Быть рядом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дед Антось — человек у нас легендарный, — продолжал Рыгор Наумович. — Он почти всю жизнь под ружьём провёл. В девятьсот пятом с японцами воевал, в Первую мировую, значит, с немцами. В гражданскую беляков да поляков бил. Потом — уже в партизанах — карателей по лесам отстреливал да поезда взрывал. Наград у него — на всю деревню хватит. Восемьдесят лет старику, а он бодряк бодряком.

Они подошли к слегка покосившейся хате с маленькими окнами, низкой дверью и без крыльца.

— Предлагал я деду поставить новый сруб, — извиняющимся тоном пояснил Рыгор Наумович, заметив, как Олег разглядывает дом, — только старик против. Говорит, мол, хаты молодым нужны. Может, и прав он.

Председатель постучал в дверь:

— Дед, ты дома?

Никто не ответил. Рыгор Наумович, нагнувшись, зашёл в сени и позвал ещё громче. На этот раз из-за хаты долетел ответ:

— Тута я! Курэй кармлю.

Председатель жестом позвал студента за собой и прошёл через сени к другим дверям, ведущим, судя по всему на двор.

Там их встретил колоритный старикан — небольшого росточка, в затёртой пилотке с рубиновой звездой, бородатый и весёлый. Он сыпал мелкое зерно себе под ноги, где копошился с десяток рыжих куриц.

— Бог в помощь, — кивнул председатель деду.

— Казау Бог, каб ты дапамог, — ухмыльнулся тот, а Олег поморщился — сильный белорусский акцент деда резанул слух. Да и понятно не всё.

— Вот, дед Антось, — сказал Рыгор Наумович, указывая на юношу, — постояльца к тебе привёл. Звать Олегом. Он студент. Из самой Москвы!

— Ды няужо! — изумился дед, — А навошта прыехау? Што табе там не сядзицца?

— На практику я, — ответил Олег, в общих чертах понявший вопрос. — Я на географическом учусь, буду курсовую по болотам писать, вот и приехал исследовать.

Услышав про исследования, старик удивлённо поднял брови и спросил у председателя с какой-то странной, непонятной юноше интонацией:

— Ён суръёзна?

— Да, — ответил тот, и в его голосе студенту почудилась та же странная интонация, только сейчас он смог её определить — эти двое говорили так, словно за короткими словами лежало гораздо больше информации. Они говорили так, будто знали что-то, чего ему знать было не положено.

— Ага, — непонятно про что сказал дед, переводя взгляд обратно на Олега, — Ага…

В этот момент глаза старика неожиданно метнулись обратно, в сторону председателя.

Олег обернулся, но увидел лишь, что Рыгор Наумович просто трёт переносицу. Или… непросто? Может быть, это какой-то знак? Похоже, что-то здесь нечисто с этими болотами. Может, и старик, и председатель — недобитые фашисты? А что, таких случаев на западных окраинах СССР много происходило. И далеко не факт, что всех таких недобитков раскрыли. Надо разобраться…

— Ну, — нарушил слегка затянувшуюся паузу дед Антось, — пайшли у хату.

Олег пристроился на пеньке, открыл тетрадь и карандашом вывел заголовок: «Восьмого июля 1958». Уже третий день он лазил по местным болотам, которые начинались почти сразу за околицей. Материала для курсовой было столько, что он не успевал записывать.

«…низменная территория, представляющая собой систему аллювиальных, пойменных, озёрно-аллювиальных равнин с участками водно-ледниковых и моренных равнин, сильно денудированных краевыми ледниковыми холмами и грядами. Предполагается наличие крупных заторфованных болотных массивов и остаточных озёр».

Юноша потянулся всем телом, и поднялся. Нужно ещё походить, посмотреть. Впрочем, можно ещё минутку постоять, наслаждаясь прохладой и густым, насыщенным запахом, в котором смешивались ароматы хвои, запахи мха, облепившего деревья и землю, духан стоячей воды, покрытой зелёной ряской. А если не двигаться, то, если повезёт, удастся увидеть какую-нибудь болотную птицу, их здесь немало.

Всё, хватит отдыхать — пора работать. Олег тряхнул головой, поправил шапку с москитной сеткой, под которой прятался от ненасытных комаров и засунул тетрадь с карандашом в старый армейский планшет. Подхватив длинную палку, которую он взял на дворе у деда, юноша зашагал дальше.

Да, без палки здесь нельзя. Болота кругом подлые, топкие. Смотришь — вроде твёрдая земля, мох вон растёт, ольха кривая притулилась недалеко, осока шелестит, ягоды растут. А наступишь — провалишься в самую трясину, из которой самому никак не выбраться. Иногда прямо во мху виднеются узкие, словно гробы, проёмы. Их называют окнами. Вот уж куда точно попадать не надо — смерть верная.

А уж если болото открытое — одна вода и кочки редкие с кустами, — то и вовсе глаз да глаз нужен. Пока не протыкаешь дно на пять метров вокруг — даже и не думай идти. Словом, опасные тут места.

Тщательно проверяя дорогу палкой, Олег шёл вперёд. Заблудиться он не боялся — не зря всё-таки отслужил под Иркутском. Ориентироваться в лесу умел, дорогу хорошо помнил, никогда не плутал — что ж тут волноваться?

А вот поведение деда никак не шло из головы. Старик нет-нет да и заводил разговоры о том, что, мол, у них под деревней болота никакие, бедные. И тут же добавлял, дескать, настоящие болота в соседнем колхозе, километров за сорок отсюда.

Председатель, зашедший один раз, ничего такого не говорил, но юноша успел заметить его вопросительный взгляд, адресованный старику. И лёгкое покачивание головы деда Антося Олег ухватил. И то, как расслабился Рыгор Наумович после этого, тоже увидел.