Я, Ясь Вяличка, человек застенкового шляхтича Адама Хадкевича, хоть сейчас, хоть через тысячу лет, перед людьми и перед Богом, под присягой и под пыткой, готов сказать и повторить сколько угодно раз: я не жалею.
Может, я ошибся. Может, я должен был хотя бы попробовать спасти жизнь хозяину или облегчить его страдания. Может и так. Но я сделал то, что сделал.
И рассказ деда в шинке говорит мне, что в людской памяти мой хозяин остался тем, кем хотел.
Победителем.
Люди на болоте
— Значит, — председатель заглянул в направление, уточняя имя, — Олег Соболев, ты в наш колхоз на практику? Так?
По-русски он говорил очень чисто, без грубого местного акцента. Единственным, что выдавало в этом пожилом мужчине уроженца БССР, была необычная, воздушная мягкость речи.
— Да, Рыгор Наумович, — ответил юноша. — Второй курс закончил и вот…
— Ты не стой, присаживайся, — председатель указал на стул по другую сторону стола. — Второй курс, значит? Что-то староват ты для второго курса, студент.
Олег слегка улыбнулся — многие так говорили:
— Так я после армии. Отслужил и поступил на географический.
— Понятно, — кивнул председатель. — А с чем к нам?
— Ну, как же? — удивился студент. — Полесье — это ж самый болотистый край во всём Союзе. Где ж, как не здесь их изучать? У меня курсовая будет, вот я и приехал материал собрать.
Услышав про изучение, председатель сдвинул кустистые брови и заёрзал на стуле. Олег заметил это, но виду не подал — мало ли отчего человек нахмуриться может. Вдруг у него старая рана заболела?
— Значит, изучать…, — протянул Рыгор Наумович. — А почему у нас? Ну, почему в нашей деревне?
В его голосе Олегу почудилось волнение. Странное, непонятное. Необоснованное. Тем не менее, студент ответил:
— Да я как-то не выбирал. Куда направили, туда и поехал. Лишь бы на Полесье.
— Не выбирал, говоришь? — лицо председателя немного посветлело.
— Ну да, — подтвердил студент, — в деканате связались с облисполкомом, а они к вам направили.
— Слушай, — неожиданно подался к нему Рыгор Наумович, — а давай я тебя в другой колхоз переведу. У нас-то что — всего-то три десятка домов в деревне. А там — три деревни больших, в одной даже клуб есть, танцы проводят, кино, значит, по выходным крутят. Давай я тебя туда переведу?
Олег, удивлённый напором председателя, поскрёб затылок и ответил:
— В деканате не поймут. Раз сюда направили, значит тут и надо быть.
Председатель откинулся на спинку стула, потёр небритый подбородок, потом выдохнул и поднялся:
— Ну ладно, студент, как хочешь. Пойдём, определю тебя на постой.
Юноша взял тяжёлый рюкзак и двинулся вслед за Рыгором Наумовичем. На крыльце тот остановился, достал кисет с махоркой, бумагу и ловко свернул самокрутку.
— Будешь?
Олег помотал головой, отказываясь — даже в армии он не закурил.
Председатель затянулся, довольно жмурясь, и спустился с крыльца. Олег последовал за ним.
— Поселим тебя у деда Антося, — говорил Рыгор Наумович, пока они шли, утопая в мягкой белой пыли широкой улицы. — Живёт он бобылём, старуху евоную в войну каратели расстреляли, пока он партизанил. Так он с тех пор и не женился.
Олег рассеяно слушал, время от времени поправляя лямки рюкзака.