— Та, которая находилась рядом с дорогой?
— Да.
— В 1945 году, под рождество, на неё наткнулся французский самолёт.
— Ну?
— Что — ну?
— Что с мачтой?
— Мы её видели.
— Она упала?
— Да, её невзначай прикончил немецкий самолёт.
— Как так? Объясни.
— Позже. Сейчас надо закусить.
Марсель и Мадлэн развернули продукты и накрыли обед на траве. Вокруг всё усеяно букетами подснежников.
— Неужели вы всё это повезёте с собой? — спрашивает Робер.
— Конечно, — отвечает Марсель. — Мне хочется расставить подснежники по всей квартире.
— Мы соберём ещё после обеда, — говорит Мадлэн. — А там тоже есть цветы?
— Полно.
— Я сажусь за стол, — объявляет Рэймон, устраиваясь на траве. — Не знаю, как вы, но я подыхаю с голоду. Ты дала дочке молока?
— Да, она покушает и с нами.
— А где Роже?
— Бегает по лесу.
— Наказание с ним! Двух минут не посидит на месте. Роже! Иди сюда!
— Я собираю цветы, — отвечает из леса Роже. Приходит он, конечно, только через четверть часа, в тот момент, когда его отец прилагает неимоверные усилия, чтобы открыть коробку сардин.
— Вечно ты опаздываешь. Бери хлеб и сиди смирно! — говорит Марсель.
— А куда девать букет?
— Положи его вместе с остальными.
Мужчины сняли пиджаки. Женщины уселись на газетах. Обед проходит весело. Рэймон невольно вспоминает о другом обеде, в Сен-Жермен-ан-Лэ.
— В сущности, — говорит он, — вся эта история началась с завтрака на траве, и так же кончается. Могла она кончиться и без нас.
Помолчав, он прибавляет:
— Жизнь не останавливается.
— Пей, — говорит Марсель. — Я жду стакан.