Игра на выживание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ладно, Тео.

Рамон не спал, Теодор чувствовал это, лежа рядом с ним в темноте. В конце концов Теодор заснул, но вскоре проснулся от легкого движения продавленного матраца, в то время, как Рамон очень осторожно выскользнул из-под одеяла и встал с кровати. Рамон принялся медленно расхаживать взад-вперед по комнате, время от времени касаясь рукой левого виска, но не обхватывая голову руками и даже не шепча проклятия, которые он иногда бормотал во время приступов головной боли. Рамон говорил, что эта боль похожа на острый железный крюк, пронзающий его мозг, на некий инородный объект, и это сравнение неизменно напоминало Теодору о том железном пруте, которым его когда-то избивали.

Глава 20

— Мистер, вам нужен гид? Вы американец? Я говорю по-английски!

— У меня есть машина. Хотите прокатиться? Экскурсия по городу! Всего двадцать пять песо! Вон моя машина, сеньор!

— Нет, спасибо, мы с другом вышли просто прогуляться, — по-английски отказался Теодор. Они стояли на тротуаре перед мощным зданием хлебных складов, на стенах которого ещё были заметны следы от пуль — свидетельство атаки Идальго[31] во время народного восстания. Это было самое известное здание в городе.

Они отправились дальше, но двое или трое самозваных гидов продолжали следовать за ними по пятам. Рамон остановился и оглянулся, бросая взгляд на дверной проем и украшенный лепниной угол, где, наверное, в течение нескольких месяцев провисела, разлагаясь на жаре, голова Идальго, выставленная как предостережение всем, кто только ещё посмеет восстать против испанцев.

— Сеньоры, хотите увидеть Пантеон? — раздался голос подростка у самого локтя Теодора. — Я могу вас проводить. Мумии и…

— Нет, спасибо, не надо, — сказал Теодор, доставая из кармана ключи от машины. Они собирались ехать в Пантеон.

Притихшие мальчишки стояли полукругом и с восхищением разглядывали автомобиль. «Там так много улиц, сеньор!» «Улицы с односторонним движением! Вам нужен гид!» «По тем дорогам вы на такой машине не проедете, сеньор. Я провезу вас на своей всего за двадцать пять песо. Я покажу вам весь город.»

Следуя указаниям Рамона, Теодор направился на запад, вверх по улице, и проехав по извилистым улочкам с односторонним движением неподалеку от прекрасной «Улицы Священников» с её мощными розовато-желтыми стенами без окон и с мостом, словно перенесенным сюда откуда-то из средневековой Европы, вырулил в конце концов на дорогу, ведущую все в том же западном направлении. Город остался позади, и теперь в окна машины залетал свежий, теплый ветерок. У Теодора не было никакого желания смотреть на мумии, но раз уж избежать этого мероприятия было никак нельзя, то это утро казалось вполне подходящим временем для этого, как, впрочем, и любое другое. Мир был полон яркого солнечного света и все вокруг жило, дышало. Вдали виднелись зеленеющие верхушки деревьев, и этот пейзаж был столь великолепен, что он, пожалуй, мог бы провести целый день, любуясь им.

— Вот сюда, — сказал Рамон, наклоняясь вперед, чтобы получше разглядеть дорогу, потому что Пантеон находился ещё выше, на вершине холма, возвышавшегося справа от них.

Теодор увидел длинную стену, о высоте которой издали судить было трудно, опоясывающую вершину небольшого плато. К ней вела извилистая дорога. На стене красовалась та же надпись, что украшала стены кладбища, где была похоронена Лелия:

По указанию сторожа, дежурившего у ворот, он заехал на небольшую площадку, с двух сторон окруженную отвесными обрывами. Паренек лет шестнадцати тут же подбежал к машине и поинтересовался у Теодора, не нужно ли ему припарковать машину. Теодор поблагодарил и отказался.

— В прошлом месяце машина упала с обрыва. А я уже привык обращаться с американскими машинами, — по-английски сказал паренек.

Для того, чтобы развернуться, места здесь было явно недостаточно, но мальчишка продолжал авторитетно разводить руками, словно ему только того и было нужно — чтобы Теодор попробовал развернуться и сорвался бы в пропасть. Теодор припарковал машину рядом с другим автомобилем, поставив её передним бампером к кладбищенской стене. На обратном пути ему придется просто сдавать назад до выезда на дорогу, где уже можно будет развернуться.

Они прошли через ворота, и перед ними раскинулось целое поле могил и склепов, окруженное каменной стеной высотой в три человеческих роста и шириной в длину гроба. В кладбищенских стенах были устроены ячейки, закрытые квадратиками каменных плит, на каждой из которых было вырезано имя и даты. Земля под ногами была желтоватой и сухой, такой же, как и на том кладбище, где покоилась Лелия, словно ноги тысяч скорбящих вытоптали все до единой травинки. И все же голубоватые тени, отбрасываемые надгробьями и могильными камнями, зеленоватые следы влаги на камнях стен и живые и искусственные цветы — свежие, увядшие и сухие — в банках из-под растворимого кофе и джема, придавали кладбищу сходство с картиной Жоржа Сера,[32] и оно уже не казалось Теодору таким уж мрачным. Он подошел к одной из пустых ячеек и заглянул внутрь. Она была выложена обыкновенным красным кирпичом. Очевидно, гроб был убран, так как на земле стояла прислоненная к стене квадратная каменная плита: Мария Хосефина Баррера 1888–1937. Покойся с миром.

— Здесь склепы сдаются внаем, — пояснил Рамон, — и если родственники не в состоянии оплатить аренду, то тело оттуда убирают.

Теодор кивнул. Ему когда-то уже приходилось читать об этом. Некоторые из трупов становятся знаменитыми мумиями, а от остальных просто избавляются, как от ненужного хлама.

— Мумии вон там, — сказал Рамон, указав на дальнюю стену.

Теодор последовал за ним. Небольшая площадка у дальней стены была вымощена бетонными плитами. Одна из таких плит была убрана, и на её месте виднелся лаз. Снятая с него деревянная крышка лежала рядом на земле.

Подойдя к лазу, Рамон остановился, и жестом велел Теодору спускаться, пропуская его впереди себя. Под глазами Рамона темнели круги, своим оттенком чем-то напоминавшие камни, из которых были вытесаны окружавшие их кладбищенские надгробья.

Вниз от лаза вела железная винтовая лестница. Теодор в последний раз огляделся по сторонам. Две женщины в черном скорбно склонились над могилой, находящейся довольно далеко слева от него. Молодой человек вошел в ворота. Теодор взглянул себе под ноги и начал спускаться в подземелье. Ему казалось, что ступеньки приведут его в небольшое помещение, похожее на темницу, но оказавшись внизу и увидев по обеим сторонам от себя тускло освещенные коридоры, он вдруг почувствовал себя ребенком, которого бессовестно обманули. За какое-то мгновение в его мозгу пронеслись обрывки воспоминаний, в основном то, что когда-то ему довелось услышать от Рамона. Когда же его глаза мало-помалу привыкли к полумраку, то он с ужасом увидел, что мумии лежали прямо у его ног, слева от него. Они были выложены рядком, плечом к плечу, до самого конца коридора, где были выставлены ещё несколько экспонатов. Некоторые из них были одеты полностью или частично, но большинство тел все же были совершенно обнаженны.

Рамон оглянулся и посмотрел на щупленького мужичка в сером костюме, спускавшегося по лестнице вслед за ними.

— Хотите посмотреть на мумии? — вежливо справился мужичок, хотя это было и так вполне очевидно.

— Si, — ответил Рамон.

Мужичок включил дополнительное освещение и шагнул под своды одного из коридоров и остановился, как бы обозначая тем самым их дальнейший маршрут.

Теодор вошел в коридор, Рамон последовал за ним. На лестнице снова раздались чьи-то шаги, отдающиеся гулким эхом от стен бетонного туннеля. На мгновение Теодор задержал взгляд на лице Рамона — что тот был сосредоточен, но при этом совершенно спокоен — а затем перевел его на мумии. Не то что бы ему было очень интересно, просто он знал, что Рамон непременно постарается проследить за тем, чтобы он уделял им надлежащее внимание. Кожа мумий была бледно-желтой, похожей на старый пергамент. Почти у всех тел были черные, высохшие свалявшиеся волосы на голове и внизу живота. Иссохшие груди женщин висели мешочками, словно сдувшиеся воздушные шарики. Дыхание Теодора стало частым и поверхностным. Воздух в подземелье был спертым, и как будто чуть с кислинкой — он не знал, откуда этот запах, но ему было совершенно ясно, что нормальному живому человеку дышать здесь совершенно нечем.

Тщедушный смотритель стоял рядом, невозмутимо глядя перед собой и вежливо улыбаясь. Строгий, хоть и не идеально сшитый костюм и шляпа придавали ему ещё более абсурдный вид. Похоже, он готовился начать свою лекцию, хотя, возможно, он уже слишком устал за день, и у него не было сил в очередной раз повторять все сначала. Во всяком случае, Теодор очень на это рассчитывал.

В коридоре появился ещё один посетитель — какой-то парнишка как ни в чем не бывало прошел мимо них, и Теодору показалось, что это был один из тех мальчишек, что набивались им в провожатые ещё в городе, у здания хлебных складов, и он ожидал, что теперь юный экскурсовод начнет отпускать свои собственные комментарии насчет мумий. Теодор медленно пошел в конец коридора, задержавшись на мгновение, чтобы заглянуть в пустые глазницы мужчины, челюсть которого была опущена, как если бы он храпел во сне, и во рту виднелось несколько уцелевших зубов. Теодор невольно подметил, что половой член у мумии отсутствовал, но в следующий момент он увидел и его иссохший, похожий на шнурок и узнаваемый разве только по местонахождению.

[31] Мигель Идальго-и-Кастилья (1753–1811) — мексиканский священник, руководитель народного восстания против испанских завоевателей. Потерпел поражение, был захвачен испанцами и казнен.

[32] Жорж Сера (1859–1891) — французский художник-неоимпрессионалист.