Три момента взрыва (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Слухи об этом фильме стали доходить до нас еще пару лет тому назад. – Роберт Фоксер, глава отделения Антидиффамационной лиги в Лос-Анджелесе, откидывается на спинку своего кресла и складывает ладони домиком. – Должен вам сказать, что, когда мы услышали о нем впервые, я даже подумал, что это какая-то ошибка. Я просто не мог поверить своим ушам. «Глупая шутка», – подумал я. Даже на календарь посмотрел – уж не первое ли сегодня апреля.

Он качает головой.

– Весь этот фильм, – говорит он медленно, – не более чем коллекция замшелых, исполненных ненависти стереотипов. Штрейхер мог бы гордиться такой. Это самый шокирующий, самый отвратительный, наиболее антисемитский фильм из всех, которые я повидал за все двенадцать лет на этом посту. И подумать только, что этот фильм снят в Америке, на американские деньги… у меня просто нет слов.

А как же все эти еврейские подростки, для которых фильм стал своего рода пробным камнем? Разве он не слышал о таких организациях, как Джу-дас и Хиби-Джиби, которые устраивают его громкие полуночные показы и собирают тематические костюмные вечеринки?

– Они не правы. – Он пожимает плечами. – Считают, что я устарел? А быть против ненависти и расизма тоже устарело? Тогда да, тогда и я устарел.

А как же быть со свободой высказывания?

– Свобода высказывания не распространяется на разжигание ненависти. А это разжигание ненависти. И скажу вам без всякого смущения и колебания, мы прикроем этот фильм. Любыми доступными нам средствами.

Любыми?

Фоксер вздыхает и закатывает глаза.

В этом году по миру прошла кампания, которую ее вдохновители назвали «панк-седер»[23]. Знаете, для кого они оставляли пустое кресло?

– Даниель Кейн, – веско говорит Фоксер, – не пророк Илия. Слушайте, что вы вообще хотите от меня услышать? Что мне нравится то, что сделали с Кейном? Разумеется, мне это не нравится. Хочу ли я, чтобы те, кто это сделал, предстали перед судом? Разумеется, хочу. Но уж тогда позвольте мне говорить без всяких экивоков. Удивлен ли я тем, что нашлись те, кто это сделал? Нет. – Он печально качает головой. – Совсем не удивлен.

Кое-кто из коллег-борзописцев начинает приставать ко мне с расспросами, чего это я как будто избегаю Томми Дюруа. Вид у них подозрительный.

– Пишу боковую колонку о его кампании, – отвечаю я. – Просматриваю все старые анонсы.

Это даже не неправда. Просто сначала мне надо составить список вопросов к тому чуваку – или чувихе, ведь я так и не определился с полом человека, который мне звонил. Все они сводятся, в сущности, к одному: куда деваются шмотки с могилы?

Проезжаю мимо офиса «ББ и Боунз». Там сегодня на удивление тихо. Если вы не чужой человек в этом бизнесе, то наверняка знаете эту фирму по изготовлению рекламы, от скандальных роликов которой с завидной регулярностью открещиваются те самые производители, к чьим товарам они привлекают столько внимания.

Любой юрист внес бы сейчас в мои слова поправку: их рекламные ролики противозаконны, потому что несанкционированны, в них используются случайные утечки информации, фрагменты неоконченной работы и так далее. Ну, вы поняли. Тем не менее садистский ролик с «Киа», этой дохлой лошадью Курвуазье, или порнатлон от «Рибок» регулярно становятся материалом для тысяч и тысяч перепостов и ретвитов.

Что до их работы над роликом к этому фильму, то тут концепция прозрачна и проста. Основанная на знакомых стереотипах, она не преследовала цель кого-то оскорбить: наоборот, предполагалось вывернуть расистские стереотипы наизнанку.

– Ничего они там не выворачивают, – Фоксер категоричен, – даже не пытаются.

Именно тизер ленты и вызвал, как и следовало ожидать, первую волну негодующего недоумения. Ни названия фильма, ни титров, только смутные очертания затененного лица, темные глаза, темная дверь. И белым шрифтом по черному:

«Я жажду своего фунта плоти».

«Вечный странник».

«Мы – международный заговор».

И, наконец, самое провокационное, то, из-за чего против фильма сразу возбудили судебные процессы в Англии, Канаде и США:

«Кровь. Без клеветы».

Неудивительно, что когда название и сюжет фильма тоже стали достоянием гласности, ярость достигла невиданного накала. С другой стороны, ненависть породила и первую волну популярности фильма в разных субкультурах.

Хипстерский веб-сайт «Джей-Кул» разместил статью, в которой фильм назвали «воплощением мстительной фантазии», ведь и сценарист, и режиссер, и ведущие актеры, и вообще все, кто имел отношение к его производству, оказались евреями. Когда в продажу поступили официальные футболки, бруклинский журнал «Хорошо ли?» (который потом превозносил фильм до самых небес) опубликовал серию фотографий своих сотрудников в этих самых футболках и параллельно с ними ставшее теперь знаменитым на весь мир эссе под заголовком «Могут ли гои носить это?», состоящее из одного слова: «Нет».

– Здесь что-то есть, – произносит голос Аби. – Здесь, на чердаке, с нами. Что-то хранит нас. Оно приходит ко мне по ночам.

За стенами кинотеатров соперничающие демонстрации переходили в побоища, и никогда заранее не узнаешь, кто с кем будет драться сегодня и кто пойдет против кого. Кто – антифашисты или таквакоры[24], активисты «Палестинской Солидарности», «Гилель»[25], ликудники[26], «Евреи Против Сионизма» или фашисты всех мастей, – кто будет сегодня требовать, чтобы фильм показали или, наоборот, запретили.

– Одна радость, – говорит, ухмыляясь, Фоксер, – это что антисемиты запутались не меньше, чем все остальные.

Сайт сторонников белого превосходства «Антизог.орг» разместил у себя хвалебный обзор фильма – факт, на который потом опирались его либеральные критики, – основанный на том, что «создатели фильма не закрывали глаза на правду о евреях». Однако, как заметили в «Фольксфронт.труф.нет», «кровососы или нет, а именно евреи в этом фильме – хорошие парни. Так что не ошибитесь».

[23] Седер – ритуальная трапеза в канун Песаха (еврейской Пасхи).

[24] Группы, играющие панк-рок в сочетании с арабской музыкой.

[25] «Гилель» – молодежная еврейская организация.

[26] Ликудники – сообщество сторонников израильской политической партии «Ликуд».