для грамматики; думаем, что это все–таки не морфемы, а слова (см. гл. VII, § 79).

[472] Смирницкий А. И. К вопросу о слове (проблема «тождества слова») // Труды института языкознания АН СССР, 1954. Т. 4. С. 15–16, сноска.