Наташа Кампуш. 3096 дней: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все, что я видела, выглядело нереальным. И как в тот первый раз, когда я, двенадцатилетняя, стояла в ночном саду, меня охватило сомнение в существовании всех этих людей; так обыденно и равнодушно передвигавшихся по местности, знакомой мне, но ставшей абсолютно чужой. Яркий свет, в котором все купалось, казался льющимся из огромного прожектора. В этот момент я была уверена, что все это подстроено Похитителем. Это было съемочной площадкой, его большим «Шоу Труман»,[43] где все люди — статисты, а мир — одна большая инсценировка, созданные для того, чтобы ввести меня в заблуждение, будто я на свободе. В то время как я остаюсь заключенной, просто в более просторной камере. То, что это была моя собственная психологическая тюрьма, в которой я томилась, я поняла несколько позже.

Мы покинули Штрасхоф, проехали по сельской местности и остановились в небольшом леске. Я могла ненадолго выйти из машины. Воздух пряно пах деревом, по сухой сосновой хвое скользили солнечные зайчики. Я опустилась на колени и осторожно прижала ладонь к земле. Иголки кусались, оставляя красные точки на подушечках пальцев. Пройдя несколько шагов, я прислонилась лбом к стволу дерева. Потрескавшаяся кора нагрелась от солнца и издавала сильный запах смолы. Так же, как деревья моего детства.

На обратном пути никто не сказал ни слова. Похититель выпустил меня из машины в гараже и запер в застенке, а я почувствовала, как во мне поднимается глубокая тоска. Я так долго радовалась встрече с внешним миром, раскрашивая ощущения, которые испытаю, самыми яркими красками. И теперь, оказавшись в нем, чувствовала себя в иллюзорном мире. Моей реальностью были березовые обои в кухне, привычная для меня среда, в которой я знала, как себя вести. Здесь, снаружи, я растерянно топталась на месте, как будто попала в другой мир.

Это впечатление начало сглаживаться, когда я в следующий раз оказалась на свободе. Мое безропотное, испуганное поведение при первых неуверенных шагах придало Похитителю уверенности. Уже через несколько дней он взял меня с собой в парфюмерный магазин Штрасхофа, пообещав, что я смогу выбрать для себя что-нибудь приятное. Похититель припарковал машину перед входом в магазин и прошипел: «Ни слова. Иначе здесь всем конец». После чего вышел из машины, обошел ее и открыл дверь с моей стороны.

Он пропустил меня вперед, и я вошла внутрь. Вплотную позади себя я слышала его тихое дыхание, представляя, как в кармане куртки его рука сжимает пистолет, чтобы сразу, как только я сделаю одно единственное лишнее движение, расстрелять всех. Но я буду молодцом. Я никого не подставлю под удар, я не попытаюсь бежать, я не хочу ничего иного, как урвать тот маленький кусочек жизни, который для других девочек моего возраста является само собой разумеющимся — просто пройтись по отделу косметики в парфюмерном магазине. Краситься мне было не позволено — Похититель не разрешал мне даже нормальную одежду, — но мне хотелось вырвать у него хоть крошечную уступку. Он позволил выбрать две вещи, необходимые в подростковом возрасте. В моем понимании тушь для ресниц являлась вещью первостепенной важности. Это я вычитала в журналах для девочек, которые Похититель изредка приносил мне в подвал. Я постоянно рассматривала страницы с образцами макияжа, одновременно представляя, как бы я нарядилась к своему первому походу на дискотеку. Крутясь с подружками перед зеркалом, прихорашиваясь и прыская, примеряя сначала одну, потом все же другую кофточку. Прическа в порядке? Ну, пошли, нам пора!

Теперь же я стояла между длинными полками с невероятным количеством незнакомых мне баночек и флакончиков, магически-притягательных, но в то же время вселяющих неуверенность. Я растерялась от этого разнообразия впечатлений, не понимая, что мне надо и опасаясь случайно смахнуть что-нибудь на пол.

«Ну же! Поторопись!» — услышала я его голос за спиной. Я спешно схватила первый попавшийся тюбик туши для ресниц, потом из маленького деревянного шкафчика с ароматическими маслами достала бутылочку с мятным маслом. Мне хотелось поставить ее открытой в своем застенке в надежде, что аромат масла перебьет затхлый запах подвала. Все это время Похититель не отставал от меня ни на шаг. Это нервировало меня, как будто я была воровкой, еще не застуканной на месте преступления, но которую в любой момент могут схватить за руку. Стараясь сохранять спокойствие, я медленно двинулась к кассе. За ней сидела полноватая женщина лет пятидесяти с небрежно завитыми седыми волосами. Когда она дружелюбно поприветствовала меня: «Добрый день!», я вздрогнула. Это были первые слова за семь лет, обращенные непосредственно ко мне чужим человеком. В последний раз, когда я разговаривала с кем-то, кроме самой себя и Похитителя, я была еще маленьким пухлым ребенком. Продавщица же поприветствовала меня сейчас как настоящую взрослую покупательницу. Она разговаривала со мной на «Вы» и улыбалась, в то время как я молча выложила перед ней обе своих покупки. Я была безмерно благодарна этой женщине за то, что она приняла меня всерьез, за подтверждение, что я на самом деле существую. Я могла бы часами стоять перед кассой, просто чтобы чувствовать близость другого человека. Мысль попросить о помощи даже не пришла мне в голову. Вооруженный, как я была уверена, Похититель находился в сантиметрах от меня. Я бы никогда не стала подвергать опасности эту женщину, на мгновение подарившую мне ощущение жизни.

В течение следующих дней истязания снова набрали обороты. И опять Похититель в гневе запирал меня, и опять я лежала, покрытая синяками, в постели, борясь сама с собой. Я не имела права поддаваться боли. Я не имела права сложить руки. Я не имела права дать ход мыслям, что заточение было лучшим из всего, что могло случиться в моей жизни. Я без конца вбивала себе в голову, что постоянные внушения Похитителя, как мне повезло, что я живу рядом с ним, не соответствуют действительности. Эти слова были расставлены вокруг меня как силки. Я лежала в темноте, скрючившись от боли, и знала, что он не прав. Но человеческий мозг способен быстро подавлять страдания. Уже на следующий день, поверив его заверениям, я снова охотно поддалась иллюзии, что все не так уж плохо. Но если я все-таки хочу когда-нибудь вырваться из застенка, то должна освободиться от этих силков.

I want once more in my life some happiness And survive in the ecstasy of living I want once more see a smile and a laughing for a while I want once more the taste of someone's love

Тогда я начала писать себе маленькие послания. Мысли, изложенные черным по белому, лучше поддаются осмыслению. В той части мозга, из которой их труднее извлечь, они воплощаются в действительность. С этой минуты я поверяла бумаге все — каждом издевательстве, трезво и без эмоций. Эти записи сохранились до сих пор. Основная часть занесена в простой школьный блокнот А5 аккуратным каллиграфическим почерком. Остальные я писала на зеленом листе А4, строчки тесно прижаты друг к другу. Как тогда, так и сейчас эти записки имеют одно и то же предназначение. Потому что даже по прошествии времени небольшие позитивные события во времена моего заточения остаются для меня более существенными, чем невероятная жестокость, которой я годами подвергалась.

Кошмар одной единственной недели, которых было бесконечное множество. Иногда мне было очень плохо, меня трясло так, что я не могла удержать карандаш. Всхлипывая, я вскарабкивалась на постель, в страхе, что кошмары дня накроют меня и ночью. Тогда я говорила со своим взрослым «я», которое ждет меня, чтобы взять за руку, независимо от того, что еще может произойти. Я представляла, что оно смотрит на меня сквозь трельяж, который между тем появился над умывальником в моем застенке. Когда я достаточно долго вглядывалась в него, я могла увидеть мое сильное «я», отраженное в моем лице.

Я твердо решила, что в следующий раз не оттолкну протянутой мне руки. Я найду силы попросить о помощи.

Как-то утром Похититель протянул мне джинсы и футболку. Он хотел, чтобы я сопровождала его в «Баумаркт».[44] Я начала терять решимость сразу, как только мы повернули на магистраль, ведущую к Вене. Если он проедет по этой улице дальше, мы окажемся в районе, где я жила. Это был тот же путь, но в обратном направлении, который я проделала 2 марта 1998 года, скрючившись на полу грузового отсека. Тогда я дрожала от страха перед смертью. Сейчас, 17-летняя, сидя на переднем сиденье, я дрожала от страха перед жизнью.

Мы проезжали через Зюссенбрунн, совсем недалеко от дома моей бабушки. Меня охватила глубокая тоска по девочке, проводившей здесь выходные у своей бабушки. Это время казалось мне таким далеким, как будто с тех пор прошло несколько столетий. Я видела знакомые улицы, дома, камни мостовой, на которых играла в «классики». Но мне это больше не принадлежало. «Опусти глаза!» — прикрикнул Приклопил. Я моментально подчинилась. От близости к местам моего детства у меня перехватило горло, я отчаянно боролась со слезами. Где-то здесь, справа от нас, дорога на Реннбанвег. Где-то здесь, справа от нас, моя мать, может быть, сидит сейчас за кухонным столом. Сейчас уже, конечно, она думает, что я мертва, а я в это время проезжаю мимо всего лишь в паре сотен метров от нее. Я была совершенно раздавлена и чувствовала, что между нами лежит гораздо большее расстояние, чем это было на самом деле.

Это ощущение усилилось, когда Похититель завернул к стоянке перед магазином. Сотни раз на этом же самом углу моя мать стояла на красном светофоре, ожидая, когда можно повернуть направо. Тут неподалеку находилась квартира моей сестры. Сейчас я знаю, что Вальтрауд Приклопил, мать Похитителя, тоже жила всего в нескольких сотнях метров отсюда.

На парковке перед магазином было полно людей. Несколько человек стояло у входа в очереди перед ларьком с горячими колбасками. Другие толкали перед собой к машинам переполненные тележки. Рабочие в запятнанных синих брюках тащили через парковку деревянные доски. Мои нервы напряглись до предела. Я пристально смотрела из окна. Кто-то из этого множества людей должен же меня заметить, должен понять, что тут что-то не так. Похититель, видимо, прочитал мои мысли: «Сиди! Выйдешь только тогда, когда я скажу. Держись вплотную ко мне и медленно двигайся к входу впереди меня. Чтобы я не слышал ни звука!»

Я шла перед ним к магазину. Он направлял меня, мягко подталкивая — рука на моем плече. Я ощущала его нервозность, кончики пальцев подрагивали.

Я скользнула взглядом по длинному проходу. Мужчины в рабочей одежде стояли перед прилавками группками или по одному, со списками в руках, уйдя с головой в исполнение заказов. С кем из них мне заговорить? И что я вообще должна сказать? Уголком глаза я ощупывала каждого, стоящего в проходе. Но чем дольше я на них смотрела, тем больше человеческие лица искажались в гримасы. Внезапно они показались мне враждебными и угрюмыми. Неотесанные мужланы, занятые собой и слепые к окружающему миру. Мысли скакали. Идея попросить кого-то о помощи сразу показалась мне абсурдной. Кто поверит мне — тощему, растерянному подростку, который даже не может выдавить из себя ни одного слова? Что произойдет, если я обращусь ко всем этим мужчинам со словами: «Пожалуйста, помогите мне!»

«Такое часто случается с моей племянницей. Бедненькая, она, к сожалению, не в себе — ей пора принять лекарство», — тут же найдется Приклопил, и все вокруг закивают сочувственно, когда он возьмет меня под локоть и потащит прочь. В этот момент я чуть не разразилась истерическим смехом. Похитителю вообще не придется кого-то убивать, чтобы скрыть свое преступление! Всё здесь идеально играет ему на руку. До меня никому нет никакого дела. Никому и в голову не придет, что я говорю правду: «Помогите мне, меня похитили». «Скрытая камера», ха-ха, сейчас из-за прилавков вынырнет ведущий с клоунским носом и все разъяснит. Или же милый дядя, сопровождающий странную девочку. Невнятные голоса звучали в моей голове: «О Боже, это же так печально, нести на себе такой крест, с такой… Но как мило, что он так о ней заботится».

«Могу я вам чем-нибудь помочь?» Эти слова издевкой прогремели в моих ушах. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что они выскочили не из гомона голосов в моей голове. Перед нами стоял продавец сантехники. «Могу я вам помочь?» — повторил он свой вопрос. Его взгляд скользнул поверх моей головы и остановился на Похитителе, стоящем сзади меня. Каким же бестолковым был этот дружелюбный мужчина! Да, вы можете мне помочь! Пожалуйста! Я начала дрожать, на футболке проступили пятна пота. Мне стало плохо, разум больше не подчинялся мне. Что я еще хотела сказать? «Спасибо, все в порядке», — услышала я голос Похитителя позади меня. После этого его ладонь ввинтилась под мою руку. «Спасибо, все в порядке». И если мы больше не увидимся: «Добрый день. Добрый вечер. Спокойной ночи». Как в «Шоу Труман».

Как в тумане тащилась я по «Баумаркту». Мимо, мимо. Свой шанс я упустила. А может, его никогда и не было. Я чувствовала себя заточенной в прозрачном пузыре: я бью руками и ногами, увязая в желеобразной массе, не в силах пробить оболочку. Я брела по проходам. Вокруг были люди. Но я уже давно не из их числа. Я лишена всех прав. Я — невидимка.

После этого случая мне стало ясно, что я не могу попросить о помощи. Что знали эти люди о том запутанном мире, в котором я была пленницей, — и кто такая я, чтобы иметь право их в него втягивать? В чем виноват этот дружелюбный продавец, что я появилась именно в его магазине? Какое право имела я подвергать его опасности, исходящей от Приклопила? Хотя его голос прозвучал нейтрально, ничем не выдав нервозности, но я ощущала, как неистово колотилось сердце в его груди, чувствовала его хватку на моей руке, его взгляд, сверлящий мою спину на всем пути через магазин. Угроза убийства в слепой ярости. И ко всему моя собственная слабость, мое бессилие, мой провал.

В эту ночь я долго не могла заснуть. Нужно было сконцентрироваться на контракте с моим вторым «я». Мне уже 17, срок выполнения договора приближается. Случай в «Баумаркте» показал, что мне придется действовать в одиночку. В то же время я чувствовала, что мои силы иссякают, и я все глубже проваливаюсь в параноидальный, странный мир, созданный для меня Похитителем.

Но как может отчаявшееся, запуганное «я» стать сильным «я», способным взять меня за руку и вывести из тюрьмы? Я не знала. Но я знала, что мне понадобится невероятно много сил и самодисциплины. Не важно, откуда я смогу их почерпнуть.

Что мне тогда действительно помогло, так это мои разговоры с моим вторым «я» и записи в дневнике. Я начала новую серию листочков; теперь я фиксировала не только издевательства, но и пыталась письменно внушить самой себе мужество. Лозунги выживания, которые я придумывала, находясь в подавленном состоянии, а потом читала вслух. Иногда это напоминало свист в глухом лесу, но все-таки срабатывало.

Не поддаваться, если он скажет, ты тупая во всем

Не поддаваться, когда он тебя бьет

Не обращать внимания, если он скажет, ты ничтожество

Не обращать внимания, если он скажет, ты не можешь без него жить

Не реагировать, если он выключит свет

[43] «The Truman Show» — фильм режиссёра Питера Уира, вышедший на экраны в 1998 году.

[44] «Baumarkt» — большой магазин стройматериалов.