— Нигде, — отвечает Марико.
— Как это? У нас нет предков?
— Есть. Но мы не знаем, кто они.
Юкио молчит. Вдруг Марико говорит:
— Юкио, скоро я выйду замуж за господина Такагаши.
У меня перехватило дыхание. Марико продолжает:
— Мы будем жить вместе. Господин Такагаши тебя очень любит.
Юкио ничего не отвечает.
— Господин Такагаши… — произносит он наконец.
Я оборачиваюсь.
— Я тоже вас очень люблю, — говорит он. — Я знал, что вы собираетесь жениться на маме. Но только можете пообещать мне одну вещь?
Взгляд у него серьезный. Выражением глаз и манерой говорить он напоминает иностранного священника. Марико, кажется, хочет мне что-то сказать. Пристально смотрю на Юкио:
— Слушаю тебя.
— Я хочу, чтобы вы пообещали, — говорит он, — что мама никогда не станет из-за вас плакать.
— Юкио! — воскликнула Марико.
Она в растерянности. Я беру Юкио за руки:
— Хорошо. Обещаю. Так и будет!
Он улыбается и бросается мне на шею. Я крепко прижимаю его к себе.
Когда мы возвращаемся к Марико домой, Юкио крепко спит у меня за плечами. Марико тут же стелет ему постель. Я растянулся на татами. Марико приносит чай.
— Юкио тебя очень любит, — говорю я. — И я завидую. Завидую вашим близким отношениям, его тесной связи с тобой, матерью.
— Пусть тебя не обижают его слова. Я до сих пор не могу прийти в себя от того, что он сказал тебе в храме С.
Я поднимаюсь и сажусь:
— Ну что ты! Наоборот, мне хотелось бы усыновить его как можно скорее.
Марико опускает глаза. Я беру ее за руки. Она смотрит на меня. Глажу ее волосы, лицо, шею. Кладу ладони ей на плечи. Наши губы соединяются. Ищу языком ее язык. Дыхание мое становится прерывистым. Я говорю:
— Я хочу тебя! Не могу больше терпеть.
Расстегиваю ее блузку. Она не сопротивляется. Касаюсь ее тяжелых грудей, мягких и теплых. Приникаю губами к соску и замираю на мгновенье, словно младенец. Она обхватывает ладонями мою голову и гладит меня по волосам. Я укладываю Марико на татами. Целую ее лоб, глаза, нос, уши, шею. Стаскиваю с нее юбку и трусы. Она помогает мне раздеться. Касаюсь пальцами ее промежности, горячей и влажной. Вхожу в нее и чувствую, как она крепко сжимает мой член. Мы сливаемся друг с другом, подобно двум створкам хамагури. Из моей груди вырывается стон:
— Марико, я люблю тебя!
Наши губы снова соединяются. Бедра покачиваются все быстрее. Тяжело дыша, Марико вскрикивает:
— Кэндзи!
Мы кончаем одновременно. По моим щекам текут слезы. Успокоившись, я обнимаю ее.