— Ты видишь лучше нас, — послышался голос сзади. — Это странно. Стоит подумать… А что ещё?
— Ничего… — Маритха пожала плечами, потом огляделась. — Вас вижу обоих, да ещё нарутха там вдалеке. Да это все не моё, не умею я так видеть.
— Не твоё, — согласился Аркаис. — А письмена — твои. Может, ещё и разберёшь, что написано?
Маритха посмотрела на вязь, похожую на узор. Странные письмена, круглые, хвостатые… Очень красивые. И точно не наши, у нас вроде знаки другие. Она коснулась светлой дорожки на стене. Ничего, ни горячо ни холодно. Повела пальцем вслед за узором — легко, приятно. Заигравшись, не заметила, как пошла себе без провожатых, едва от окрика очнулась. И как она впереди Раванги очутилась?
— Нет, не понимаю, — вернулась она. — Я и по-нашему-то мало что могу разобрать.
Тронулись снова в путь. Буквы горели все ярче. Проход уже не сжимался так сильно, слишком многое отвлекало Маритху. Теперь воздух наполнился шёпотом, вспышками какими-то. Казалось, вокруг небывалая толчея, точно у колодца в Ашанкаре. Маритху много раз задевали, попадали в лицо. Она старательно двигалась вперёд, стараясь не воображать ничего ужасного. И все же, почуяв огромную яму впереди, разверстую, как пасть, она нарушила молчание. Надо срочно себя от страхов своих отвлечь.
— Это язык Бессмертных?
— Почти, — послышалось сзади.
— Почти Бессмертных? — нервно хихикнула она. Уж больно тут тяжко.
— Таков их язык в нашем мире. — Это уже Раванга. — Таким он был, когда создавались священные тексты. Чтобы мы смогли понять. Но все равно он необычайно сложен.
— А что написано?
— Не так просто понять. Надо… — Раванга искал подходящих для девушки слов. — Смысл складывается не сразу. Надо ждать, искать нить, за которой можно следовать сквозь знаковую вязь. У надписи может быть много смыслов. И все говорят. В стенах Храма столько знаний, что мне не постичь за целую жизнь, даже за несколько. Таких коридоров много, и в каждом скрыто сокровище. Вот в этом говорится об Источнике, я вижу символы… — Он замедлил шаг, оглядывая стены, Маритхе даже показалось, что он остановится, но Великий тотчас пошёл скорее. — Но сейчас не время медлить. Мы почти пришли.
— Скорей бы, — пробормотала она, опять погружаясь в уныние. — А эти слова, про Ключ, про Открывающего, они тоже тут?
— Они над Дверью, — ответил голос сзади и повторил нараспев смутно знакомое: — «Ключ повернётся по Слову Открывающего. Не торопись, человек, и Оно придёт, не может не прийти, как только Ключ найдёт свою Дверь. Не торопись, у тебя всего одно Слово. Спроси сердце — оно укажет, если пожелает открыть эту Дверь для человека. Дверь нельзя обмануть, только себя».
Слово, слово. Какое слово? Они все время твердят… И Бессмертные тоже про это говорят.
— А у этих слов… один только смысл? Не так, как у остальных? — У Маритхи даже дыхание остановилось.
— Это тот смысл, что удалось увидеть нам обоим независимо друг от друга. Полагаю, он верен.
— Если он неверен, то всего лишь немного искажён, — добавил Раванга, обернувшись. — Мы пришли.
Маритха увидала впереди свет. Огонь горит, нормальный человеческий огонь. Она заторопилась.
— Так может, никакого Открывающего нет? И Слова нет?
— И Двери нет, — подхватил Аркаис, смеясь. — Было бы забавно.
— Забавно? — взвизгнула Маритха. — Что тут забавного? Если уж и Двери… то и бессмертия тебе не видать!
— Вот это и забавно.
— Ты над кем смеёшься, надо мной или над собой? — огрызнулась она.
— Над Равангой, — последовал ответ. Теперь Тёмный откровенно расхохотался.
— Дверь есть, — сказал Маритхе его противник, не обратив на смех никакого внимания. — И ты её увидишь.
Пятно света стало больше, превратилось в выход из длинного коридора. От света пламени письмена потеряли свою ослепительную белизну, теперь они загорелись разноцветьем. Пламя дрожало, танцевало на ветру, и вместе с ним переливались таинственные знаки. На ветру? Откуда тут ветер? Маритха и не заметила, где он взялся. И главное, когда. Пришёл и крутит, как будто воздух колышется в разные стороны, завивается в вихри. У самого выхода он стал совсем неистовым, схватил Маритху за арчах и вытолкнул из узкого хода в огромный зал, высотой терявшийся неизвестно где.
Крутанувшись на одной ноге, девушка едва не расшиблась о камни. Охнув от боли, она едва встала на одно колено, как её ухватили, подняли вверх, прижали так, что пискнуть нельзя было.
— Маритха!
Напрасно она храбрилась и горячилась, требуя для всех одинаковой правды. Никогда она Тангару не расскажет, как было на самом деле. Великий верно говорит, не стоит это все тревожить. Куда ей лишние обиды да тревоги? И так внутри дыра, сквозь которую только что ветер не свистит. А что Тангару с той правды? Кому она нужна? Если Сын Тархи исчезнет в этой проклятой Двери, как и не было? А они дальше пойдут, из запретных земель выберутся, потом осядут где-нибудь и будут счастливы… если мир не рухнет.