— Так… почему же вы немедленно не вернулись туда вместе с ними?… Почему прячетесь здесь?
— Мы решили немного отдохнуть!
— Устраиваете заговоры? Идиоты, вы вообразили, что можете выступить против командования? Против закона?!! Вы связались с Ламетром, которому нужно попасть к фонги только для того, чтобы повести их против Франции.
Мы молчали.
— Послушайте, — продолжал он уже спокойнее. — Я хорошо знаю, что вы смелые, готовые на все люди. Я знаю, что едва ли один человек на тысячу способен сделать то, что уже сделали вы. Мне жаль вас. Вы сможете многого добиться, если будете верны мне… Это зависит только от вас.
Он на мгновенье умолк, ожидая ответа.
— Ну? Изменник родины обманул вас. Еще не поздно. Иначе вам наверняка не сносить головы. — Он повернулся к Альфонсу. — Говорите. Мне кажется, что вы самый разумный из всех троих.
В этом — то он как раз ошибся. А ведь раз уже разговаривал со мною!
— Ваше превосходительство, мы счастливы будем служить вам, и нам вовсе нет необходимости меняться в чем-то.
— Что вы хотите этим сказать?
— Мы и сейчас готовы в любую минуту отдать жизнь за Францию.
— Ну, ну!.. Вы, кажется, рассматривали здесь какие-то бумаги?
— Я читал письмо от моей возлюбленной.
— А если я велю показать его?…
— Ваше превосходительство захочет, чтобы я показал интимное письмо от женщины? — с вежливой улыбкой спросил Альфонс.
— Вы не книжный герой, а легионер.
— И как таковой — джентльмен, естественно.
— Короче говоря, если я прикажу вам показать это письмо?…
— Вы отдадите такой приказ? — опустив глаза, со смиренной улыбкой, тихо спросил Альфонс…
У меня мороз пробежал по коже.
Губернатор отлично разбирался в людях. Он бросил мимолетный взгляд за спину, как человек, сожалеющий, что приехал без конвоя. Что будет, если он все-таки прикажет Альфонсу отдать бумаги?… Я хорошо знал, что Альфонс не сделает этого, да и каждый из нас поступил бы так же.
Три пары глаз неотрывно глядели на губернатора. Не знаю, что он мог прочесть в них.
— Что ж, я не отдам вам такого приказа. Можете беречь свою глупую тайну. Но с сегодняшнего дня берегитесь!.. И особенно запомните это вы! — он показал на Альфонса. — Вы… джентльмен…
Он сел на лошадь и с места бросил ее в галоп.
Мы остались на месте, полные недобрых предчувствий.
— Прежде всего надо спрятать журнал и карту.
— А потом поскорее вернуться в лагерь… — сказал Хоп-кинс.
Однако, наши опасения оказались преувеличенными. Губернатор не собирался мелочно досаждать своим противникам — на манер какого-нибудь капрала.
Издалека послышалось тарахтенье мотора, и мы увидели, как от берега отчалила моторная лодка, в которой даже с такого расстояния можно было различить высокую, широкоплечую фигуру губернатора. Он возвращался на корабль.
Капитан, лежавший все время в фургоне, не слышал нашего разговора, но сейчас, при больных, мы не могли ни о чем ему рассказать.