Какое счастье! Принесли чайник с горячим чаем.
Милый друг! Сейчас и тебе будет тепло.
Я подношу осторожно чайник к стене, на которой сидит муха, и долго держу его так около мухи; вокруг распространяется живительная теплота; муха зашевелилась… Вспорхнула… Наконец-то! Мы должны, дорогой товарищ, поддерживать друг друга, не правда ли, хе-хе!
Сегодня не мог уснуть всю ночь.
Всю ночь меня тревожила мысль, что муха, проснувшись, начнет в темноте летать, сядет на койку, и я неосторожным движением раздавлю ее, убью моего бедного доверчивого друга.
Нет! Мне кажется — смерти ее я бы не перенес.
На столе горит лампа… Я лежу с открытыми глазами.
Ничего! Днем можно выспаться.
Какой ужас! Моя муха чуть не погибла в паутине. Я и не заметил этих адских сетей. Правда, паука я нигде не нашел, но паутина!
Я немного задремал, когда до моего уха донеслось еле заметное жужжание.
Встревоженный предчувствием, я вскочил… Так и есть! Она бродит у самого края паутины.
— Милый товарищ! Я так же попался в расставленные мне сети, и я предостерегу тебя от повторения этого ужасного шага. Кш!.. Кш!..
Я размахиваю руками, кричу, однако не настолько громко, чтобы испугать муху.
Заметив меня, муха мечется в сторону — и, конечно, попадается в паутину.
Вот видишь, глупыш!
Я снимаю рукой всю паутину и осторожно выпутываю из нее муху. О, если бы кто-нибудь так же разрушил и мою тюрьму и так же освободил меня.
Сегодня я не могу ни есть, ни пить.
Лежу на койке и бессмысленно гляжу в одну точку…
Муха исчезла!
Улетела, покинула меня, эгоистичное, самодовольное создание!
Разве тебе было плохо? Разве не был я тебе преданным, верным другом, на чью сильную руку ты могла опереться?! Улетела!..
Залетела я сюда из простого любопытства.
И сразу вижу, что сделала глупость.
Тоска смертная! Только что уселась на стену — привести себя в порядок и немного подремать, — как вздрогнула, чувствуя на себе чей-то взгляд.
Мужчина. Что ему нужно?
Глаза на меня так пялит, что даже стыдно. Не думает ли он меня укокошить? Вижу, что придется распроститься с отдыхом. Полетаю по камере. Эх!
Чего он ко мне пристает?
Намесил на столе какой-то сладкой дряни с вываренной говядиной — и гоняется за мной по камере, хлопая в ладоши.
Что за смешное, нелепое зрелище: человек, а прыгает, как теленок, потерявший всякое достоинство…
Придется усесться на стол, отведать его месива. Брр!..