Игра на выживание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рамон вышел из церкви и на мгновение задержался на пороге, удерживая одной рукой кожаный полог, как если бы ему не хотелось выпускать его, или же он не знал, в какую сторону ему идти. Теодор поднял руку и крикнул: «Рамон!» Вынув бумажник, он достал деньги, расплатился, подождал, пока ему дадут сдачи, после чего дал официанту песо «на чай». Рамон тем временем перешел через улицу. Он кивнул Теодору, и они молча пошли по тротуару, возвращаясь в пансион. Рамон первым нарушил молчание.

— Тебя не впечатлили мумии?

— Нет, ну что ты! Я очень даже впечатлен!

— Думаю, со временем ты поймешь, что они помогли тебе измениться. — Рамон шел с гордо поднятой головой. Он был очень оживлен, как бывало с ним всегда после посещения церкви.

Это заявление заставило Теодора призадуматься.

— А тебя они изменили?

— Да. Не сегодня. Давно. Ведь я видел их и раньше. Они — напоминание нам, — продолжал Рамон, глядя строго перед собой. — Они напоминают нам о том, что тело для человека не главное.

— Ну да. После того, как он умер.

— А ещё о том, что смерть коротка, а жизнь вечна.

— Жизнь вечна? — удивленно переспросил Теодор, но в следующий момент понял, что иного ответа он и не ожидал.

— Я так сказал? — с улыбкой спросил Рамон. — Нет, я имел в виду совсем другое. Если, конечно, не подменять понятия, как это делают некоторые.

— А ты? Ты сам этим грешишь?

Рамон нахмурился, но продолжал улыбаться.

— Может быть, все может быть. Иногда эта жизнь представляется мне лишь ожиданием, подготовкой к чему-то. Тео, ты понимаешь, что я имею в виду? — радостно спросил он, бросая взгляд на Теодора.

— Да, — с сомнением ответил Теодор. Воспринимать «жизнь», как вечность в аду — что за извращение, чему тут радоваться? Или же, возможно, он надеялся на искупление или на нечто лучшее? Теодор решил благоразумно не заводить больше разговоров на эту тему, чтобы не нарушить неловким вопросом или замечанием ход той рискованной воображаемой шахматной партии, которую Рамон мысленно разыгрывал с самим собой. Рамон начал говорить о красоте города.

Глава 21

Во второй половине того же дня Теодор предпринял ещё одну попытку снять номер в отеле «Ороско». Управляющий посетовал на небывалый приток туристов в город «под конец карнавала». Он предпочел разговаривать с Теодором по-английски. Имя Теодора было в списке ожидания, так что дней через пять или даже и того меньше, номер для него должен освободиться. Затем Теодор позвонил в Мехико Саусасу и продиктовал дежурному офицеру название пансиона, в котором они с Рамоном остановились — «Лос-Папагайос». Самого Саусаса на месте не оказалось.

К пяти часам Теодор вернулся с прогулки. Он побывал у отеля «Санта-Цецилия», где сделал акварельную зарисовку панорамного пейзажа города. Этот рисунок он приколол кнопкой у себя над кроватью — вызывающе яркое, красно-серое цветовое пятно на фоне унылого, безрадостного интерьера комнаты. Его комната была точь-в-точь такой, как и расположенная за стеной комната Рамона. Все та же двуспальная кровать с довольно хлипким и ненадежным, но зато украшенным витиеватым узором каркасом, жесткий стул, высокий коричневый шкаф для одежды с отломанной правой дверцей, бело-розовый ночной горшок под кроватью и небольшое металлическое распятье над столом, на котором стояла лохань и кувшин для умывания, а рядом графин с питьевой водой, на горлышко которого был насажен перевернутый стакан. Во дворике оживленно перекликались попугаи, как если бы пятеро или шестеро из них играли в карты, и по ходы игры им всем приходилось что-то по очереди выкрикивать. У фонтана медленно наполнялись водой ведра — тонкая струйка воды гулко ударяла о железное дно, затем тональность менялась, становясь все выше и выше, затем все ненадолго стихало и повторялось вновь. Швабры и тряпки без конца шаркали по бело-голубой и безупречно чистой плитке. Создавалось такое впечатление, что хозяева пансиона — отец, мать, две их дочери и оба сына — помешались на уборке двора, и этот ритуал превратился в главное дело всей их жизни.

— Конча, ты не видел швабру?

— Чего?

— Швабру!

— Не-а.

Шшшух! Вода растекается по камням и все стихает.

Мальчишка за окном беззаботно рассмеялся, и, услышав его смех, Теодор тоже улыбнулся. В пансионе царила атмосфера безмятежного счастья, и Теодора все здесь устраивало, даже простая еда, но все же ему хотелось, чтобы Рамон жил в уютной, хорошо обставленной комнате, и чтобы туалет находился бы не во дворе за дощатой дверью. Ему очень не хотелось, чтобы хоть что-нибудь напоминало Рамону о его квартире в Мехико.

Диалог за окном тем временем продолжался:

— Хуан, а ты не видел швабру?

— Не-е. Спроси у Долорес.

Блям-блям-блям… Очередное ведро наполнялось водой.

Теодор лежал на кровати, убаюкиваемый голосами, усиливаемыми четырьмя стенами, окружающих внутренний дворик, и лишенными смысла, так что слова становились не более, чем абстрактными символами.

— Не-ет, Мария, — раздался девичий голосок. — Ты имеешь в виду швабру с той длинной ручкой?