Введение в языковедение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Различие однокорневых непереходных и переходных глаголов в русском языке имеет регулярное выражение через перемену класса глагола (как: чернеть – чернить, молодеть – молодить» т. п.); по–немецки это же различие выражается переменой вспомогательного глагола: schwarz werden – «чернеть» (буквально: «черным становиться») и schwarz machen – «чернить» (буквально: «черным делать»), где знаменательное слово не глагол, а прилагательное.

Во французском языке понудительное значение в глаголе выражается вспомогательным глаголом faire – «делать», откуда возможны такие «составные формы», как faire faire – «заставить делать» (буквально: «делать делать»), где первое faire – вспомогательный глагол, а второе faire – знаменательный глагол.

Обычно в языках в качестве вспомогательных употребляются глаголы со значением «быть» и «иметь»; немецкие sein, haben; английские be, have; французские etre, avoir; русское быть – и как член «составной формы» Я буду читать и т. д. с инфинитивом знаменательного глагола, и как связка – элемент составного сказуемого, где в качестве знаменательного (присвязочного) слова могут быть любые части речи (но только не глагол в инфинитиве!): Я был болен; Он был учителем наших детей; Жаль было отца[ 487 ], На улице было холодно; Крепость была взята. В русском языке глагол иметь как вспомогательный почти не употребляется, за исключением устарелых торжественных формул: Погребение (или заседание) имеет быть, где быть –знаменательный глагол, a имеет – вспомогательный.

В некоторых языках сочетание знаменательного и вспомогательного глагола может лексикализоваться в одно слово; например, в украинском языке такие формы простого будущего времени (из бывшего сложного), как: писатиму, писатимеш, писатиме – «я буду, ты будешь, он будет писать», где–иму, — имеш, — име – бывший вспомогательный глагол иметь.

Для выражения особых видовых оттенков начинания или завершения процесса в русском языке употребляются как вспомогательные глаголы начать и кончить; ср. «Он начал петь» (= он запел); «Он кончил звонить (= он отзвонил) и т. п.

В качестве связок могут употребляться и различные «глаголы движений, намерений» и т. п., например: «Он сел обедать»; «Он пошел гулять»; «Он намеревался уехать»; «Oн хотел сказать» и т. п.

Связки также могут быть и нулевыми, ср.: Он был болен – прошедшее время, показанное связкой был, и Он болен – настоящее время, показанное нулевой связкой, т. е. отсутствием связок был, буду, что показывает прошедшее и будущее время по сравнению с отсутствием связки – настоящее время (см. об этом ниже, § 61).

6. Слова степени– это те бывшие «наречия степени», которые сопровождают качественные прилагательные и наречия при образовании степеней сравнения: «Она более красива»; «Она очень красива»; «Он рассказывал более увлекательно» и т. п.; ср. во французском языке употребляющиеся для этой цели слова plus, moins;в английском more, most и т. д. От соответствующих наречий слова степени отличаются тем же, чем отличаются наречия от деепричастий и существительных в косвенных падежах, т. е. особым типом выражаемой абстракции и соотношения лексического и грамматического значения (см. выше, § 43), а также особыми синтаксическими свойствами (свойства сочетаемости с другими лексемами). В качестве «слов степени» могут выступать и местоименные по происхождению слова: «Она самая красивая»; «Она всего красивее».

7. Пусты е слова. Некоторые служебные слова не образуют особо четкой категории, но в их «служебности» не приходится сомневаться, так как они сопровождают знаменательные слова и выражают такие грамматические оттенки, которые в других языках выражаются аффиксами. Так, в турецком и английском языках, где нет категории грамматического рода, бывает потребность различать пол животных; тогда на помощь приходят «пустые слова»; например, в английском the catu в турецком kedi – и «кот», и «кошка», когда же это требуется различить, то в английском используются местоимения he – «он» и she – «она», а в турецком слова erkek – «самец» и dişi – «самка», поэтому:

И в русском бывают аналогичные случаи: ворон–самец, ворон–самка; рысь–самец, рысь–самка; а также женщина–врач, мужчина–прачка (Станюкович) и т. п.

Во многих языках нет аффиксальных возможностей образовать уменьшительные существительные типа книжечка, котенок и т. п. (или же такие возможности малоупотребительны), тогда приходят на помощь слова со значениями «сын», «маленький» и т. п., и они берут на себя роль «пустых слов», показателей данного грамматического значения. Так, в китайском языке [roy3][ 488 ] – «собака», [эрл] – «сын», а [rоу3 эрл] – «щенок»; во французском chat – «кот», petit – «малый», «маленький», a Ie petit chat – «котенок»; в английском book – «книга», little – «маленький», a a little book – «книжечка» (ср. a small book — «маленькая книга»). Таково же употребление слова со значением «сын» при имени отца для выражения того, что в русском составляет отчество: древнееврейское Бен–Акиба, арабское Ибн–Искандер, тюркское Гулам–Оглы и т. п.; ср. в официальном русском языке XVIII–XIX вв. Иван Никифоров сын Довгочхун (Н. В. Гоголь) и т. п.

§ 52. СПОСОБ ПОРЯДКА СЛОВ

Как уже выше было сказано, линейность речи позволяет ее рассматривать как цепь с последовательно расположенными во временной (а на письме – и пространственной) последовательности, причем порядок расположения звеньев этой цепи (ее сегментов) может иметь значимость. Это относится и к фонемной цепи (ср. тук, тку, кут и т. д., см. гл. I, § 5), и к морфемной цепи в составе лексемы (ср. в немецком языке Kindchen – «ребятенок», а Kinderchen – «ребятишки» от Kind – «дитя» или в тюркских глаголах, например, в казахском: барды – «он ушел», а бармады – «он не ушел» и т. п.); то же может относиться и к цепочке слов, образующих высказывание, где во многих случаях перемена места лексем в речевое цепи (перестановка слов) может служить выразительным средством для грамматических значений. Это очень различно для тех языков, где слова могут своим изменением показывать свою роль в предложении и где слова морфологически не меняются и только по порядку слов в предложении можно понять, что есть подлежащее, что есть дополнение и иные смысловые моменты, связанные не только с оформлением отдельных слов, но и с их порядком в целом.

Есть языки, в которых такие грамматические отношения, как отношения подлежащего и дополнения (субъекта и объекта) не зависят от порядка слов; например, в латинском языке высказывание о том, что «отец любит сына», можно изложить шестью разными «порядками»: 1) pater amat filium; 2) pater filium amat; 3) amat pater filium; 4) amat filium pater; 5) filium pater amat; 6) filium amat pater, где pater – «отец» всегда остается подлежащим, а filium – «сына» – дополнением.

Конечно, какой–то один из этих порядков является более привычным, обычным и нормальным; это норма нейтрального высказывания; остальные могут быть использованы со стилистическими целями.

В других языках это бывает иначе: если перевести приведенное латинское предложение или аналогичное на разные языки, то в разных языках вопрос о роли порядка слов получает различное решение:

латинский: pater amat filium; mater amat filiam;

русский: отец любит сына; мать любит дочь;

немецкий: der Voter liebt den Sohn; die Mutter liebt die Tochter;

английский: the father loves the son; the mother loves the daughter;

французский: Ie pere aime Ie fils; la mere aime la fille.

В латинском языке порядок слов (как было указано выше) не выражает грамматических значений, и тем самым возможны любые перестановки слов в предложении без изменения значения целого, тогда как в других языках это не так.

В русском для существительных женского рода на–а, — я и для существительных мужского рода одушевленных дело обстоит так же, как и в латинском: сестра любит собаку, отец любит сына (возможны любые перестановки без изменения грамматических значений), но для существительных неодушевленных мужского рода, для существительных среднего рода и женского рода на мягкую или шипящую согласную и для всех несклоняемых существительных дело обстоит иначе; ср. стол царапает стул, бытие определяет сознание, цепь дробит кость, кенгуру делает антраша, где понимание того, что есть подлежащее, а что – дополнение, определяется только местом: до сказуемого или после него. В немецком все зависит от формы артикля: для женского и среднего рода он не различает именительного и винительного падежа, для мужского артикль может различать подлежащее (der) и прямое дополнение (den); в английском же и французском, где нет склонения существительных и артиклей, понимание того, что есть подлежащее и что – прямое дополнение, всецело зависит от порядка слов.

Порядок слов может также различать определение и определяемое. В русском языке этого, как правило, не требуется, потому что формы прилагательного–определения и существительного–определяемого различны; ср. круглый дом и домашний круг; однако в таких случаях, как глухие ученые и ученые глухие, только порядок слов показывает, что – определение и что – определяемое.

Есть и такие языки, где для данного грамматического отношения порядок слов является решающим; так, например, в казахском языке (где существительные и прилагательные, как правило, не различаются) только по порядку слов можно установить, что является определяемым («существительным») и что определяющим («прилагательным»): сагат калта – «часовой карман» (карман для часов), а калта сагат – «карманные часы», ыдыс темир – «посудное железо» (железо для изготовления посуды), а темир ыдыс – «железная посуда». Аналогичные явления встречаются и в английском языке, где есть особые прилагательные, многие существительные по конверсии могут выступать в роли прилагательных; бывает и так, что два слова могут стоять в прямом и обратном порядке (как в казахском языке).

Порядок слов для выражения этого грамматического отношения может быть различным в разных языках; так, глухие ученые по–французски les savants («ученые») sourds («глухие»), а ученые глухие – les sourds («глухие») savants («ученые»), т. е. противоположность тому порядку, который принят в русском.

В тех языках, где порядок слов фиксирован для выражения грамматических отношений, он с трудом может быть использован для стилистических целей, и, наоборот, в языках, где порядок слов свободен, перестановка слов, в широком смысле инверсия[ 489 ], – очень сильное стилистическое средство; ср. в русском: Я видел отца – Видел я отца – Отца я видел – Отца видел я и т. п.

Так называемый «твердый порядок слов» в латинском и в значительной мере в немецком языке – традиция стилистическая, а отнюдь не грамматическая.

§ 53. СПОСОБ УДАРЕНИЯ

[487] В случае: Жаль было уезжать инфинитив уезжать не входит в составное сказуемое, а является отдельным членом предложения.

[488] Здесь надстрочное 3 обозначает «третий тон» китайского языка, а не знак сноски.

[489] Инверсия – от латинского inversio – «перестановка».