— Что-то вроде. Она заперта. В ней нет замка, но она заперта. Нужно суметь открыть. А после суметь пройти. Первое зависит от воли Бессмертных и твоего сердца, Маритха. Ты Ключ, другого нет.
— Я? Ключ? — безмерно удивилась сама Маритха. — Да я же… А как её открывать? Я не умею… Я даже… — развела она руками.
— «Ключ повернётся по Слову Открывающего. Не торопись, человек, и Оно придёт, не может не прийти, как только Ключ найдёт свою Дверь. Не торопись, у тебя всего одно Слово. Спроси сердце — оно укажет, если пожелает открыть эту Дверь для человека. Дверь нельзя обмануть, только себя», — нараспев говорил он, словно читая знакомые слова.
— Это что?
— Это Слова. Их мало кто может прочесть. Настоящий Ключ — твоё сердце. Твоё Слово. Одно-единственное.
— Так от меня только-то и надо, что слово сказать? А какое?
— Этого тебе никто не скажет. Ты знаешь сама. Увидишь Дверь и поймёшь.
— А если нет?
— Нельзя исключать. Тогда все останется как было. Быть может, годы спустя мне повезёт найти другой Ключ.
— А если не повезёт?
— Тогда все останется как было.
Внезапно онемев, Маритха тупо следила, как он перебирает струны. Так, значит…
— Да, я искал всего лишь Ключ, — спокойно подтвердил Сын Тархи. — Потому мы и встретились в пустоши.
Так это он подстроил… И тарпа этого, и старика — это все он?
— Здесь нет моей вины, я не чинил тебе препятствий. — И девушка ощутила, как целая скала рухнула с плеч. — Я почувствовал Ключ позже. Когда ты стояла рядом с мёртвым зверем и не могла поверить в то, что осталась одна посреди пустоши. А потом зарыдала.
— Так я тебя случайно встретила? — покачала она головой, не веря. — Я ведь просила Бессмертных… Может, они и без моих просьб постарались?
— Не случайно, — уронил Сын Тархи. — Я потратил жизнь на поиски Ключа. Я провёл очень много времени рядом с Дверью и чувствую её, как никто. Её невозможно спутать ни с какой другой даже издалека. А Ключ стремится к своей Двери, иначе какой в нем смысл? Я, — отчётливо выделил он, — хочу открыть эту Дверь. Потому нас и притянуло ветрами пустоши. Потому я уловил знакомые колебания в песне твоей Нити. Дверь должна быть открыта, так поётся в песне.
— В чьей? — горько бросила Маритха.
— И в твоей тоже, — будто не заметил он её горечи. Впрочем, он уже давно не смеялся над ней. — И в моей. Наверняка и в Великой Песне, иначе какой во всем этом смысл. — Он как будто не утверждал, а спрашивал. — Я даю тебе возможность решить самой.
Горечи внутри ещё прибавилось.
— Это только кажется, — прошептала Маритха. — Никто мне ничего не даст… самой! Кто мне позволит? Все за меня говорят…
Теперь она усмехнулась, и от того стало совсем скверно.
— А ты не жди, — небрежно посоветовал Тёмный. — Чьих слов ты ждёшь? Чьего соизволения?
Маритха тряхнула головой, избавляясь от наваждения. Как правильны и резки порой его слова, а на самом-то деле! Как будто её кто послушает!
— Почему же не послушает?
— Да если я, — принялась она уже злиться, — хоть что-то поперёк тебя сделаю… или против Раванги… Вы тут же меня покараете! Как умеете! Я видела!
— Я всего лишь предлагал тебе подумать над моими словами и решить, есть ли в них смысл, — как всегда легко сминая её злобу, отозвался Аркаис. — Не более.
— Да что я против тебя! Или него! Каждый из вас наизнанку меня вывернет и не поморщится, если я что-то не так сделаю! Не по его! — выпалила девушка.
Пускай знает!
— Ну и что из этого?