Поверженный верзила с трудом уселся и, тихо ругаясь, задрал нос, чтобы остановить кровотечение. Остальные внимательно смотрели на него.
Ещё немного. Ещё пару секунд и они нападать не будут. Ещё чуть-чуть. Олег сделал ещё шаг назад, чтобы быть поближе к шесту.
Здоровяк сплюнул и тяжело поднялся.
«Самое время переходить в наступление» — подумал Олег.
— Вот что, мужики, — проговорил он, — поиграли и хватит. Мир?
Белобрысый, морщась от боли, ощупал распухающий нос, внимательно посмотрел на окровавленные пальцы, сплюнул и спросил:
— Навучыш так драцца?
Олег выдохнул — пронесло.
— Научу, — ответил он.
— Мяне Кастусём завуць, — верзила, подойдя, протянул окровавленную руку.
Олег пожал её и назвался, хотя вряд ли это было нужно — его и так все знали.
Остальные парни тоже назвались и пожали руку Олега. Уважительно так пожали.
— Пайшли з нами, — вступил в разговор Богдан, парень, который первым обратился к Олегу. — Адмецим…
Что именно они собрались отмечать, Олег так и не понял. Но отказать не решился — лучше уж немного выпить с парнями, иначе они крепко обидятся, и в следующий раз встретят уже с колами да оглоблями.
— Ладно, — вздохнул Олег, поднимая свои вещи. — Идём.
Утром следующего дня Олег сильно маялся головой. Самогон, который выставили местные, оказался неожиданно крепок. Дед Антось, предусмотрительно достал банку с ядрёным рассолом. Олег пил, и, не переставая, благодарил старика.
Тот хитро улыбался и кивал, мол, всё понимаю, сам молодой был. Глядя на его щербатую улыбку и весёлые глаза, Олег уже начал сомневаться в своих подозрениях. Может, зря он про старика так думает? Может, показалось всё — таинственность в голосах, перемигивания?
Однако за завтраком подозрения вернулись.
Ставя на стол сковороду с шипящей яичницей на шкварках, дед Антось улыбнулся и предложил:
— Можа, не хадзи сёння на балота?
Олег сразу насторожился:
— Почему?
— Дык пабераги сябе, — ответил дед, всё так же по-отечески улыбаясь, — Куды ты з такой галавой?
Вроде всё в его речи говорило о том, что он движем единственно заботой об Олеге. Но за улыбкой, за участливым тоном, за глазами добрыми чудилось Олегу страстное желание деда не пустить его на болота.
— Нет, мне нужно идти. Каждый день важен.
Дед нахмурился, но почти тут же снова улыбнулся, и поставил на стол крынку с козьим молоком, которое ему приносила соседка, баба Тоня:
— Вось, учарашнее. Тонина каза збегла, дык вось и няма сьвежага.
Олег кивнул, мол, ничего страшного, и продолжил завтрака. Дед бойко рассказывал о своих приключениях во время Первой мировой, студент слушал его в пол уха, и всё думал — ну что же такое есть на том болоте, отчего дед Антось ведёт себя так странно?
После завтрака юноша натянул штормовку с капюшоном (на улице накрапывал мелкий противный дождик) и вышел на улицу, прихватив шляпу, рюкзак с едой и водой, планшет и палку.
Сегодня он решил пойти не на юг от деревни, где начинались низинные болота, плавно переходящие в Припять, а взять севернее, в верховые, лесные болота. Деревня стояла так, что чётко отделяла один тип болот от другого. Удивительно, но правда — узкая, километров пять-восемь, не больше, полоска дерново-позолистых почв, на которой стоит деревня — и болота. По обеим сторонам.