Тот — это было видно — понял его, но ответил не сразу. Сидел, думал. Потом пожал плечами:
— Я ж говорю — так всегда было.
Олег упрямо мотнул головой:
— А вы могли бы обойтись без болотника?
Председатель снова не ответил сразу. Он свернул цигарку, закурил, выдохнул дым, отгоняя проснувшихся комаров, и только тогда произнёс:
— Мой дед говорил: не стоит чинить то, что не сломано.
И тут же добавил, не дав Олегу сказать:
— Молчи. Я знаю, что ты мне сейчас скажешь. Мол, болотник — это как раз и сломано. А я тебе отвечу, что не надо учить нас жить. И повторю, что раз наша деревня пережила всех врагов и все напасти, значит, всё не так уж плохо. Ты, конечно, не согласишься, и будешь спорить. Я опять скажу, что не на исповеди и закончу разговор. Так что пусть каждый останется при своих. Не надо.
Олег промолчал. Председатель тоже.
Они ещё немного посидели и пошли.
В Выговщанах, когда Олег спрыгнул с телеги и поковылял прочь, стараясь не смотреть на любопытных селян, Рыгор Наумович окликнул его.
Олег повернулся..
— Ты вот что…. Никогда — слышишь? — никогда не возвращайся.
Ехали они всю дорогу молча, так что у Олега было время подумать.
Он повернулся и, глядя в глаза председателю, честно сказал:
— Не вернусь.
Рыгор Наумович, нагнувшись, вошёл в сени и сразу наткнулся на деда Антося. Тот, одетый в новенький пиджак и свежую рубаху, сидел на лавке, положив ладони на колени.
— Пора, — сказал председатель.
Дед Антось молча поднялся, нацепил картуз и вышёл из хаты. На улице его окружили односельчане — сплошь мужчины, от подростков до стариков. Дед, не глядя на них, шёл медленно, но твёрдо. Мужчины расступились, пропуская его, и двинулись следом.
Молчаливая процессия шла по деревне и бабы да малышня провожали их долгими взглядами. Стояла вязкая тишина. Даже собаки примолкли.
Солнце клонилось к закату, и воздух был необычайно чист. Высоко в небе носились ласточки.
Мужчины шли к болоту. Впереди, всё так же твёрдо, шагал дед Антось. За ним председатель с сыном и тринадцатилетним внуком. Следом — остальные мужчины. Некоторые держали в руках факелы.
Подойдя к лесу, уже тонувшем в полумраке, они разожгли их, и продолжили молчаливый путь. Солнце и ласточки остались там, над деревней.
Вскоре они вышли на площадку возле болота, где три дня назад чудной студент из Москвы пытался расправиться с болотником.
Процессия остановилась, развернулась полумесяцем. Стояли в беспорядке.
От воды тянуло гнилым запахом.
Дед Антось подошёл к краю болота, постоял немного и, повернувшись к мужчинам, сказал:
— Ну, бывайце, што ли…
Председатель подошёл к нему:
— Спасибо, дед.