Но, приделав руль, набив киль и поставив парус, Панас превратил ее в приличный для речного флота корабль. Когда все было готово, хвоя погружена, команда собралась на борту, явился дед Аким с таинственной корзиной, обшитой мешковиной, Укрепил ее посреди корабля, приоткрыл мешковину, произнеся волшебные слова:
— А ну, играй, живая музыка!
И поросячий визг и хрюканье огласили воды разлива.
Нагрузив поверх всего еще несколько корзин свежих яиц, поплыли.
Дед, заправив зеленую бороду за пояс, сидел на корме, а двое мальчишек и Панас — посменно на веслах.
В команду были включены самые крепкие ребята-его названый брат Мика и Юка, приятель Мики. Здесь и имена были особенные, в этой стране Курмыши.
ТЕПЕРЬ МОЖНО И НА ВОЙНУ!
— Раз-два! Раз-два! Еще раз! — командовал дед Аким. А когда было слишком мелко, кричал — Суши весла!
Лодка, развив ход, шла весело. Поросята хором похрюкивали. Гребцы, отирая пот, блаженно улыбались.
Улыбались и многозначительно переглядывались. Под грудой хвои они спрятали заветный мешок с сухарями, и салом и теперь с легким сердцем готовились выполнить главную цель своей жизни.
Все устраивалось как нельзя лучше. За старшего в доме Учайкиных согласился остаться Панас. Галочку, которая совсем поправилась, доставит домой дедушка Аким и позаботится, чтобы колхоз помогал ей и Панасу. Он ведь член правления и кладовщик.
Привязанный к корме, юлил за лодкой его легкий челночок. Дедушка Аким думал на обратном пути поохотиться с острогой на щук. Придется ему проделать это в другой раз. На его челноке ребята решили плыть до соседней станции железной дороги. Как только дед Аким отлучится в госпиталь, они и удерут.
Панас, посвященный в тайну, даже подарил товарищам свой компас, который очень берег, как память об отце, ушедшем на подводной лодке топить фашистские корабли.
Словом, все было как надо. Лица ребят сияли не только от пота, но и от счастья.
Так прибыли к госпиталю. Остановиться пришлось довольно далеко. Вода несколько убыла, да и завозня была тяжело гружена, низковато сидела.
Ребята разулись и помогали взрослым выгружать ее, таская через мелководье визжащих поросят.
Навстречу им высыпал чуть не весь госпиталь. Все, кто мог передвигаться, были тут.
Появление Панаса вызвало ликование. Особенно его умение ловко двигаться на костылях. Он даже поросят помогал выносить, бережно прижимая их к груди.
Особенно радовалась Галочка.
— Братик за мной приехал! На корабле! На настоящем!
Весь состав госпиталя собирал ее в новую жизнь. Подарков надарили ей кучу. Кто перешитое из старья новое платье, кто кофточку. Кто связанный своими руками свитер. Кто ленточку на память, кто платочек. А один раненый даже сапожки сшил из командирской полевой сумки. Военные.
Все радовались, что Галочка уже бегает на своих ногах, показывая, какие они у нее пружинистые, ловкие… Смешно вспомнить, что когда-то были ватными.
Закончив выгрузку, дедушка Аким пошел вместе с завхозом договариваться о дальнейших поставках молока и прочего продовольствия.
Галинка, опасаясь, как бы настоящий корабль не уплыл без нее, уселась на скамью посреди лодки и уже не хотела вставать.
Теперь можно было отцепить дедушкин челнок и отчаливать.
Панас с аккуратностью моряка написал дедушке Акиму записку с просьбой плыть домой и не беспокоиться о челноке, на котором он плавает совсем недалеко, завезет белке орехи и догонит корабль.
Юка уже перетащил в челнок дорожный мешок с харчами и лег на него, дрожа от нетерпения. А Мика побежал в госпиталь, чтобы передать безликой девочке записку от курмышских девчонок.
Передав записку, Мика бегом возвращался к лодке, придерживая бьющееся сердце… Вот сейчас прыгнет в челнок, оттолкнет его, и…
— Мальчик, постой… Не торопись!
— Кто это, чего? — запнулся Мика.