Игра на выживание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В день отъезда, седьмого числа, около девяти часов утра Иносенса пришла со двора, где она поливала цветы, держа в руках большой конверт из коричневой оберточной бумаги.

— Глядите, сеньор! Ведь это ваш дневник, не так ли?

Теодор укладывал чемоданы в гостиной. Конверт был незапечатан. И в нем лежал его дневник.

— Только Рамону не говори, — прошептал он Иносенсе, так как дверь в комнату Рамона была открыта. — Где ты это нашла?

— Между прутьями ворот. Как вы думаете, кто мог это туда положить?

— Не знаю, — признался Теодор, а про себя подумал: «Вот тебе и охрана.»

— Неужели Рамон? — испуганно ахнула Иносенса.

— Нет, Иносенса. Он был украден позапрошлой ночью — вместе с другими вещами. Но Рамону я об этом не сказал. Вот и все. Так что и сейчас ничего ему не говори. Поняла? А о находке я просто сообщу капитану Саусасу.

Иносенса кивнула, но вид у неё был озадаченный.

Теодор дождался, когда она выйдет из комнаты, а затем нетерпеливо раскрыл и перелистал свой дневник. Все осталось, как было, все страницы на месте, никаких новых пометок. Он уже собирался закрыть тетрадь, когда заметил, что вложенная под первую страницу обложки большая фотография Лелии пропала. И с большим опозданием он подумал о возможных отпечатках, которые только что оказались уничтожены его собственными пальцами. Закрыв дневник, Теодор заметил на одном из уголков кожанного переплета царапину длиной примерно в три дюйма. Такой след мог остаться от соприкосновения с гравием, острием ножа или кошачьим когтем.

Глава 19

Теодор бывал в Гуанахуато три или четыре раза, но ему никогда не приходилось задерживаться там больше одного дня. Для него это был особый город, один из самых любимых, куда хотелось приезжать снова и снова. В Мексике было немало и других старинных городков с акведуками и заброшенными шахтами, где некогда добывали серебро, но в Гуанахуато все эти прелести маленьких городков сочетались наилучшим образом, как на хорошо скомпонованной картине. Когда Теодор думал о Гуанахуато, в его воображении возникал панорамный вид городка, раскинувшегося среди холмов в окружении гигантских гор; город изысканных, хотя и поблекших от времени, розовых, золотисто-коричневых и желтых тонов. Однажды он даже зарисовал этот свой воображаемый пейзаж. Получилась маленькая картина, ибо хоть город и раскинулся довольно широко, но все в нем казалось чрезвычайно миниатюрным, таким, чтобы было удобно охватить взглядом и уместить в душе и памяти. Эта картина висела в спальне у Лелии, и о её дальнейшей судьбе Теодору ничего не было известно. Возможно, никто даже не подозревает о том, что это он нарисовал. Подписывать её он не стал, так как подпись нарушила бы всю композицию.

Городок Гуанахауто находился в стороне от главного шоссе, и в нем была лишь одна-единственная хорошая дорога, по которой можно было попасть в город (равно как и уехать из него). Она делала поворот у Силао и бежала извилистой змейкой по дну узкого Каньона-де-Марфил. Затем дорога начинала постепенно взбираться вверх по склону, откуда открывалась панорама безлюдных равнин и гор, а затем снова шла под уклон, опускаясь на самое дно темного ущелья, куда никогда не заглядывало солнце. Виднеющиеся вдалеке, у самого горизонта, горы были окутаны голубой дымкой, и подобно многим другим пейзажам, которые Теодору довелось видеть в Мексике, они словно говорили величественным голосом: «Вот он я — в миллион миллионов раз больше и старше тебя. Посмотри на меня и перестань суетиться из-за своих мелочных проблем!» Этот грандиозный вид был источником меланхоличного умиротворения подобного тому, что обычно снисходило на душу Теодора при созерцании звездного неба в погожую безлунную ночь. Он начинал расслабляться, и хмурое выражение исчезало с его лица.

Они проехали мимо двух местных индейских детишек, бредущих по обочине и ведущих козла, крепко держа его за бороду. Они помахали Теодору, и он помахал им в ответ.

На повороте двое других ребятишек выскочили на дорогу, едва не угодив под колеса автомобиля. Теодор резко затормозил, вдавливая до отказа в пол педаль тормоза, отчего стоявшая на заднем сидении кошачья дорожная клетка соскользнула на пол, а Рамон ударился лбом о щиток.

— Сеньор, купите апельсины! Очень хорошие апельсины! Всего одно песо за целую коробку! — маленькая девчушка ловко просунула в окно свою коробку.

— Так же и под колесами оказаться не долго, — сказал Теодор, глядя на её растерянное личико. — Возможно, у следующей машины не окажется таких хороших тормозов! — Но он уже нащупывал в кармане песо, потому что иначе отделаться от неё не удастся. Если он не даст ей денег, она так и будет цепляться за машину, не давая ему тронуться с места, и будет продолжать выбегать на дорогу перед машинами, потому что это единственный верный способ заставить их остановиться, до тех пор, пока ей не придет пора выходить замуж.

Получив желаемое, девчушка бесцеремонно высыпала апельсины ему на колени.

— Gracias, сеньор. Может, купите ещё коробочку?

— Нет, спасибо, nina.[28] — Теодор попытался уехать, прежде, чем её младший братишка просунет ему в окно свою ящерицу, но не успел.

— Купите игуану, сеньор! Всего пять песо! Будет отличный ремень!

— Нет… нет, спасибо, — сказал Теодор, стараясь отодвинуться подальше от ужасной морды ящерицы. Он осторожно тронулся с места.

— Четыре песо! — Мальчишка держал свой товар обеими руками за толстую шею и хвост и шел рядом с машиной. Мерзкая игуана смотрела Теодору прямо в глаза, словно желая сказать: «Купи меня, и я тебе такое устрою!..»

— Три песо!

— Мне не нужна игуана!

— Ну хотя бы два! — Мальчишка вынул ящерицу из окна, но продолжал бежать рядом с машиной. — Сделаете ботинки! Или ремень! — Он говорил по-английски. Игуана же внезапно резко дернулась, пытаясь вырваться, но мальчишка крепко держал её.

Теодор прибавил скорость.

— Одно песо! Купи-и-и-те! — донесся до него уже издалека отчаянный вопль.

Теодор взглянул на Рамона.

— Рамон, ты ушиб голову? Извини.

[28] детка (исп.)