— Пока не благоустроено, — снисходительно усмехнулся Казя, — а когда устроим, то и все сорок будете получать. О, вы, батенька, еще не знаете, что такое сельское хозяйство!!..
Обрадованный Кудкудахтов выдал полную доверенность и укатил в столицу…
Третьего числа следующего месяца Кудкудахтов получил из банка четыре хрустящие пятисотрублевки.
Еще через месяц он получил две хрустящие пятисотрублевки и письмо: «От молнии сгорела рига. Ставлю другую, почему пока посылаю тысячу. В следующий присыл вышлю сразу три тысячи…»
Прошел еще месяц. От Кази ничего не получилось.
И еще месяц. Полное молчание.
Кудкудахтов забеспокоился и послал телеграмму.
Казя молчал.
Встревоженный Кудкудахтов наскоро собрался, взял из банка часть собственных денег и скорым поездом полетел в родные палестины.
Серый долгий дождик печально моросил, когда он подъезжал к своему имению в тарантасе, нанятом на станции…
— Что это?! — вскричал вдруг обескураженный Кудкудахтов. — Где же мой дом? Сплю я?!.. Поезжай скорей!!!
Унылый вид представляет остывшее пожарище, смоченное осенним дождем.
Несколько кирпичей, не успевших развалиться, высились по краям погорелого дома, а по мокрому пеплу и углям бродил, опустив голову, Казя и изредка поковыривал своей изящной тросточкой пепел, точно ища, что бы можно было еще отсюда извлечь с пользой…
— Казя!! — вскричал Кудкудахтов. — Что случилось?!.
— А, здравствуйте, — поднял голову Казя. — Как поживаете? А у нас вот видите — дом сгорел.
— Экая досада! — крякнул Кудкудахтов. — Хотя, положим, я все равно хотел строить новый дом вон там, на той полянке.
— На ней, пожалуй, нельзя построить дома, — компетентным тоном заметил Казя.
— Почему?!
— Она продана уже. Хорошую цену давали, я и продал.
— Почему ж вы меня не спросили?..
— Не успел. Да я ведь, собственно, действовал на основании доверенности… Я ведь и лес продал, и луга, и землю эту, что под домом… Очень хорошую цену дали. Для вас же старался.
— Да где же эти деньги?! — вскричал ошеломленный Кудкудахтов.
— Сгорели. В этом самом доме и сгорели. Такая обида.
Долго стоял Кудкудахтов среди кирпичей и покоробленных железных листов от бывшей крыши.
Потом поднял опущенную голову и сказал угрюмо:
— Казя! Ведь вы за это в тюрьме сгниете…
— А что вам за польза? — деловым тоном спросил Казя…
— Пользы нет, но вы будете наказаны за воровство и мошенничество.
— Тюрьма меня еще больше испортит, — сказал тихо Казя, расковыривая палочкой потухшие угли.
— Испортит!.. Да вы и так хороший гусь, — с досадой сказал Кудкудахтов.