Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Деревни на плоскогорьях являют собой конгломерат домов, которые, теснясь, иногда даже прижимаясь вплотную один к другому, обступают со всех сторон некое незастроенное срединное пространство. Крупные же поселения складываются из нескольких модулей такого типа.

В обычном доме — две овальные комнаты, которые, сообщаясь между собой, имеют вместе с тем, каждая в отдельности, выход во двор^{4}. Есть и дома не совсем обычные — со множеством комнат и внутренних помещений, с монументальным входом. Социальный статус их обитателей был, очевидно, выше, нежели у их соседей.

Все эти модули, брать ли их в отдельности или в совокупности, представляют собой, при взгляде на них с птичьего полета, кольцо. Оборонительное кольцо, препятствующее вторжению извне.

Таким образом, любое поселение, большое или малое, оказывается автономной единицей, замкнутой в себе. Члены его для проведения совместных действий собираются на центральной площади. Большой недостаток такого рода круговой планировки состоит, однако, в том, что она сжимает поселение, мешает ему разрастаться в соответствии с естественным приростом населения. Здесь кроется источник той проблемы, с которой поселение такого типа сталкивается рано или поздно. Корни южноаравийского градостроительства уходят сюда же, в эпоху бронзы.

Овраги, подобно долоту вырубающие на горных склонах террасы, со временем еще более углубляются и образуют густую сеть долин. Лощины следуют направлениям сбросов пород и принимают часто форму штыка. На плоскогорьях лощины пробивают себе путь сквозь известняк, сквозь скалы вулканического происхождения, а на высоте примерно в 1500 метров натыкаются на гранитный цоколь. На ней вади Зана, образованный слиянием множества притоков, являет собой широкую выемку, способную пропустить через себя широкий поток их внезапных паводков.

В сорока километрах от Ма'риба — устье вади Кавках, отсюда Зана вытекала в эпоху плейстоцена. Несколькими километрами ниже Зана входит в вулканической комплекс Сирваха, потоки застывшей лавы которого достигают ворот Ма'риба. Над частично обрабатываемой котловиной Сирваха и в наши дни высится одноименный с ней древний город. Важный оплот сабейцев, и поныне внушающий к себе почтение своими мощными крепостными стенами, Сирвах включает в себя, кстати, и руины храма овальной конфигурации, посвященного богу Альмакаху. На внутренней каменной стене храма высечен один из самых значительных сабейских исторических текстов.

В его предместье на скальном выступе некогда располагалось сабейское поселение Карн (ныне этот выступ отрезан от суши волнами водохранилища, образовавшегося перед недавно построенной плотиной). Небольшой по размерам населенный пункт состоит из прилепившихся друг к другу, похожих один на другой домов и образует опять-таки овал, внутри которого, возможно, возвышалось святилище. Селение относится к VIII–VII векам до н. э.^{5} На другом выступе — храм Вадда зу Масмаим, скромное здание которого включает в себя три внутренних святилища; к нему примыкает еще одно строение, обозначенное как «Самсара» (караван-сарай). Последнее также состоит из трех помещений, сходящихся к маленькому алтарю. В них, помимо алтаря, предназначенного для возжигания ладана, археологи обнаружили разнообразную керамику и, главное, корзины, наполненные ладаном^{6}.

Примерно в десяти километрах выше Ма'риба вади Зана входит в ущелье Джебеля Балак. Крутые, почти отвесные и лишенные какой-либо растительности склоны ущелья как бы нависают над вади, ширина которого не превышает здесь 600 метров. Вырвавшись из теснины, Зана, уже не встречая сопротивления, расширяет свое ложе на огромной равнине Ма'риба, проходящее по окраине пустыни Саб'атейн на высоте 1200 метров.

Достигнув Ма'риба, вади попадает в географическую среду очень отличную от той, где он зародился — и это, несмотря на то, что общая его протяженность едва достигает 150 километров. Его новая природная среда характеризуется в первую очередь засушливостью: дояздей здесь за год выпадает не более 100 миллиметров. Случаются и годы (например, 1985-й), когда осадки не превышают 20 миллиметров. Лето очень жаркое, с обычной температурой в 31–32° (по Цельсию), причем ее абсолютный максимум равен 43°. Очень интенсивное испарение — как следствие. Редкие дожди могут выпасть (а могут и не выпасть) лишь в июле-августе, а потому водоснабжение в основном зависит от объема воды, поступающей из глубинных районов страны, с йеменского высокогорья. Оттуда воды вади низвергаются сквозь обнаженные известковые горизонты, унося с собой землю и каменные глыбы, а затем с этим «грузом» обрушиваются в гигантские ущелья. Одно из них, рассекающее Джебель Балак, служит своеобразной воронкой, сквозь которую дважды или трижды в год на равнину изливается внезапный, вызванный ливневыми дождями в горах паводок — flash-flood по-английски или «сейль» по-арабски.

Предвестья половодья постепенно появляются и внизу, на окраине пустыни: еще задолго до него небо заволакивается обложными, скрывающими горизонт тучами, затем принимаются дуть неистовые ветры, часто сопровождаемые ливнями; самому наводнению предшествует какой-то слышный за десятки километров странный храп или хрип. И вот в вади показывается вода, она медленно продвигается вперед, вспениваясь на прокаленной солнцем гальке. Это еще не волна, а всего лишь предвестница первой волны. За ней, наконец, идет и сама волна — желтоватая от грязи, несущая в себе вырванные там и здесь растения.

Положим, паводок начинается в 15 часов — тогда к 16 часам уровень воды поднимается до отметки в 1,4 метра. Он может даже несколько снизиться к 17 часам, но потом река вздувается очень быстро и достигает пика высоты — в 2,4 метра. Полчаса спустя ее уровень резко падает, к 21 часу он на отметке в 1,3 метра, к 24 часам снижается до 0,5 метра, а к 6 часам утра наводнение заканчивается^{7}.

Но пока оно продолжается, волны вырывают деревья с корнями, подмывают берега, захватывая с собой и землю, и камни, и валуны, даже скалы. Они сносят земляные дамбы, затопляют прибрежные поля, уничтожают запасы кормов. Горе постройкам, расположенным слишком близко от берега: не выстоять им перед напором воды! Горе разбредшимся по лугам стадам, горе крестьянам, застигнутым паводком на полях: они будут унесены потоком! Горе этим полям, не защищенным достаточно высокими и прочными насыпями: плодородная почва с них будет смыта! В ходе обычного паводка по вади проходит вода объемом в 400 кубических метров в секунду, в ходе исключительно сильного — до 1500 кубических метров в секунду. После него даже окрестная пустыня являет собой картину разорения, хотя разорять там вроде бы нечего.

Гениальность крестьян древней Аравии в том, что они сумели поставить себе на благо мощь стихийного бедствия. В течение тысячелетий они учились — и научились — ломать волну, а затем удерживать воду простыми запрудами. Первоначально свои опыты производили они там, где на простор из теснин выходили сравнительно небольшие вади, поступление воды из которых не превышало нескольких кубометров в секунду. Им были известны те места ската, где вода задерживается, возможности местности относительно устроения полей и садов; им были хорошо известны и извилины реки, где они могли бы сравнительно легко соорудить водохранилища. Они научились пускать потоки в заданном направлении на заранее подготовленную площадь и управлять ими посредством щитов из дерева и камня. Таким образом, они обеспечили отвод большой части воды в зоны орошения, где оседали мельчайшие — и наиболее плодородные — частицы ила.

Этот долгий период ученичества охватывал собой по меньшей мере IV(?) и III тысячелетия до н. э. Затем крестьяне принимаются за обуздание потоков все более могучих и, соответственно, за орошение площадей все более обширных. В III тысячелетии они берутся за освоение вади Зана и вади Марха, за укрощение их неистовых паводков.

Решение непростой задачи предполагает организацию направляемой на орошаемые земли водной массы (для тонкого контроля над ней и в состоянии движения, и в состоянии покоя), то есть управление паводком^{8}. Сноровистость сабейцев позволяет им ежегодно, а иногда и не раз в году, возобновлять орошение полей без значительной деструкции ирригационной системы. Проблема состоит в том, как направить могучие потоки, внезапно устремляющиеся по широкому руслу вади, на площади, предназначенные заранее. Противостоять паводкам способны лишь каменные сооружения. И вот в руслах, остающихся сухими большую часть года, возводятся мощенные щебнем волноломы, которые укротят бешеный напор низвергающейся с заоблачных высот водной массы. За ними встают длинные, отчасти каменные, отчасти глинобитные, стенки, между которыми разделенные струи устремятся к намеченным пунктам.

Недавно в Ма'рибе посреди ложа Заны были обнаружены монументальные гидротехнические сооружения. Самое древнее, наверное, из них — это шлюз в паре километров ниже выхода вади на равнину, датируемый второй половиной III тысячелетия. В начале же II тысячелетия, то есть спустя несколько веков, выше по течению возводится еще один шлюз. Оба следуют одной и той же модели: это, прежде всего, длинные каменные молы (в первом случае их три, во втором — четыре), расположенные параллельно и на расстоянии один от другого в 3–4 метра. Их головы, ориентированные навстречу волне, тщательно закруглены, а их хвостовая часть продолжена массивами каменной кладки. Молы соединены каменными гребнями водослива, снабженными пазами, которые достаточно широки, чтобы по ним «ходили» подъемные щиты из дерева^{9}. Примыкавшие к молам земляные насыпи давно уже исчезли, размытые паводками.

Не устаешь дивиться качеству каменной кладки — тому, насколько старательно каменные блоки обтесаны, насколько плотно пригнаны они один к другому, как искусно соединены они между собой посредством штырей и гнезд. Если предположительные даты возведения этих конструкций подтвердятся, даты очень отдаленные, — они станут точками отсчета для истории строительства в Южной Аравии.

Позади этих сооружений — водораспределительные каналы, проложенные в грунте. Сначала тянутся главные каналы шириной от 7 до 8 метров. Они заканчиваются большими каменными затворами, снабженными вертикальными желобами, по которым поднимался и опускался заградительный щит. Вслед за главными — каналы более узкие, ведущие к распределителям. Распределители представляют собой довольно простые конструкции со множеством отверстий, которые могут разновременно или одновременно открываться и закрываться. Вода должна достигать полей со скоростью не слишком большой (чтобы не размывать насыпей), но и не слишком малой (чтобы успеть равномерно разнести по всему полю плодородные частицы ила). Через равные временные промежутки посредством дренажа из каналов отводится вода на начало, то есть на относительно приподнятый участок, орошаемого поля. Ограниченное множеством оросительных желобов поле принимает четырехугольную, иногда даже квадратную форму. Размеры его находятся, очевидно, в зависимости от объема доставляемой на него воды^{10}.

Системы подобного же рода действуют и в большинстве вади, спускающихся с горных высот на плоскость с довольно правильными промежутками. Города Тамна' в вади Байхан, Хаджар Йахир в вади Марха, Шабва в вади 'Ирма и Райбун в вади Дав'ан — каждый из них, в ходе истории, создавал в «своем» вади собственную ирригационную сеть, что и становилось основой для их развития. Повсеместно действовал один и тот же принцип, принцип, требующий отведения большой, если не большей, части неистовых паводковых вод на поля. Повсеместно и сооружения однотипны: это — стены-отражатели, направляющие паводок посредством заградительных щитов в каналы.

Ил, источник богатства, одновременно оказывается и источником серьезных технических проблем. Поля вместе с водой получают изрядное количество песка и грязи, вследствие чего их уровень, естественно, поднимается — со средней скоростью 0,7 сантиметра в год или, по меньшей мере, 0,7 метра в столетие. Разумеется, это всего лишь теоретический расчет, поскольку паводки, по силе и по количеству приносимого ила, значительно между собой разнятся, да и поля обводняются не в одно и то же время. Как бы то ни было, орошаемые земли неумолимо поднимаются до 30 метров, если считать от базового уровня, в Ма'рибе^{11}, до 50 метров в других местах.

Чистить каналы — это самое очевидное решение проблемы возможно лишь на первых сотнях метров их пролегания, к тому же выбрасывание осадков на их берега в значительной мере сокращает площадь полей. Чистить же сами поля — это уже задача совсем иного размаха: она нашла свое решение в Шабве во времена более поздние и, несомненно, более благоприятные.

В Ма'рибе вышеупомянутые гидротехнические сооружения тогда были заброшены ради других, возведенных выше по течению, на склонах Джебеля Балак аль-Авсат — как, например, тот шлюз, чье основание закреплено в глубокой выемке, вырубленной в скальной породе. Выше него — еще один комплекс такого же рода, в частности канал, прорубленный сквозь скалы^{12}. Впрочем, ныне далеко не очевидно, что канал тогда был составной частью комплекса, включавшего в себя плотину. Если она когда-либо перекрывала всю долину, то это была последняя попытка подвести воду к полям на такой высоте.

Последствия подъема грунта многочисленны. Город Ма'риб вынужден был бороться с ними постоянно. Западный вал, что напротив плотины, несмотря на наличие крепостной стены, насыпался все выше и выше несколько раз. Относящийся примерно к IX веку до н. э. храм Бар'ана мало-помалу оказался в окружении наносов со всех сторон, но в наиболее угрожаемом состоянии находился все же передний двор. Ворота надстраивались, но, несмотря на все усилия, были завалены наносами сверху. Очевидно, для того, чтобы противостоять им, с северной и с западной сторон храма в III веке до н. э. была воздвигнута кирпичная стена толщиной в три метра; на втором этапе строительства она была укреплена тремя четырехугольными башнями. Святилище Махрам Билкис подвергалось подобной же опасности: его овальные стены время от времени надстраивались. В оазисе ил постепенно погребал под собой целые хутора и фермы: в ходе недавних раскопок кирпичные стены выходили на белый свет то здесь, то там. Целая деревня точно так же исчезла и в вади Байхан. Там эрозия почвы постепенно высвобождает из-под слоев последней совершенно неповрежденные дома IV века до н. э., с их керамикой, с их комнатами и служебными помещениями.

Оазис, подобный Ма'рибскому, был заселен, наверное, тысячами крестьян, живших хлебопашеством и садоводством. Однако чего стоило все плодородие почвы, если бы отсутствовала их коллективная организация? Невозможно не допустить наличия договоренности между ними по вопросу о распределении воды: ведь самый отдаленный от канала участок должен получать ровно столько же воды, сколько прилегающий к шлюзу. Итак, прежде всего следует предположить существование стройной системы землепользования, опирающейся на согласие между племенами. Такое согласие было на протяжении истории, вероятнее всего, неустойчивым. Сильные и влиятельные племена могли увеличивать свой надел или завладевать участками наиболее близкими к голове канала, то есть те, что получают воду в первую очередь и «пьют» ее вдоволь. Ожесточенность соперничества за обладание землей в нынешнем Ма'рибе дает представление, пусть и неточное, о конфликтах, которые на этой почве («на почве» в двойном смысле) развертывались в древности.

Налаженный ход работ в оазисе преполагает хорошую организацию коллектива, а она, в свою очередь, служит верным признаком присутствия общины, общественного союза и согласия, чьи очертания остаются, впрочем, весьма туманными. Социум наверняка избирал некоего «владыку вод», который обязан был руководить распределением паводков, следить за перераспределением воды по объему и во времени, а также выступать посредником в столкновениях, коих, нужно думать, хватало. Надписи, положим, обходят эти сюжеты молчанием, но и они упоминают мандарра, должностное лицо, обязанности которого как-то связаны с ирригацией.

Остановимся ненадолго в Ма'рибском оазисе, самом обширном в древней Южной Аравии (тогдашняя его площадь оценивается приблизительно в 9500 га). В наши дни трудно воссоздать его первоначальный вид. Строительство в 1986 году плотины, перекрывшей теснину Джебеля Балак, имело своим следствием, среди прочих, то, что большая часть каналов и других гидротехнических сооружений древности оказалась уничтоженной. Нынешние крестьяне освоили древние поля — за исключением тех, что примыкали к главным сооружениям с запада.

Чтобы окинуть взором общую панораму древнего оазиса, обратимся к аэрофотосъемке 1973 года. На снимках ясно просматривается долина Зана сразу же после ее выхода из теснины — шириной примерно в 700 метров. На обоих ее склонах хорошо видны следы боковых отводных каналов. На юге отчетливо выступает глубокая выемка в скальной породе, имеющая форму буквы «У»; она датируется примерно VI веком до н. э. Ее продолжением служит канал, орошающий оазис, по меньшей мере, до деревни аль-Арка, то есть на протяжении около 15 километров. С другой стороны Заны расположен южный мол, сооружение впечатляющее, но явно относящееся к гораздо более позднему времени: беспорядочные и прерывающиеся надписи на камнях, которыми он вымощен, недвусмысленно указывают на то, что камни эти взяты из каких-то более древних сооружений. За его шлюзом следует канал, слегка искривленный и в берегах, одетых камнем. Канал завершается водораспределителем с его расположенными полукругом тринадцатью затворами (заградительными щитами)^{13}. Идущие оттуда шесть главных каналов и их ответвления покрывают густой сетью северный оазис. Три главных канала доводят воду до самого Ма'риба и даже выводят ее за его пределы, достигая деревни Хусн аль-Джадида. Сверху прекрасно видна шахматная доска древних полей с их прямоугольной трассировкой, раскинувшаяся на площади в десятки квадратных километров. Северный оазис (5700 га) питался водой не только Заны, но и паводками из вади Сайла, а одна из. его зон примыкала к руслу вади Джуфейна, которое контролировалось гигантским шлюзом. Южный же оазис, в силу своей топографии, имел меньшую площадь — примерно в 3750 га. Одна и другая стороны вади Зана — вот это и есть «земля сабейцев» или «два сада», о которых говорят йеменские авторы исламской эпохи.

Но все эти гидротехнические сооружения принадлежат лишь последним доисламским векам истории Ма'риба, все они — современники знаменитой Ма'рибской плотины. В своей последней конструкции (V–VI века н. э.) она являла собой земляную, укрепленную камнями насыпь длиной в 650 метров и высотой около 20 метров, перекрывающую Зану двумя большими заградительными щитами (затворами), северным и южным. Однако это импозантное сооружение не было, как кажется, в состоянии выдержать натиск наиболее неистовых наводнений, которые его и сносили, причем не раз. В надписи на высокой стеле эфиопский царь Йемена оповещает в 549 году о широкомасштабных работах по восстановлению плотины, которые он собирается предпринять — впрочем, в несколько этапов, по причине чумы^{14}. В последний раз плотина оказалась снесенной течением в 580 году — такова дата ее окончательной гибели. Разрушение ее представлено в Коране как проявление гнева Господня:

Если разрушение плотины может быть датировано с относительной точностью, то дату ее первого построения установить куда труднее. Некоторые полагают, что плотина впервые построена в VI веке до н. э. Если это так, то ее следует признать за одно из самых древних сооружений подобного типа во всем мире. Догадка интересна, но она требует доказательств. Между тем две надписи, вырезанные на каменной облицовке стен ведущего к ней канала, вовсе не упоминают о ней самой^{15}. Надписи эти частично повторяют одна другую: «…вырубил в известняке водохранилище Рахбум (в одной надписи фигурирует «Рахбум», в другой — «Хабадид»), чтобы напоить водой Йасран».

Другие же, напротив, полагают, что насыпные плотины, перекрывающие ложе реки частично, возникают уже в начале III тысячелетия; позднее тот же тип сооружений воспроизводится в более широком масштабе. Третьи, наконец, ставят под вопрос само существование сплошной плотины как сооружения очень неустойчивого, выдвигая при этом гипотезу, согласно которой течение реки канализировалось между каменными стенками на протяжении многих километров. Укрепленные каменной кладкой молы располагались через примерно равные промежутки, как, к примеру, в вади Дура^{16}. В сочетании со стенами-отражателями, установленными в речном ложе несколько наискось, они выполняли функцию водозаборов.