Наташа Кампуш. 3096 дней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Около полудня он привел меня к садовому домику, стоящему в левом заднем углу участка, отделенного забором от узкой дорожки. Приклопил внимательно следил за тем, чтобы садовая калитка всегда была закрыта. Даже когда он на пару минут покидал участок, чтобы выбить коврики своего красного BMW, он ее запирал. Белый автофургон, который должны были забрать в ближайшие дни, стоял между домиком и дверью в гараж. Приклопил принес пылесос, подключил его и приказал мне тщательно пропылесосить салон машины, сиденья и коврики. Я как раз управилась с половиной работы, когда зазвонил его мобильный телефон. Он отошел от машины на несколько шагов, прикрыл ухо рукой и несколько раз переспросил: «Что, простите?» По коротким отрывкам разговора, которые я уловила сквозь шум пылесоса, я сделала вывод, что на линии был клиент на квартиру. Приклопил выглядел крайне обрадованным. Углубившись в разговор, он отвернулся и отошел на несколько метров в сторону бассейна.

Я была одна. В первый раз с начала моего плена Похититель выпустил меня из поля зрения. Несколько секунд я стояла, замерев, перед машиной, пылесос в руках, чувствуя, как мои руки и ноги немеют. Грудную клетку как будто сдавило железным корсетом. Дыхание перехватило. Моя рука медленно опустила пылесос на землю. Беспорядочные, дикие картинки проносились в моей голове: Приклопил, вернувшийся назад, и не заставший меня на месте. Как он в безумии мечется, разыскивая меня повсюду. Мчащийся поезд. Мое безжизненное тело. Его безжизненное тело. Полицейские машины. Моя мать. Улыбка моей матери.

После этого все произошло очень быстро. Нечеловеческим усилием я вырвалась из парализующего песка, все глубже засасывающего мои ноги. Голос моего второго «я» барабанил в моей голове: «Если бы ты была похищена вчера, ты бы побежала. Ты должна вести себя так, как будто не знаешь Похитителя. Он — чужак. Беги! Беги! Черт тебя побери, беги же!» Я выронила пылесос и бросилась к двери гаража. Она была открыта.

На секунду я замерла в нерешительности. Мне направо или налево? Где люди? Где железная дорога? Нельзя терять голову, поддаваться страху, оборачиваться — просто прочь отсюда. Я поспешила по узкой дорожке, завернула на Блазельгассе и побежала по направлению к поселению, растянувшемуся вдоль параллельной улицы — садовые участки с маленькими домиками, построенными на бывших делянках. В моих ушах стоял гул, легкие горели. И я была уверена, что Похититель меня вот-вот настигнет. Я слышала его шаги, я чувствовала спиной его взгляд. Вдруг мне показалось, что я ощущаю на затылке его дыхание. Но я не обернулась. Я и так почувствовала бы заранее тот момент, когда он рванет меня сзади, повалит на землю, потащит обратно в дом и убьет. Все лучше, чем назад в застенок. Я все равно выбрала смерть. Под поездом или от Похитителя. Свобода выбора, свобода смерти. Безумная путаница, мелькавшая в голове, пока я неслась дальше. Только когда мне навстречу попались три человека, я поняла, что хочу жить. И что буду жить.

Я кинулась к ним и, хватая ртом воздух, закричала: «Вы должны мне помочь! Мне нужен телефон, позвонить в полицию!» Они удивленно посмотрели на меня; пожилой мужчина, мальчик примерно двенадцати лет, и третий — наверное, отец ребенка. «Не выйдет», — сказал он. После чего все трое обошли меня и двинулись дальше. Старший еще раз обернулся: «Мне очень жаль, у меня нет с собой мобильника». Слезы брызнули из моих глаз. Кто я для этого мира? В этой жизни я никто, человек без имени и прошлого. А что, если в мою историю никто не поверит?

Дрожа, я стояла на тротуаре, опершись рукой о забор. Куда? Я должна уйти с этой улицы. Приклопил точно уже заметил, что меня нет. Я сделала несколько шагов назад, перелезла через низкую ограду в сад и позвонила в дверь дома. Никакой реакции, ни одной человеческой души. Я ринулась дальше, перепрыгивая через кусты и грядки, от одного участка к другому. Наконец в открытом окне одного из домиков я увидела пожилую даму. Я постучала в раму и тихо позвала: «Пожалуйста, помогите мне! Позвоните в полицию! Я жертва похищения, позвоните в полицию!» «Что вы делаете в моем саду? Что вы здесь ищете?», — прозвучал недовольный голос из-за стекла. Женщина с подозрением осматривала меня. «Пожалуйста, позвоните в полицию!» — повторила я, задыхаясь. «Я — жертва преступления. Мое имя Наташа Кампуш… Пожалуйста, вызовите Венскую полицию. Скажите им, что речь идет о случае похищения! Пусть они пришлют патрульную машину. Я — Наташа Кампуш». «Почему вы пришли именно ко мне?»

Я похолодела. Но потом заметила, что она колеблется. «Подождите у живой изгороди и не топчите газоны!»

Я молча кивнула, а женщина повернулась и исчезла из поля моего зрения. В первый раз за последние семь лет я произнесла свое имя вслух. Я вернулась.

Я стояла у кустов и ждала. Проходили секунда за секундой. Мое сердце колотилось где-то в горле. Я знала, что Вольфганг Приклопил будет меня искать, и испытывала панический ужас, что он полностью потеряет рассудок. Через несколько минут я увидела за заборами садовых домиков две приближающиеся полицейские машины с синими маячками. То ли дама не передала мою просьбу послать патрульную машину, то ли полиция не приняла это в расчет. Двое молодых полицейских вышли из машины и вошли в маленький сад. «Оставайтесь там, где стоите и поднимите руки!» — крикнул один из них. Не так представляла я свою первую встречу со свободой. Стоя с поднятыми руками у кустарника, я объясняла полицейским, кто я такая. «Мое имя — Наташа Кампуш. Вы должны были слышать о моем случае. Я была похищена в 1998 году».

«Кампуш?» — переспросил один из двух полицейских.

Я услышала голос Похитителя: «Никто не будет тебя искать. Они все рады, что ты исчезла».

«Дата рождения? Адрес прописки?»

«17 февраля 1988, прописана Реннбангассе 27, подъезд 38, 7 этаж, квартира 18».

«Когда и кем похищена?»

«В 1998 году. Меня держали в доме на Гейнештрассе 60. Имя преступника — Вольфганг Приклопил».

Большего контраста, чем между формальной установкой фактов и смесью эйфории и паники, сотрясавшими меня, трудно представить. Голос полицейского, сверяющего данные мной сведения по рации, с трудом доходил до моего слуха. Мне казалось, что меня разорвет от внутреннего напряжения. Я пробежала всего пару сотен метров, дом Похитителя находился в двух шагах отсюда. Я пыталась равномерно вдыхать и выдыхать, чтобы взять себя в руки. Я ни секунды не сомневалась, что для Приклопила не составит никакого труда смести со своего пути этих двух юных полицейских. Я стояла, как будто приросшая к кустарнику, и напряженно прислушивалась. Птичий щебет, звук машины вдалеке. Но мне это казалось затишьем перед бурей. Сейчас раздадутся выстрелы. Я напрягла мышцы. Наконец-то я совершила прыжок. И наконец приземлилась на другой стороне.

Я была готова бороться за обретенную свободу.

Я не была сумасшедшей молодой женщиной. Для меня было шоком, что такое предположение вообще могло быть выдвинуто. Но для полицейских, сравнивающих маленькую, пухленькую школьницу с розыскной фотографии с молодой истощенной женщиной, стоящей перед ними, это было вполне нормально.

Перед тем как двинуться к машине, я попросила принести покрывало. Я не хотела, чтобы меня увидел Похититель, близкое присутствие которого я все еще ощущала, или чтобы эту сцену фотографировали. Покрывала не нашлось, но полицейские гарантировали мне визуальную защиту.

Оказавшись в машине, я вжалась в сиденье. Когда полицейский завел мотор и машина тронулась с места, меня окатила волна облегчения. У меня получилось. Я сбежала.

В полицейском участке в Дойч-Ваграме меня приняли, как потерявшегося ребенка. «Не могу поверить, что ты тут! Что ты жива!» Полицейские, занимавшиеся моим случаем, столпились вокруг меня. Большинство было убеждено в моей идентичности, только один или два хотели дождаться результата ДНК-теста. Они рассказывали, как долго меня искали. Что создавались специальные комиссии, которые сменяли друг друга. Их слова шелестели справа и слева от меня. Я была очень сосредоточена, но так как долго ни с кем не разговаривала, то такое количество людей вскоре подействовало на меня угнетающе. Я беспомощно стояла, окруженная ими со всех сторон, чувствуя себя бесконечно ослабевшей, и начала дрожать в своей тонкой одежде. Одна сотрудница полиции дала мне куртку. «Ты же замерзла, одень это», — заботливо предложила она, тем самым сразу завоевав место в моем сердце.

Оглядываясь назад, я с удивлением думаю, почему меня тогда не отвезли в спокойное место и хотя бы день не подождали с допросами. Ведь я находилась в чрезвычайной ситуации. Восемь с половиной лет я верила словам Похитителя, что если я убегу, все люди вокруг меня умрут. И вот я это совершила, и ничего подобного не произошло, но страх до такой степени засел во мне, что даже в полицейском участке я не чувствовала себя спокойно и свободно. Кроме того, я не знала, как противостоять всему этому натиску из вопросов и сочувствия, и ощущала себя беззащитной. Сейчас я думаю, что мне все же должны были дать возможность немного перевести дух под чьим-нибудь заботливым присмотром.

Но тогда я принимала всю эту шумиху как должное. Не дав мне ни передышки, ни секунды покоя, меня отвели в соседнюю комнату для установления личности. Допрос доверили доброжелательной полицейской, давшей мне куртку. «Садись и рассказывай спокойно», — сказала она. Я недоверчиво осмотрела служебное помещение. Комнату со множеством папок и слегка застоявшимся воздухом, создающих деловую атмосферу. Первое помещение после моего заточения, в котором я задержалась дольше, чем где-либо. Я очень долго готовилась к этому, но все же ситуация представлялась мне нереальной.

Первое, о чем спросила меня полицейская, может ли она обращаться ко мне на «ты». Думаю, это было бы проще и для меня. Но я не согласилась. Я не хотела быть «Наташей», чтобы со мной обращались как с ребенком и пихали, как хотели. Я совершила побег, я стала взрослой, и буду добиваться соответствующего обращения.

Полицейская кивнула, соглашаясь, потом расспросила о всяких мелочах и велела принести для меня бутерброды. «Съешьте хоть что-нибудь, от вас же ничего не осталось», — уговаривала она меня. Я держала в руке бутерброд, протянутый ею, и не знала, как себя вести. Я была настолько растеряна, что забота, ласковое обращение, звучали для меня как приказ, которому я не могла последовать. Я была слишком взволнована, и слишком долго голодала, чтобы есть. И знала, что, проглотив целый бутерброд, получу ужасные спазмы желудка. «Я ничего не могу есть», — прошептала я. Но привычка следовать указаниям победила. Как мышка, я обгладывала хлебную корочку. Понадобилось некоторое время, чтобы напряжение схлынуло, и я смогла сконцентрироваться на разговоре.

Эта сотрудница полиции сразу вызвала мое доверие. В то время, как мужчины в инспекции запугивали меня, заставляя быть настороже, я чувствовала, что с этой женщиной могу немного расслабиться. Я так давно не видела ни одной женщины, что рассматривала ее с восхищением. С гладко зачесанными на пробор темными волосами контрастировала одна светлая прядь. На ее шее на цепочке висел золотой кулон в виде сердечка, в ушах поблескивали сережки. С ней я чувствовала себя в надежных руках.

И я приступила к рассказу. С самого начала. Слова прямо-таки лились из меня. С каждой высказанной фразой о заточении с меня сваливалась часть груза. Как будто кошмар терял свою силу, когда я облекала слова в форму и диктовала под протокол. Я говорила, как радуюсь самостоятельной, взрослой жизни; что я хочу собственную квартиру, работу, позже — свою семью. В итоге у меня появилось ощущение, что я нашла в ее лице подругу. В конце допроса полицейская подарила мне свои часы. Для меня это обозначало снова почувствовать себя хозяйкой собственного времени. Больше не зависящей от чужой воли, не подчиняющейся приказам таймера, диктующего мне, когда день, а когда ночь. «Пожалуйста, не давайте интервью, — попросила я ее при прощании, — но если вы все-таки будете общаться с прессой, скажите обо мне что-нибудь хорошее». Она засмеялась: «Я вам обещаю, что не буду давать интервью, да и кто меня будет спрашивать!»

Молодой чиновнице, которой я доверила свою жизнь, удалось сдержать свое слово всего несколько часов. На следующий же день она сдалась под напором средств массовой информации и выболтала по телевизору все детали моего допроса. Позже она передо мной за это извинилась. Ей очень и очень жаль, но, как и всех остальных, ситуация вынудила ее пойти на это.

Ее полицейские коллеги из Дойч-Ваграма также не придали значения моим просьбам. Никто не был готов к такому ажиотажу, вызванному просочившейся новостью о моем освобождении из заточения. В то время как я после допроса отшлифовывала планы, месяцами вынашиваемые мною к этому дню, в полиции не было никакой концепции, чтобы быстро вытащить ее из ящика стола. «Пожалуйста, не информируйте прессу», — все время повторяла я. Но они только смеялись: «Пресса сюда не проникнет». Как глубоко они заблуждались! Когда меня после обеда должны были перевезти в полицейскую инспекцию в Вене, дом уже был окружен. К счастью, к этому моменту я уже обрела достаточно хладнокровия и попросила покрывало, чтобы закрыть им голову до того, как выйду из здания. Но даже из-под него я могла ощущать бурю вспышек. «Наташа! Наташа!» — слышала я крики со всех сторон. Под защитой двух полицейских я как можно быстрее пробиралась к машине. Фото моих бледных, покрытых пятнами ног, выглядывающих из-под синего одеяла, открывающего только полоску моего оранжевого платья, обошло весь мир.

По пути в Вену я узнала, что мероприятия по задержанию Вальфганга Приклопила идут полным ходом. Дом был обыскан, но там никого не оказалось. «Объявлена всеобщая облава», — объясняли мне полицейские. «Мы его еще не взяли, но каждый чиновник, имеющий ноги, задействован в этой операции. Похитителю негде скрыться, а тем более за границей. Мы его поймаем». С этого момента я начала ждать известия, что Вольфганга Приклопила больше нет в живых. Я подпалила фитиль бомбы. Шнур горел, не оставляя шанса его потушить. Я выбрала жизнь. Похитителю осталась только смерть.