— Не смей, — прошептала девушка.
— Не выношу его глупости, — сказал Сын Тархи, приближаясь. — Но раз ты хочешь… я потерплю.
Сейчас у Маритхи над ним огромная власть. И сейчас она может ему отомстить. За все. Если скажет встать на колени, он встанет. Перед нею! Наверное. Нет, точно встанет. Её мелко трясло.
Но что толку? В памяти всплыла знакомая комната с резными подставками, муштарами и фигурками. «Для тебя ничего не изменится, Маритха, даже если ты встанешь на руки… Как и для меня, даже если денно и нощно придётся стоять на коленях». Что толку, если для него это пустяк. Может статься, даже забава. Для него все пустяк.
— Ты думаешь не о том, — подошёл Аркаис и встал в одном шаге. — Открой, и я сделаю, что захочешь. Но сейчас направь внимание на Дверь.
Маритху передёрнуло. Снова забыла про то, что он все её мысли насквозь…
— Опять не то.
Девушка оглянулась. Тангар уже давно вскочил, и Раванга сдерживал его, положив руку на плечо. Великий, он что, таки хочет, чтобы Маритха преуспела? Это как? А как же предостережения, спасение всего мира, плата за бессмертие? Или все поменялось? Почему?
— Не то, Маритха.
— Погоди, — отмахнулась она. — Тангар! Не смей подходить! Что бы ни случилось! — прокричала погромче, потому что ветер гудел, несильно, но слова уносило вихрем. — Тебе сюда нельзя.
— Разумно. — Аркаис совсем не смеялся.
— Не хочу, чтобы ты ещё раз…
— Я не трону его.
— Ладно…
Маритха только заметила: нарутха подбежала к самым её ногам и глядела своими жёлтыми глазищами. Девушка всмотрелась в эту неземную глубину и почувствовала уверенность.
— Ты хочешь открыть эту Дверь? Тогда дай мне свою силу. Как тогда, в Храме на озере… чтобы вспомнить.
— Она у тебя есть.
— А как… — запнулась Маритха, не соображая, как и что с нею делать.
— Делай, что хочешь. Она пойдёт за тобой.
Девушка озадаченно молчала.
— Хорошо, дай руку. — Она, как во сне, протянула ему руку. — В этом нет необходимости, раз Нити так близко, и все же… так лучше.
Все же! Ещё бы лучше. Маритха сразу почувствовала волны, ходящие внутри. Поток наполнял её, и думать больше не хотелось. Ни про Дверь, ни про что на свете.
— Спой мне! — Она мечтательно закрыла глаза. — В последний раз. Просто так, без муштара.
Он сразу принялся что-то нараспев говорить. Все быстрее, делая резкие, странные паузы и тут же устремляясь вперёд. Чужие слова, непонятные, замечательные. Нашёптывал почти на ухо, а потом тихо запел. То самое, что на озере, от чего ей было так хорошо и спокойно.
Этот десяток дней как целая жизнь. Ей никогда не было лучше. И никогда уже не будет. Её дорога не такая, как все, с неё не вернуться, когда захочешь. Как отрезает путь, точно в Горном Храме. Там, где вошёл, уже не выйдешь. Прошёл кусок — и нету его. Давно ли Маритха оставила Ашанкар, родной дом — и не возвратиться. Там её не ждут. Все пути отрезаны, впереди только Дверь.
Эта надежда — последняя.
Это тело — уродливо.
Эта ступень — предел.
У каждого свой предел. У неё нет той силы, чтобы пойти рядом с Сыном Тархи. И отпустить нет сил. Стоять бы тут… всю жизнь. И слушать. Но нельзя.
Он поёт на языке Бессмертных. Так хорошо…