Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Боги и их храмы

Боги Южной Аравии неотделимы от оазисов. Их личностные характеристики и их культы так или иначе тесно связаны с земледелием: все они, предположительно, дают дождь или способствуют орошению. Отсутствие у них специализации, разделения труда между ними уходит корнями в обособленность каждой данной долины: сияние того или иного божества не выходит за пределы четко очерченной области, а иногда область эта сводится всего лишь к одному городу, подчас даже к одной деревне.

Только одно божество в южноаравийскую эпоху почитается повсеместно: 'Астар. Всем государствам региона он известен под одним и тем же именем, и имя это всегда при перечислении богов называется первым. Когда Саба' расширяет свое господство почти до пределов всей Южной Аравии, культ Альмакаха становится обязательным во всех племенных группах, успевших к той поре обзавестись собственным пантеоном. Такого рода возвышение одних божеств за счет других вряд ли способствовало рационализации теологических концепций. Упоминания божеств в сабейских надписях исчисляются многими Десятками; большинство из них относится к самой Сабе, но некоторые из сабейских божеств почитаются и в других царствах^{1}.

Наше знание южноаравийского язычества жестко сдавлено пределами наличной документации, а она, в свою очередь, сводится к данным всего лишь эпиграфики да археологии, к весьма скудным данным, несмотря на видимое обилие надписей. Число последних, если суммировать высеченные на камне со сделанными рельефными буквами на бронзе, приближается к восьми тысячам (!), однако монументальный шрифт, используемый в обоих случаях, плохо, как видно, приспособлен к передаче литературных и религиозных текстов: религиозные обряды, списки богов, составлявших местные пантеоны, магические заклинания и речения оракулов — все это и многое другое из религиозной практики остается неизвестным. Всего лишь один (!) религиозный рифмованный гимн дошел до нас, да и то далеко не из седой старины, а всего лишь из I века н. э. Если иметь в виду эпиграфику, то данные этой науки позволяют в лучшем случае соотнести имя или эпитет такого-то бога с таким-то храмом или идентифицировать божество на основе анализа обращенных к нему посвящений или молений.

Раскопки, ведущиеся вот уже более двух десятилетий, выявили немало святилищ. Однако они молчат о том, какие же священнодействия развертывались в этих святилищах. Изваяния богов вполне могут быть антропоморфными; беда, однако, в том, что статуи людей, которые могли бы, при некотором усилии воображения, сойти за изображение божеств, крайне редки. Ни одной бронзовой статуи не удалось извлечь из-под обломков двух больших храмов — Саййина в Шабве и Бар'ана в Ма'рибе. Декоративные элементы фризов часто воспроизводят фигурки каменных козлов, сидящих или стоящих, быков, газелей, но представителями каких именно божеств эти животные выступают — этот вопрос остается открытым. Довольно абстрактные божеские символы могли бы быть распознаны, так как они сопровождают надписи, содержащие в себе имя божества. К сожалению, такого рода надписи, во-первых, немногочисленны и, во-вторых, весьма скудны по содержанию. В глубокой древности религиозная иконография, вообще, довольно однообразна. Лишь в начале нашей эры появляются изображения божеств, вдохновленные греко-римским искусством. Однако импортные боги не обозначаются в надписях своими иноземными именами, и то, с какими местными божествами они оказались ассимилированы, остается неясным^{2}.

К этим неуверенностям добавляется и расплывчатость эпиграфических данных. Положим, иерархия богов более или менее известна благодаря «заключительным воззваниям»: посвящение богам каких-либо лиц или объектов всегда завершается призывом к богам взять под свое покровительство это лицо или этот объект — призывом ко многим богам. Таким образом, можно из общего их списка выделить пары богов одного и того же пола или противоположных полов. Однако имя женских божеств не обязательно имеет грамматическую форму женского рода: подчас неизвестно, идет ли речь о боге или о богине. Другая двусмысленность: ассимиляция южноаравийского пантеона с бедуинской триадой — Отцом-Луной, Матерью-Солнцем и Сыном-Венерой{3}. Хотя некоторые божества — такие, как 'Астар (близкий к месопотамской Иштар) или как Шамс (богиня, а не бог Солнца), — имеют явно выраженный астральный характер, они в этом отношении скорее исключение, чем правило. Южноаравийская религия, если ее взять в целом, представляется совершенно чуждой всяким астрономическим заботам и занятиям. В отличие от ассиро-вавилонских верований она не содержит в себе никакого культа небесных светил.

Античные источники не идут далее внешних наблюдений и аналогий. Пытаясь сблизить южноаравийских богов с греко-римскими божествами, Геродот, Диодор Сицилийский, Плиний Старший, Плиний Младший нагромождают материалы, которые не годятся для использования. Что касается арабских источников, то они вспоминают об «эпохе невежества» только для того, чтобы ее сурово осудить.

Бог 'Астар, почитаемый всеми племенами Южной Аравии, занимает в пантеоне первое место. Это бог грозы и естественного орошения — дождя, в противоположность искусственной ирригации засушливых зон; это бог грома, часто называемый «Шарикан» («Восточный»); это бог-мститель, к которому взывают, чтобы он покарал осквернителей погребений. Среди ритуальных действий, посвященных 'Астару и его спутнику, другому божеству по имени Кирвам, в первую очередь воспроизводится охота. Сабейские государи прибегали к этому роду священнодействия, чтобы испросить у бога дождя: по-видимому, именно так газель становится атрибутом 'Астара. Этот бог занимал первое место и в церемониях федерации, имевшей целью объединение различных племенных общин в Сабейском государстве.

Альмаках формально не входит в число богов первого ранга, и это потому, что 'Астар и Хавбас уже закрепили за собой высшую иерархическую ступень еще в предыдущие эпохи. Однако он — главный богу сабейцев. Альмаках — бог земледелия и искусственного орошения и, быть может, бог ирригации — в первую даже очередь, так как именно искусственное орошение позволило превратить Ма'риб в цветущий оазис. Атрибут этого бога — бык и в некоторых случаях виноградная лоза. Альмаках — солнечное божество, символизирующее собой мужское начало и мужскую мощь, между тем как Шамс (Солнце) — богиня, выступающая в двойной роли супруги Альмакаха и покровительницы царского рода Сабы.

Роль же самого Альмакаха была осевой в процессе образования Сабейского государства, о чем и свидетельствуют две большие надписи в Сирвахе, выполненные по повелению Кариб'иля Ватара. Сабейская народность называется в них «потомством Альмакаха», а Альмаках занимает, стало быть, место мифического предка всех сабейцев. Сабейская экспансия распространяет культ Альмакаха на другие племена, побежденные или даже союзные. Царь Камны, возведший башни в кольце крепостных стен города Нашк, посвящает их Альмакаху, царям Марьйаба (Ма'риба) и Сабе. Когда сабейцы овладевают городом Нашшан, они обязывают его обитателей построить внутри его стен храм, посвященный Альмакаху: это символ подчинения. Племена Высоких Земель при своем присоединении к Сабе, без принуждения с ее стороны, сооружают святилище Альмакаха, которое становится местом благочестивого паломничества для всех жителей этой области. Таким же образом многочисленные святилища Альмакаха возникают на землях племени Бакиль, к северо-западу от Саны, ближе к Амрану и Райде^{4}.

На приграничных с пустыней землях святилища в честь Альмакаха возводятся во множестве. Больше всего их — в самом Ма'рибском оазисе, а самое величественное из последних — тот храм, что в надписях называется «Аввам» (ныне «махрам Билкис», то есть «храм Билкис», легендарной царицы Савской) и посвящен «Альмакаху Сахвану, господину Аввама». Именно здесь ежегодно в июне собирались толпы паломников.

Второй большой храм находится довольно близко от только что упомянутого, в местечке аль-Амйад («Столбы»), он именуется в надписях «Бар'ан», а ныне местными жителями — «Арш Билкис» («Трон Билкис»). Бог, который здесь почитается, носит титул: «Господин Маската и Тот, кто пребывает в Бар'ане»^{5}. Третий храм должен бы находиться в крепостной стене, опоясывающей Ма'риб, но точное место его расположения до сих пор не обнаружено. В тридцати километрах к югу от Ма'риба высится огромное святилище аль-Масаджид, называемое также «Ма'рибум»^{6}. Это — огороженное священное пространство размером 110 метров на 46 метров, к которому подводит монументальный портал с колоннами, ныне разрушенными. Посреди него расположен собственно храм в обрамлении внутреннего двора, образуемого портиками и крылом того же храма, крылом, в котором находятся целлы (внутренние святилища, содержащие в себе скульптурное или живописное изображение божества).

Хавбас — божество малоизвестное. В одних текстах оно — бог, в других — богиня. Но, как бы то ни было, в надписях оно появляется ранее Альмакаха, чем и доказывает свое старшинство по отношению к нему. Его имя украшает собой вырубленные в скалах бассейны на одной из вершин Джебеля Балак, возвышающегося над Ма'рибом. Это божество затем исчезает из надписей эпохи мукаррибов для того, чтобы появиться вновь к VI веку до н. э. Его введение в официальный пантеон совпадает, без сомнения, с введением в Сабу новых племен. И наконец, Хавбас — в большой чести у сабейцев, обосновавшихся в Эфиопии: до нас дошло несколько их посвящений ему^{7}.

В царстве Ма'ин главное божество его народа называлось «Вадд» — «Любовь». Происходя, вероятно, из срединной или из северной Аравии, оно, тем не менее, почиталось в ряде царств на юге полуострова. Это — лунное божество, называемое иногда попросту «Луной». Вместе с тем оно — мужского пола, это — бог-покровитель, который, в качестве мифического родоначальника, призывается на помощь магической формулой Вадд-Абб («Вадд — отец»), высеченной на множестве амулетов вместе с его символом — с лунным полумесяцем со звездой (эта «звезда» — планета Венера). Животное-атрибут у Вадда — змея, символизирующая собой плодородие почвы, а также всякую плодовитость — людей и животных.

В Катабане национальное божество носит имя «'Амм» — «Дядя» (со стороны отца), что указывает на его функцию и на его место в пантеоне, но скрывает его подлинную сущность. Катабаниты называют себя, помимо этого имени, еще и «детьми 'Амма», то есть «происходящими от Дяди». Понятие Государства у катабанитов выражается двойственно: «'Амм и Анби». Последнее божество занимает третье место, после 'Астара и 'Амма, в катабанитских заклинаниях. Поскольку 'Амм рассматривается как общий покровитель, можно предположить, что катабанские цари подразумевали под этой восходящей линией родства все разнообразие племен, составивших Государство. 'Амм, таким образом, в первую очередь является покровителем катабанитской династии, и от его имени государь руководит земледельческими и связанными с земледелием работами, разграничивает собственность и дарует права на обладание ею. Согласно этимологии, 'Амм — это «тот, кто объявляет»; и он, следовательно, мог бы быть сближен с вавилонским богом Набу, который, в свою очередь, отождествляется с планетой Меркурий^{8}.

В Хадрамауте национальное божество называется «Саййин», что означает «бог-Солнце». Так же, как и в Катабане, жители Хадрамаута суть «дети Саййина», Государство обозначается формулой, в которой фигурируют два божества: «Саййин и Хавл и Йада'иль (царь) и Хадрамаут», что соотносится, возможно, с двумя племенами. Греко-римские авторы дают о Саййине и его культе очень скудную информацию. Теофраст рассказывает, что ладан свозится в храм Солнца, который им, по ошибке, помещен у сабейцев^{9}. Плиний Старший сообщает, что жрецы взимают с продажи ладана пошлину в пользу бога «Сабис», так как это божество потчует чужеземных купцов бесплатными яствами в течение определенного числа дней.

В Хадрамауте Саййину посвящено множество храмов. Главный из них находится в Шабве: прислонившись торцом к крепостным сооружениям аль-'Акаб, он возвышается над главной улицей города. С наружной стороны крепостной стены, уже вне ее, но «лицом» к ней на холме располагается еще одно святилище, вероятно, того же Саййина. В Хадрамауте бог Саййин частенько к своему имени добавляет тот или иной эпитет: так, известен Саййин зу-Хальсум (Саййин местности Хальсум), имеющий храм в Бакитфе, к востоку от Тирама, известен Саййин зу-Алим (Саййинбритуальных пиршеств) недалеко от Шибама и т. д. Как правило, культу этих божеств посвящена пара храмов — один в ограде города, другой за его чертой, но в ближайших окрестностях. Однако Саййин может служить предметом поклонения одновременно и горожан, и жителей сельской местности. Точно так же он может выступать как синкретичное божество: в одном из храмов, построенных вне города Райбуна, Саййин отождествляется с 'Астаром и с зат-Хамйамом.

Не все божества принадлежат к официальному пантеону того или иного царства, даже в случае, если их культ получил широкое распространение. Есть боги, которые почитаются только одним племенем, одним городом, одной местностью. К таковым относится, например, Сами, ареал почитателей которого охватывает Джауф и Высокие Земли в Йемене в области Райда. В районе к северу от Саны с очень ранних времен отмечен культ Кухаля, который был упразднен, когда сабейцы утвердили там свое влияние. Некоторые боги могут быть всего-навсего домашними божествами. Их обозначают довольно темным термином «шамс» (не следует путать это имя нарицательное с именем собственным «Шамс» — богини Солнца), который означает нечто среднее между «заступником» и «хозяином дома». В доме имеется священное пространство для принесения им жертв, чем и объясняется наличие в жилище алтарей для воскуривания фимиама и столов для совершения возлияний^{10}. Иные боги известны лишь своими родственными узами с более знаменитыми: «мать 'Астара», «сын Хавбаса», «дочери иля» (то есть дочери некоего незнаемого божества) и «служитель Альмакаха»^{11}. Стоит, в заключение, уточнить, что южноаравийские государи, в противоположность эллинистическим, никогда не обожествлялись. Они не могут быть объектом никакого культа, так как они — всего лишь «служители богов».

Имели ли южноаравийские божества облик и подобие человека? Ответ далеко не очевиден. Во всяком случае, на воспроизведение человечьего облика не был наложен запрет так, как это произошло позднее, уже в эпоху ислама. В ходе раскопок обнаружено довольно большое число статуй, а также украшенных фигурками панно, однако ни те ни другие никогда не сопровождаются текстами, разъясняющими, кто же именно здесь представлен. Многие святилища в Джауфе украшены изображениями каких-то персон, вероятнее всего женщин, но их имена никогда не появляются в надписях, высеченных на колоннах. Те же храмы подарили археологам бронзовые статуэтки и скульптурные головы из алебастра, но это скорее приношение в храм по обету, а не образы богов.

Различимо влияние областных традиций. Наиболее древние храмы Джауфа, восходящие к VIII веку до н. э., являют собой яркое развертывание сложных декоративных программ. В каждом из них колоннада портиков и колонны внутри здания покрыты декоративными панно с изображениями животных, растений и каких-то персонажей. Это декоративное буйство характеризует в первую очередь храмы 'Астара в ас-Савде и Матабнатийан в Хараме. В сабейских областях храмовая архитектура, напротив, более сдержана в своем отношении к декору. Ни одно из больших святилищ Ма'риба и Сирваха по своему внутреннему убранству не идет ни в какое сравнение с храмами в Джауфе. Элементы орнамента (украшение фризов, пластины с изображением каменных козлов и др.) присутствуют, но они не смягчают общей суровости архитектурного стиля. Пусть сабейские святилища полнятся статуями из бронзы, надписями на стелах — им не дано произвести на зрителя такой эффект, какой производят культовые памятники Джауфа. Внешнее различие между ними проистекает из глубинного расхождения в концепции пространства вообще, священного пространства в частности. Сабейская традиция в некоторых отношениях близка к обычаям Северной Аравии^{12}. Что касается катабанитских святилищ, то они, насколько известно, еще менее декорированы, чем сабейские.

Животные многообразных видов представлены как в храмовых изображениях, так и в прочих произведениях искусства. И прежде всего — рогатые животные: быки, буйволы, антилопы, каменные козлы. Некоторых из них распознать легко — лежащих быков, ориксов с длинными изогнутыми рогами, страусов… Распознание других сложнее, особенно если представлены всего лишь их головы. Ибекс (или каменный козел) узнаваем, впрочем, с первого же взгляда по неповторимому изгибу его длинных рогов. Он был, несомненно, некогда широко распространен в горах Йемена. Ныне он встречается только в Хадрамауте, где охота на него разрешается лишь в исключительных случаях. Ибекс (чаще всего в лежачем положении) украшает собой те алебастровые доски, что служат элементами внешнего декора на сабейских храмах Ма'риба и Джебеля ал-Лавза; встречается он — стоя или присев на задние ноги — и на пилонах и архитравах святилищ в Джауфе; изображения его головы анфас проходят нескончаемой чередой по фризам, венчающим собой стену храма в Сирвахе. Ибекс считается животным Альмакаха, и это так. Но он же входит в декор святилищ 'Астара в ас-Савде и Матабнатийан в Хараме. Он, следовательно, атрибутивное животное не одного-единственного, а двух, по меньшей мере, богов.

Бык символизирует прежде всего Альмакаха. Однако и другие боги (например, Сами) представляются в виде того же животного. В храмах 'Астара с его изображением анфас сталкиваешься чуть ли не на каждом шагу. Не следует, стало быть, рассматривать его как атрибут какого-то конкретного бога. Скорее он выполняет функцию символа в отношении некоторых свойств, которые присущи многим богам, богам как таковым. С образом быка связываются, очевидно, такие представления, как сила и надежда на возрождение после смерти. В областях Катабана и Сабы бычья голова — обычный элемент декора, причем не только храмового. Так, великолепные изображения быка часто встречаются на алебастровых плитах, входящих составной частью в надгробные комплексы I века до Р.Х. — I века после Р.Х. (наиболее яркими образцами этого художественного жанра следует признать находки археологов в Тамне). Бычьи головы украшают собой даже водосточные трубы, пущенные по углам как культовых, так и не имеющих отношения к культу зданий. Только в развалинах царского замка в Шабве обнаружены десятки такого рода сливных труб, над воронкой которых на крыше гордо высилась бычья голова.

Орел, напротив, служит символом только одного определенного божества, а именно — бога Саййина. Саййин на хадрамаутских монетах высокого достоинства предстает в образе орла, а на мелкой бронзовой монете — в образе быка.

Посвященные богам надписи часто сопровождаются символами. Наиболее распространенный из них — полумесяц; часто над ним виден и маленький кружок, который истолковывается как образ планеты Венера. Эти взаимосвязанные символы встречаются в самых различных контекстах: на плитах с надписями, на алтарях, предназначенных для воскурения ладана, на стенах домов и храмов. Иногда к этим двум добавляется и третий, указывающий на то или иное божество — в этом случае мы имеем дело, скорее всего, с талисманом. Впрочем, список выявленных символов не позволяет с уверенностью говорить об однозначной связи каждого из них с тем или иным конкретным божеством.

Южноаравийская эпоха открывается напряженной строительной деятельностью на кромке пустыни. Этот строительный «бум», продолжавшийся в течение довольно длительного периода, был настолько высок, что большинство храмов, откопанных ныне из-под земли, относится, по времени своего возведения, к отрезку между VIII и V веками до н. э. Именно тогда во множестве строились великолепные храмы по городам, куда более скромные — в сельских местностях, иногда даже — на скалах. Первые сооружались с великим тщанием, вторые — по более простым технологиям, с более широкими допусками.

Храмы демонстрируют богатство своих строителей. Если такие маленькие царства в Джауфе, как Нашшан или Харам, способны возвести храмы, поражающие и ныне высотой своей строительной инженерии и архитектурного искусства, то святилища, сооружаемые Сабейским государством между VII и V веками до н. э., превосходят все созданное в области храмового зодчества во всей Южной Аравии по своему размаху и своему величию. Те, кто финансировал строительство храмов, по его завершении передавали им более или менее значительные дополнительные вклады на их дальнейшее обустройство и нормальное функционирование. В итоге всей благотворительной деятельности храмы выступают в новой роли — в роли собственников. В их собственности — орошаемые земли, пастбища, пальмовые рощи. Земельные владения либо сосредоточиваются в окрестностях храма (как в Бар'ане Ма'рибском или в зат-Химйаме в Райбуне), либо, напротив, рассеяны по всему оазису. В последнем случае затраты на ирригацию покрываются за счет различных оброков. Эксплуатация земель сплошь да рядом передается третьим лицам, но администрация храма зорко следит за соблюдением прав верховного собственника, скрупулезно фиксируя получение причитающихся храму оброков — по всем их статьям и в должном размере.

Помимо земель, святилище владеет и большими стадами мелкого рогатого скота, коз и овец. К тому же оно взимает со всех верующих десятину, поступающую на имя почитаемого божества и идущую на содержание жречества и на проведение в храме ремонтных работ. На те же цели расходуются и особые подати с ремесленников и с купцов. Так, святилище Бар'ана в Ма'рибе и храм Саййина в Шабве собирают с продажи благовоний десятину. Наконец, немалую долю доходов храма составляют пожертвования паломников и местных верующих, вымаливающих у божества заступничество. В надписях упомянуты такие дары, как быки, мелкий скот, лошади и т. д.

Совершение религиозных обрядов и поддержание благоустройства храма составляют обязанность жрецов («рашав») и управителей («кийан»). Хотя священнослужители по своему социальному происхождению вполне однородны как представители «больших семейств», они не образуют ни всемогущего класса, ни замкнутой корпорации. Они — члены гражданского общества, не более того. Они всего лишь совмещают свои жреческие обязанности с разнообразной политической ответственностью. Кроме того, надписи свидетельствуют об относительной немногочисленности жреческого сословия. Для служения в больших святилищах Сабы жрецы избирались из очень узкой группы семейств. Служители 'Астара зу-Зибан, чьи имена упомянуты в списках эпонимов Ма'риба, происходили всего из двух линий кланового родства. Лицо, вступающее в должность жреца, дает свое имя соответствующему году и тем самым, согласно очень правдоподобному предположению, само становится эпонимом Сабы. Этот первоначальный порядок позднее был сменен другим: дата определяется уже по именам четырех жрецов — эпонимов, одновременно исполняющих должность.

Вокруг жрецов образуются культовые ассоциации «пользующихся покровительством божества» (но не его «рабов»!). Эти лица, скорее всего, прислуживали в храме, помогая жрецу в отправлении культа. Наиболее известное общество такого типа — ассоциация, посвятившая себя культу 'Астара зу-Йахарика в одном из храмов Баракиша^{13}.

Верующие, поклоняясь своему божеству, посвящают ему отдельные предметы; физические лица; имущество.