— А тогда буду еще хуже.
— Но ведь вы у меня украли, если вычесть полученные три тысячи, ровно девяносто семь тысяч!!..
— Точно: девяносто шесть тысяч девятьсот девяносто девять рублей. Рубль-то, который я вам дал при первом знакомстве, был мой собственный. Последний был. Конечно, я не спорю: купить за один рубль такое доверие — очень дешево. Все-таки вам от всего этого будет польза — не доверяйте кому попало!..
— Мерзавец! — отвечал Кудкудахтов, поворачиваясь к нему спиной, шагая к тарантасу и всем своим видом показывая, что расчеты с Казей покончены. — Мер-рзавец!
— Спасибо, — вздохнул облегченно Казя, устремив кроткий взгляд в его спину.
А когда бывший помещик уехал, Казя сказал сам себе:
— Пожалуй, это, действительно, мысль: выстроить новый дом на той полянке. Так я и сделаю…
История о замерзающем и спасенном мальчике окончена.
Этой историей я отнюдь не хочу сказать, что мальчиков не следует спасать…
Спасать мальчиков надо, но при этом надлежит всегда помнить о молодом человеке с тросточкой, робко попросившем у хозяина разрешения погулять в лесу, — и что из этого вышло.
Сокровище
Тугоухов говорил своему знакомому — молодому человеку Бычкову:
— Отчего вы к нам никогда не зайдете? Я вас познакомлю с женой. Чудная у меня жена! Красавица, умница.
Попьем чайку, познакомлю с женой. Право, приходите. Поет, играет.
«Какие все мужья дураки», — подумал Бычков, окидывая Тугоухова сожалительным взглядом. А вслух сказал:
— Хорошо, приду.
— Вот спасибо. Она у меня образованная, и потом сложена, — божественно!
«Вот дурак-то!» Вслух:
— Спасибо. Завтра же приду.
Бычков сидел у Тугоуховых и, как тонкий эстет, восхищенно любовался белыми проворными ручками Елены Ивановны, ловко перетиравшими чайную посуду.
«Чудная женщина», — одобрительно думал он.
— Да-с, — будто угадав его мысли, воскликнул Тугоухое. — Жена у меня — чистое сокровище! Вот сейчас должен я идти на собрание акционеров и жалко ее оставлять дома. Аленушка, сокровище мое, ты не будешь скучать? Впрочем, я предоставлю в твое распоряжение Виктора Викторовича. Развлеките ее.
— С удовольствием!.. — дрогнувшим голосом пообещал Бычков.
— Я вернусь к одиннадцати. Раньше не ждите, прощай, мое сокровище! До свиданья, мой молодой друг.
Прошло две недели.
Снова Бычков сидел у Тугоуховых — на этот раз в большой просторной гостиной, сидел у рояля рядом с Еленой Ивановной, а муж, о чем-то задумавшись, большими шагами ходил по гостиной. И так как он то приближался к сидевшей у рояля парочке, то удалялся к противоположному концу огромной комнаты — благодаря именно этому и разговор у Елены Ивановны с Бычковым был странный, путаный.
Она говорила:
— Отчего ты уже три дня не приходил к нам, противный?! Я так стосковалась…
В это время сзади слышались шаги мужа, и она сразу круто поворачивала руль разговора:
— …и потом в этом имении, где я жила у дяди, было масса земляники. А я обожаю землянику…