— Да никто не знает! Раванге не мешает вспомнить, кто он такой. А я и так знаю, кто я. Я не спаситель, я сам спасаюсь. Потому и стремлюсь к Двери.
Маритха решилась. Сегодня странная ночь. Может, он и согласится.
— Аркаис… — почти прошептала девушка его имя и умолкла.
Он ждал, поглаживая струны.
— А может, — спохватилась Маритха, — тебя тоже нужно Великим называть? Я здешних нравов не знаю…
— От лишнего слова ещё никто не становился больше или меньше. Оставь свою лесть Тангару. Я слушаю.
«Я слушаю»! Наверняка он уже подслушал, чего ей так хочется.
— Ты, наверно, знаешь… и если уж сегодня ночь такая… правдивая… то расскажи…
Мне нужно знать, что это за дверь таинственная! Что за сокровище, что не имеет цены! «Цена ему — вечность». Так сказал Великий. Она хорошо помнит.
— Для чего? — коротко бросил Тёмный.
— Как это?.. — удивилась Маритха.
— Я спрашиваю для чего, если ты пришла сказать, что открывать эту Дверь не собираешься. Ради чего мне выкладывать тебе свои тайны, если договора между нами нет и не будет? Спрашивай у Раванги!
Маритха лихорадочно искала ответ. Ей слишком отчётливо казалось: ещё немного, и он откроет ей правду. Только ей. Он хочет открыть эту тайну. Как она сглупила, сразу выпалив все те глупости, что принесла с собою! И правда, ради чего ему делиться с нею тайной, если она не с ним заодно и никогда не будет!
— Я… я глупость сделала… Тогда думала, что так хорошо будет. А сейчас… ночь уже на исходе… а будто не ночь, а целая вечность мимо прошла… Я не знаю… что делать…
Он слегка усмехнулся, словно почудилось.
— И чего же ты хочешь от меня на исходе ночи?
— Расскажи мне про Дверь!
— Я спрашиваю: чего ты хочешь от меня? Чтобы опять указал что делать, а самой сделать так, как скажет Раванга? А потом все сначала? Спрашивай Равангу!
— Ты же знаешь, что Великий ничего мне не откроет!
— И я не должен.
«Не должен»! Вот если бы он сказал «не хочу»!
— Ты говоришь, что меня ведут к этой Двери! — взмолилась она. — Если так, мне все равно придётся её открывать! Или не придётся?
— Придётся, — качнулся он вперёд всем телом, и новое дуновение ветра взбудоражило Маритху. Только не ветер это… потому что не холодный.
— Вот видишь! А с чего мне её открывать, если от неё один вред! Великий сам говорил! А теперь что выходит? — вдруг сообразила девушка. — Это что выходит? Тебе нельзя, а другому кому-то можно?
— Так и выходит, — как всегда спокойно подтвердил Аркаис.
— Я не понимаю…
— Подумай.
— Он мне не говорил!.. Он говорил, что избавит… — Она осеклась.
Спокойный, мягкий, ни с чем не сравнимый звук опять поплыл над пустошью. Сын Тархи тронул свои струны.
— От меня. Навсегда. Будь смелее, Маритха. Мне это нравится. Я ведь и так все вижу и слышу.