Финляндия на пути к войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Президент Ристо Рюти внушал министру иностранных дел Швеции Гюнтеру во время его приезда в Хельсинки 7 мая 1941 г. то же самое: «Готовность Финляндии к обороне… теперь намного лучше, чем во время войны. Новая оборонительная линия от Саймы до Финского залива выстроена. На участке Салла предполагается возвести новую полосу обороны с 150 укреплениями. Из них половина уже готова, остальные строятся в спешном порядке. Артиллерия существенно усилена. У Финляндии сейчас имеется около 1500 противотанковых орудий (в начале войны — около десятка) и дивизион тяжелой артиллерии (три батареи) в каждой армейской дивизии. Пехота получила новое оружие (автоматы и пр.) в такой мере, что ¾ личного состава каждого полка вооружено им. Положение с боеприпасами хорошее. Слабости по-прежнему имеют место в военно-воздушных силах и в какой-то мере в противовоздушной обороне». Военная безопасность страны к весне 1941 г., таким образом, неизмеримо укрепилась. Общая ситуация могла стать еще более благоприятной, если бы Советский Союз, как полагали, в связи с концентрацией германских войск растянул бы свои силы вдоль всей своей протяженной западной границы, тогда как во время Зимней войны их подавляющая часть была сосредоточена против Финляндии.

Итак, с большими усилиями были созданы военные предпосылки для мирной внешней политики. Советский Союз также весной 1941 г. занял более примирительную позицию, о чем будет сказано ниже. Проблема заключается собственно в том, почему же благоприятная для Финляндии внешнеполитическая и военная ситуация не была использована в ее интересах и страна не смогла продолжить курс по уже начатому пути нейтралитета.

2. Развитие событий с весны 1940-го до весны 1941 гг.

IV. Политика национальной безопасности в 1940 г.

В конце Зимней войны Финляндия исходила из того, что с принятием предложенной западной помощи она оказалась бы вовлеченной в столкновение между великими державами без какой-либо надежды вовремя получить необходимое вооружение. Поэтому наша страна предпочла суровый Московский мир продолжению войны, которая не имела прочного фундамента. К тому же независимость уже была сохранена, ибо Советский Союз отказался от правительства Куусинена.

Из этого принципиального решения следовало сделать несколько четких выводов. Поскольку в правительстве отсутствовало единодушие относительно заключенного мира — против него выступили аграрии Ниукканен и Ханнула, подавшие по этой причине в отставку, — было сформировано второе правительство Рюти, которому предстояло заняться восстановлением, обустройством переселенцев и другими крупными проблемами, связанными с заключением мира. Был заменен министр иностранных дел, а неугодный русским Таннер занял пост министра социального обеспечения. Строить отношения с Советским Союзом стремились на согласованной основе и с учетом интересов другой стороны.

Переговоры о нейтралитете северных стран, начавшиеся еще до Зимней войны, продолжались своим чередом до тех пор, пока Швеция не выступила посредником в связи с прекращением войны. Своеобразной поддержкой Финляндии, если бы она согласилась на мир, стал осторожно обещанный оборонительный союз. Заявление министра иностранных дел Швеции Гюнтера о необходимости изучить возможности его заключения, которое он сделал во время своего выступления в парламенте 13 марта 1940 г., было положительно воспринято в Финляндии; Норвегия отнеслась к этой идее уже значительно сдержаннее. Поскольку ТАСС 20 марта официально заявило, а Молотов на следующий день по дипломатическим каналам сообщил Паасикиви о том, что СССР считает оборонительный союз северных стран направленным против его интересов, Советский Союз стал рассматриваться как его единственный противник. Постепенно, однако, обнаружилось, что Швеция в этом вопросе изначально занимала осторожную позицию, опасаясь того, что Финляндия может использовать оборонительный союз в собственных реваншистских целях. Германское нападение на Данию и Норвегию сразу же сняло вопрос с повестки дня. Финляндии пришлось искать поддержку иными способами.

Характеризуя отношение Финляндии к Советскому Союзу после Зимней войны, можно привести цитату нашего посланника в Москве Паасикиви. Он писал Виттингу 30 июня 1940 г.:

Финляндия действительно точно следовала этим рекомендациям своего посланника вплоть до конца 1940 г.

Особым фактором, оказывавшим влияние на развитие советско-финляндских отношений, являлись события в Прибалтике. Независимые, но предоставившие СССР осенью 1939 г. военные базы Эстония, Латвия и Литва получили 15–16 июня 1940 г. выдержанные в ультимативных тонах ноты, в которых требовалось создание в этих странах просоветских правительств. Это случилось 17–21 июня. Новые правительства левой ориентации организовали 14–15 июля в своих странах в большей или меньшей степени законные парламентские выборы, в ходе которых было сделано все, чтобы никто кроме депутатов-коммунистов не был избран. 21 июля парламенты объявили свои государства советскими республиками и на следующий день каждая из них обратилась с просьбой о включении в состав СССР. Верховный совет поддержал эти обращения 3–6 августа 1940 г. Никакого военного продвижения в эти страны более не требовалось. В тот момент, когда Германия была занята французской кампанией, Советский Союз успел реализовать права в зоне его собственных интересов, которые он получил от Германии на основе договоров августа-сентября 1939 г. и в результате отодвинул свои границы на значительное расстояние к западу. Долгое время в Советском Союзе в связи с этим говорилось о двух революциях. Первая — «антифашистская демократическая революция», которая привела к формированию народных правительств, состоялась в июне, вторая — «социалистическая революция» — в июле. Постепенно, однако, утвердилась концепция единой социалистической революции, согласно которой лишение буржуазных кругов общества избирательных прав уже тогда свидетельствовало о торжестве принципов пролетарской диктатуры.

Известно, что финская армия в последней декаде июня 1940 г. из-за событий в Прибалтике некоторое время находилась в состоянии секретной повышенной боеготовности. Позднее генерал Олави Хухтала, который именно в эти дни был направлен в один из столичных районов страны для решения задач мобилизации, записал в своем дневнике: «Серьезная угроза войны». В закрытом обзоре прессы, составленном министерством иностранных дел от 27 июня 1940 г. отмечается, что стокгольмские газеты на протяжении всей недели муссируют слухи о достойном сожаления отношении Советского Союза к Финляндии и даже о его возможном нападении. Штаб военно-морских сил 29 июня составил сводку о действиях советского флота в дни балтийского кризиса. Но поскольку более никаких событий не произошло, повышенная боеготовность вооруженных сил страны была отменена также тихо, как и введена.

Даже невежде было понятно, что события аналогичные прибалтийским могли ожидать и Финляндию. Паасикиви писал об этом министру иностранных дел 22 июля 1940 г.: «Судьба прибалтийских стран и способ, которым Эстония, Латвия и Литва были превращены в советские государства и подчинены советской империи, заставляют меня ночи напролет думать об этом серьезном деле».

Ситуацию в значительной мере осложняла деятельность основанного весной 1940 г. «Финляндско-советского общества дружбы и мира», которое начало распространять слухи о советизации Финляндии и организовывать в крупных городах демонстрации и беспорядки. Проблема заключалась в том, что Общество официально поддерживалось Советским Союзом как в кремлевских коридорах власти, так и через его посольство в Хельсинки. Таким образом, общество действительно можно было уподобить своеобразному Троянскому коню, который мог стать опасным для нашей страны. В ряду этих же дипломатических акций стояло требование Молотова вывести Таннера из состава финляндского правительства.

Кабинет Финляндии сделал то, что посчитал необходимым: с одной стороны он задержал восемь активистов Общества дружбы, обвиненных в противозаконных действиях, и потребовал в качестве условия его регистрации безупречного поведения всех его членов, среди которых не должно было быть несовершеннолетних. С другой — 16 августа 1940 г. Таннер вышел из правительства.

Премьер-министр Рюти в своем радиообращении от 18 августа к населению страны попытался убедить слушателей в миролюбивом и добрососедском характере финляндско-советских отношений. Он среди прочего признал окончательный характер Московского договора и подчеркнул уступчивую позицию Финляндии по вопросам, обсуждавшимся после заключения мира: эвакуированное имущество из районов Карелии, демилитаризация Аландских островов, транзит через Ханко. Это выступление успокоило общественное мнение в Финляндии. Но в Кремле, к сожалению, как свидетельствует Паасикиви после своего разговора с Молотовым 22 августа, этого не произошло.

Но европейская политическая ситуация, как мы увидим ниже, к тому моменту уже начала постепенно меняться в пользу Финляндии.

Подоплека германской оккупации Норвегии лежала главным образом в сфере морской стратегии. Опыт первой мировой войны и военные игры последнего времени показали, что, при отсутствии у Германии далеко выдвинутых баз в Северной Атлантике, Англия способна своим мощными военно-морскими силами и обширным минированием запереть германский флот в Северном море. Известно, что гросс-адмирал Редер уже в 1937 г. мечтал о военно-морской базе в центральной или северной Норвегии. Договор с Советским Союзом в 1939 г. дал Германии лишь маленькую базу для подводных лодок «Basis Nordin» в заливе Литса к востоку от Петсамо, но обслуживание базы с кораблей или с необорудованного берега тундры было весьма затруднительным и недостаточным. Поэтому в военно-морских кругах Германии с ноября 1939 г. начали планировать завоевание Норвегии в ходе морской операции Везерюбунг, которая предоставила бы базы для распространения торговой войны на Атлантику с тем, чтобы перерезать жизненно важные морские коммуникации Англии. Одна из причин операции сводилась к обеспечению никелевых перевозок из Нарвика, хотя этим путем в Германию поставлялась лишь незначительная часть шведской никелевой руды.

Операция против Норвегии началась поздней весной 9 апреля 1940 г., когда Зимняя война уже закончилась. Англия также готовила подобную акцию, но Германия ее несколько опередила. Германия быстро добилась успеха в южной Норвегии, но Нарвик удалось захватить лишь после тяжелых боев в начале июня месяца. Во время боев Финнмаркен в Северной Норвегии планировали превратить в нейтральную зону под военным контролем Швеции, но после одержанной немцами победы этот план остался неосуществленным. Какое-то время власть на севере находилась в руках сформированного в Осло прогерманского марионеточного правительства, но уже 15 июня Гитлер силами легких мобильных частей захватил и северную часть Финнмаркена.

Развитие внешнеполитической обстановки после Зимней войны заставило германского посланника в Хельсинки Блюхера некоторое время опасаться того, что до сих пор нейтральная Финляндия сможет для обеспечения своей безопасности перейти на сторону западных союзников. От высокопоставленного финского чиновника 5 апреля 1940 г. он получил информацию о том, что английская операция против Норвегии начнется в течение ближайших трех дней. Высказывания министра иностранных дел Виттинга давали основание предполагать возможную смену внешнеполитической ориентации Финляндии. Пребывание с пропагандистскими целями бывшего (1918–1919 гг.) генерального консула Англии мистера Белла в Хельсинки, а также теплый прием, оказанный Рюти 7 апреля 1940 г. младшему госсекретарю английского МЭВа Чарльзу Хамброну, в свою очередь озаботили Блюхера. Из-за прохладных отношений с Германией Финляндия могла попытаться при английском содействии наладить свою торговлю через Северный Ледовитый океан.

Опасения Блюхера относительно возможной смены финляндской ориентации сохранялись даже в момент начавшегося германского вторжения в Норвегию. Он писал об этой возможности в свое министерство иностранных дел 19 апреля. Видимо, финское правительство обдумывало вариант установления более тесных отношений с Западом. Но поскольку в таком случае вся торговля с Центральной Европой оказалась бы полностью парализованной, в экономическом плане страна попала бы из огня да в полымя. Всякие спекуляции о более масштабной западной торговле прекратились после того, как Англия 18 апреля 1940 г. заявила Рюти о прекращении ею всех торговых операций в Скандинавии до тех пор, пока в Норвегии продолжаются военные действия. Относительно быстрый поворот Финляндии (уже 26 апреля) во многом был обусловлен тем, что она могла лишь с разрешения Германии получить то вооружение — крайне необходимое финской армии, которое еще со времени Зимней войны застряло в норвежских портах.

Борьба за Нарвик продолжалась с апреля до начала июня 1940 г. Оказавшиеся в трудном положении немецкие войска генерала Дитля (значительная часть 3 горной дивизии + военно-морские силы) спас неожиданный уход (4–8 июня 1940 г) превосходящих британских сил, вызванный положением на западном фронте. На следующий день вся Норвегия сдалась Германии. Продвигавшаяся с юга 2 горная дивизия находилась в тот момент еще в 130 км от Нарвика, но после впечатляющего броска через тундру (Операция Буффель) она 13 июня достигла цели. В середине июня последние части 3 горной дивизии прибыли на кораблях в Нарвик и далее в Тромсё, расположившись, таким образом, в непосредственной близости от западной границы Финляндии. С этого момента ее северным соседом была уже не маленькая нейтральная Норвегия, а мощная империя — Великая Германия.

На пороге августа 1940 г. — во время резкого обострения восточного кризиса, вызванного финляндско-советским обществом мира и дружбы, а также деятельностью «поджигателей», — в Финляндию из многих источников поступали независимые друг от друга сведения о передвижении советских войск в непосредственной близости от наших границ. Паасикиви отмечал ухудшение политической атмосферы в Москве, находившиеся в ней американские военные говорили о том же самом. Шведы получили информацию об угрозе войны из советского посольства в Стокгольме, немцы — от своих военных атташе в Таллинне, Риге и Каунасе. В Германии не ограничились информацией, поступавшей по дипломатическим каналам, но и перепроверяли ее через более осведомленное руководство ОКВ. Финляндский главный штаб, получая сведения о ситуации на границе, был одного мнения с дипломатами. По инициативе Маннергейма 8 августа 1940 г. было созвано внеочередное заседание правительства Финляндии, которое, однако, не поддержало предложения маршала о введении частичной мобилизации. На финляндском направлении что-то все-таки происходило, и наше правительство в политическом плане делало все возможное для сохранения мира, в частности, как указывалось выше, В. Таннер — доверенное лицо социал-демократов — был принесен в жертву. До открытия российских архивов мы видимо не узнаем, имели ли эти слухи об угрозе войны под собой реальную почву, но несомненно одно — они оказали влияние на решения нашего руководства.

В ходе процесса над виновниками войны и в ряде опубликованных биографий чрезмерно акцентирован эпизод, в ходе которого барон Эрнст Фабиан Вреде 18 августа привез Маннергейму на аэродром в Мальми письмо от Кивимяки, сообщавшем о приезде Фельтиенса. Из дневниковых записей майора Теря, отвечавшего за закупку оружия, видно, что об этом визите было известно в столичном «кружке Гильберта» (в среде поставщиков вооружения) уже 8 августа, т. е. за неделю до описываемой встречи. Здесь было заранее известно и положение Фельтиенса как руководителя четырехлетнего плана в голландской экономической зоне, и причина его приезда, связанная с покупкой оружия. Лишь планировавшийся транзит через Лапландию в Норвегию был полной неожиданностью. Признаки намечавшегося поворота отмечались и ранее. Важнейшим из них было заключенное в июне 1940 г. торговое соглашение, которое наделе развернуло финляндскую торговлю в сторону Германии и подвластных ей территорий. Поездка д-ра Вайсзауэра, представителя внешнеполитического ведомства национал-социалистической партии (Бюро Риббентропа) в Финляндию и его встреча с Рюти в конце июля 1940 г. свидетельствовали о том, что финны ожидают прояснения германо-советских отношений и с большим вниманием прислушиваются к заверениям Германии о ее новых симпатиях. Заявление генерала Томаса 9 августа об имеющемся у него обещании Геринга и Кейтеля поддержать поставку оружия в Финляндию еще раз указывало на предстоящее сближение с Германией.

Об окончательном решении Берлина ясно заявить о повороте его собственной политики по отношению к Финляндии можно судить среди прочего также из того, что немцы объявили об этом находившейся в Германии финляндской торговой делегации примерно в то же время, что и Маннергейму. Райнер фон Фиандт в своих воспоминаниях живо описывает, что когда на приеме, устроенном Риббентропом 19 августа 1940 г., ему и Кивимяки сообщили о возобновлении Германией продажи оружия финнам, они вздохнули с облегчением. Известие о произошедшем повороте поступило в Финляндию, таким образом, по двум каналам, хотя сам этот факт некоторое время имел совершенно секретный характер.

Предложение Фельтиенса, «особого посланника Германской империи», заключалось в следующем: Финляндия позволяет германским военно-воздушным силам совершать ограниченные полеты через Лапландию в северную Норвегию, которая была уже завоевана немцами и находившиеся там силы Люфтваффе проводили операции против английского флота в Северном Ледовитом океане. Финляндия в качестве ответного жеста Германии получает возможность закупать у нее необходимое ей оружие. На эту просьбу у нас согласились с легкостью и сразу же приступили к практическим шагам по ее реализации. Академик Эйно Ютиккала писал в связи с этим: «Для финнов оплата товара была столь же приятна, как и получение самого товара».

Рождение соглашения прошло три этапа. Когда «внутренний круг» правительства Финляндии, так называемый военный кабинет (премьер-министр Рюти, министр иностранных дел Виттинг, военный министр Валден, а также не входившие в правительство Таннер и Маннергейм) дал свое согласие, Виттинг уже 19 августа 1940 г. телеграфировал Кивимяки условный пароль: «Да». Соответствующее сообщение Фельтиенса через фирму было отправлено Герингу. Полученная Кивимяки телеграмма была по сути дела своеобразным первым соглашением о транзите, официальным подтверждением согласия Финляндии на его предоставление. Не известно, беседовал ли Кивимяки об этом деле с военными кругами Германии, что само по себе вполне возможно, но во всяком случае министерство иностранных дел рейха предупреждало 30 августа о необходимости сохранения тайны по поводу поставок оружия и Кивимяки почти в смятении писал об этом Маннергейму 29 августа 1940 г.

Для подготовки более широкого соглашения о воинском транзите с финской стороны был назначен отставной генерал-майор Пааво Талвела. Когда 21 августа Маннергейм пригласил его на обед для обсуждения данного вопроса, в политическом отношении все уже было предрешено. Талвела излагает данную новость «внутреннего круга» записью в своем дневнике: «Эта неделя стала судьбоносной для Финляндии. Именно в это время наш путь был повернут в сторону Германии».

Талвела сразу же получил важное задание: отправиться в Германию для ведения переговоров о транзите. Уместно спросить, почему туда был направлен находившийся в отставке генерал, а не, к примеру, начальник главного штаба? Видимо по той причине, что в напряженной предвоенной обстановке августа месяца поездка высокого военного чина привлекла бы к себе повышенное внимание, чего безусловно стремились избежать как в Финляндии, так и в Германии. Гражданский статус Талвела позволял вести дело без особого шума, что собственно и произошло.

Талвела и полковник М.К. Стивен побывали с представителями германских военно-воздушных сил как в Берлине, так и в Петсамо и продолжили после этого переговоры в Хельсинки. Здесь полковник Стивен и майор Окс подписали 12 сентября технический протокол о транзите. Достигли договоренности о том, что портами высадки войск будут Вааса и Оулу, что этапными пунктами германских частей становятся конечные железнодорожные станции Рованиеми и Ивало. Автоперевозки в Норвегию пройдут через Салмиярви, где финны при необходимости организуют новую паромную переправу. Все войска, насчитывавшие 5538 человек и 715 транспортных средств, прибудут тремя группами. Никакой информации о том, кто одобрил политическую сторону этого соглашения, документ не содержит. В силу своего рутинного характера он более не представлялся на утверждение главнокомандующим. Считалось, что в принципе вопрос был решен 19 августа 1940 г.

В какой мере Гитлер в рассматриваемый период времени игнорировал собственное министерство иностранных дел и проводил важные решения в жизнь через военных (Геринг — Фельтиенс — Маннергейм) наилучшим образом свидетельствует заключение так называемого дипломатического соглашения о транзите. Узнав о том, что уже идет практическая подготовка к перевозкам через Лапландию, Кивимяки попросил у финляндского МИДа инструкции для официального оформления всего дела и ему 16 сентября в качестве образца прислали секретный документ о транзите через Порккала, подписанный декадой ранее с Советским Союзом. Когда Кивимяки предложил германскому министерству иностранных дел составить аналогичный договор с Финляндией, обнаружилось, что его руководство, выразив при этом крайнее недоумение, совершенно ничего не знает о деле. Получив необходимые разъяснения от военных и удостоверившись в реальности происходящего германское министерство иностранных дел, тем не менее, составило выдержанный в самых общих выражениях документ, который незамедлительно был подписан у Вейцзекера во второй половине дня 22 сентября 1940 г. Таким образом, официальное соглашение увидело свет уже после начала транзитных перевозок и выглядело как побочный продукт происходивших событий. Гитлер до последнего момента вел это дело по «военной линии», отстраняя от участия в нем своих дипломатов. Немецкий исследователь Уэбершэр отмечает, что данный эпизод является хорошим примером того, как военно-политические и стратегические расчеты Гитлера все более сказывались на внешней политике Германии, в осуществлении которой Риббентроп и его министерство постепенно теряли влияние.