— А для чего же вы так стараетесь?
— Для ван?его удовольствия! Вот как починим лодку, посадим всех меченых девочек и повезем в госпиталь кожу с вас сдирать! Самое время. Весной все посадки-пересадки хорошо приживаются.
— Вот и чудесно… А то мы ждем не дождемся! — И длинноногая Светлана отходила, пожав плечами.
С тех пор как доктор прислал им благодарность, девчонки совсем загордились. Ходили молчаливые, загадочные, ожидая, когда их позовут на подвиг. В особенности загордилась Светка-Луна. Ведь не с каждого лица делают чертежи для военных надобностей. И не каждая фотография лежит вот так под стеклом в кабинете главного хирурга!
И хотя курмышские девчонки ничего еще для войны не сделали, они ходили уже такими важными, как будто насовершали столько геройств, что мальчишкам и не снилось.
Однако лодка, отданная в распоряжение ребят, так их и притягивала. Светлана, сделав круг по мокрому лугу, как цапля по болоту, снова пристала:
— А я знаю, знаю!
— Ну что ты еще знаешь?
— Не удастся вам на этой лодке на войну уплыть, а придется молоко возить! Географию плохо учите. Наша речка впадает в Суру, Сура в Волгу, Волга в Каспийское море… А вам надо совсем не туда!
С досады Мика ударил колотушкой вместо конопатки по пальцам и сплюнул:
— Любишь ты под руку говорить!
Когда девчонки отстали, а ребячья мелкота занялась беготней на ходулях, Мика сказал Юке:
— А вдруг Светлана увяжется с нами в госпиталь плыть? Слыхал, она затеяла собирать яички для раненых? Это чтобы самой отвозить их.
— Нет-нет, этого мы не допустим, так и скажем: где двое— третий лишний!
— Правильно, мы ладью конопатили, мы на ней и будем плавать!
— Иначе не согласны, так с кладовщиком и договоримся, вон он плывет! Разведал нам путь и возвращается.
К выгону, ныряя в волнах, приближался остроносый челнок деда Акима. Мальчика, сидевшего на дне, не было видно. И когда он поднялся за дедом и заковылял, опираясь на его плечо, ребята бросились навстречу. Неужели тот самый, безногий?
Но, смотри-ка, на нем матросская тельняшка под старым бушлатом…
Одержимые любопытством, ребята подскочили к безногому.
— Узнаете? — улыбнулся дед Аким. — Ну вот, я вам товарища привез, специалист по морскому делу, кандидат в школу юнг. Знает, как шпаклевать шлюпки, и прочее. Лучшего капитана для нашего корабля не придумаешь. Находка! — И, видя растерянность ребят, громко представил — Товарищ Панас— морская душа, хочет поселиться у нас в, Курмышах!
— Панас? — переспросил Мика. — Тебя звать Панас?
— Да.
Мика отшатнулся, перевел дух и проговорил, сдерживая волнение:
— А ты не встречал на войне солдата, по фамилии Учайкин?
— Учайкин? Не знаю… Помню только, когда тащил меня какой-то солдат в укрытие, я укололся о его щеку… Борода у него росла какими-то кустиками!
— А ватником он тебя укрывал?
— Укрывал. Я этот ватник потом отдал девчонке, которая совсем зазябла.
— Так ты же мой названый брат! — бросился, к нему Мика. — Пойдем скорей, то-то мама обрадуется!
И, видя, что Панас стесняется идти на костылях, Мика и Юка подставили ему свои плечи. Так и пошли по селу. И, пока дошли до избы, за ними уже тянулась изрядная толпа детворы всех возрастов, удивляясь и завидуя.
Мика провел Панаса прямо в чистую горницу, минуя избу, хотя в ней уже не было ни поросенка, переселенного в хлев, ни петуха, приморозившего гребень, ни козлят, давно игравших во дворе. Под лавкой сидели только две наседки, выводя цыплят.