Финляндия на пути к войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Важным представляется вопрос о том, когда эта новость достигла Финляндии. Согласно версии, высказанной в ходе процесса над виновниками войны, ее 20 мая 1941 г сообщил президенту Рюти посол по особым поручениям Шнурре. Финны, конечно же, сразу заподозрили Молотова в выдвижении каких-то требований, но официальная германская дипломатия, характеризуя переговоры, высказалась тогда в успокаивающем духе. Сообщение Шнурре весной 1941 г. должно было стать, таким образом, той неприятной новостью, которая во многом повлияла на внезапное, но запоздалое изменение курса и привела к вступлению Финляндии в войну.

Но постепенно стали известны и более существенные факты. Так, подполковник Мартти Теря обнародовал в 1964 г. сведения, которые 23 ноября 1940 г. во время своей третьей поездки в Финляндию сообщил Фельтиенс. «И(озеф) Ф(ельтиенс) особенно стремился подчеркнуть то обстоятельство, что „Фюрер“ дал прямо понять Молотову о недопустимости даже малейших помех немецким поставкам никеля из Петсамо…» В бумагах Маннергейма хранится написанный по-немецки Aktennotiz от 22 ноября 1940 г. — без подписи, но с грифом «секретно». Эта бумага, без сомнения, представляет собою тот документ, которым Фельтиенс, согласно дипломатическим правилам, подтвердил свою «вербальную ноту», сообщенную Маннергейму. В ней, между прочим, сказано:

Аналогичное известие было в это же время получено через Швецию. Полковник Карл Аугуст Эренсвярд, участвовавший в освободительной и Зимней войнах, который в данный момент являлся руководителем высшего военно-командного училища Швеции, сообщил со ссылкой на «исключительный источник», что Молотов в Берлине предложил установить советско-германскую границу по реке Торнио, чего боялись уже осенью 1939 г. По мнению Гитлера, речь шла о демаркационной линии, а не о границе сфер влияния. Он заметил, что русские сами договорились с финнами о новой границе в марте 1940 г. Талвела также сообщил Рюти успокаивающие новости из Берлина. Хорошо информированный Людвиг Вайсзауэр из Бюро Риббентропа уверил его в том, что немцы желают сохранения status quo в Финляндии.

Рюти не стал скрывать полученную информацию, а использовал ее для того, чтобы повлиять на настроения ведущих политиков Финляндии.

Аграрий Юхо Ниукканен пометил в своей записной книжке 29 ноября 1940 г.: «В 10 часов доклад Рюти: Сообщил, что рюсся требуют в Берлине выхода к Атлантике. Германия отказала. После этого, чтобы граница сфер влияния проходила по реке Торнио. И в этом Германия отказала»… Это была «открытая» информация Рюти для узкого круга людей, своего рода политический обзор для руководителей партийных фракций парламента, который Рюти имел обыкновение устраивать.

Что, собственно, рассказал Рюти? Когда финнам весной 1941 г. якобы сообщили о предложении СССР ликвидировать Финляндию, речь шла лишь об установлении границ сфер влияния по реке Торнио. Выход к Атлантике мог означать выход к океану через Швецию и Норвегию и возможно по более южному направлению. Андреас Хиллгрубер пишет в своей монографии (Hitlers Strategie… 1940–1941) о том, что Молотов сформулировал в качестве долговременных целей Советского Союза получение «выходов из Балтийского моря (Большой Бельт, Малый Бельт, Каттегат и Скагеррак)», контроль над которыми передавался бы совместной советско-датской комиссии, точно так же как и контроль над устьем Дуная — советско-румынской комиссии. Именно эти цели привели в ужас Гитлера, поскольку они предполагали бессильную, поверженную Германию. В своей пропаганде, однако, как отмечает Хиллгрубер, Германия на протяжении всей войны использовала лишь ближайшие цели СССР, связанные с Финляндией и Румынией. Поскольку долговременные цели Советского Союза, о которых говорил Рюти 29 ноября и которые были зафиксированы в записной книжке Ниукканена, стали известны исследователям только после войны, это лучшим образом свидетельствует об аутентичности полученных Ниукканеном сведений, а также о том, сколь быстро (менее, чем за две недели!) германские секреты стали известны финляндскому руководству.

Информация подобного рода поступала из Германии и позднее. 21 ноября 1940 г. Геринг написал Эрику фон Розену в Швецию, письмо содержало пометки на полях, сделанные красным карандашом: «vertraulich, nur für Dich und Mannerheim». Этот кусочек Эрик фон Розен скопировал слово в слово 3 декабря 1940 г. в помещении финляндского посольства в Швеции и отправил дипломатической почтой Маннергейму. Геринг писал:

Известный шведский эмиссар Свен Хедин, который в свое время имел контакты по вопросу об унии с Гитлером и многими иными руководителями Германии, судя по его дневниковым записям от 9 декабря 1940 г., также успокаивал взволнованного Кивимяки в связи с берлинскими переговорами Молотова.

Из Москвы утечки информации, естественно, не было. Паасикиви послал 23 ноября 1940 г. в собственное министерство иностранных дел лишь подборку слухов, циркулировавших в дипломатических кругах вокруг берлинской поездки Молотова. Естественно, что и министерство иностранных дел не желало сообщать в Москву о полученных из Германии сведениях, поскольку редкий шифр мог остаться не взломанным. Именно недостаток информации стал тем семенем, из которого постепенно произросло недоверие между правительством Финляндии и его посланником в Советском Союзе.

Во всяком случае Ниукканен, как вероятно и иные деятели, сообщил о полученных сведениях членам аграрной фракции парламента, так что их содержание распространилось достаточно широко. Комментируя 8 декабря 1940 г. внешнеполитическую ситуацию, Ниукканен говорил «о берлинских переговорах и выставленных на них русских требованиях, которые, однако, Германией были отвергнуты». Во время заключительных торжеств по поводу окончания парламентской сессии 13 января 1941 г. Ниукканен заявил членам аграрной фракции: «Мы прожили минувший год с приставленным к горлу финским ножом. Из-за понесенных поражений Россия ожесточена. Она попыталась летом вызвать у нас бунты. Она попыталась в Берлине получить согласие на захват Финляндии. Она не получила его от Германии, для которой теперь наша медь имеет большое значение».

Оба вышеизложенных обстоятельства — содержание требований Молотова и поступившая о них информация в Финляндию (в значительно более ранние сроки, чем до сих пор предполагалось) — следует принять во внимание при оценке ситуации в стране в конце 1940 г.

Трудно осудить активность руководителей нашей страны в их связях с Германией, начиная с декабря 1940 г., если представить, что они в полной мере были информированы о планах ликвидации их страны, высказанных на столь высоком государственном уровне.

6.3. Что говорится о Финляндии в первоначальном плане Барбаросса от 18.12.1940?

Читая воспоминания Талвела, поражаешься, сколь смехотворными зачастую выглядят уверения в том, что он в декабре 1940 г. случайно оказался в Берлине. Ведь той осенью это была его четвертая эмиссарская поездка в Германию, и за время своего двухнедельного (с 23 ноября по 5 декабря) пребывания в Финляндии он, по крайней мере, дважды встречался с Маннергеймом для обсуждения предстоящих поездок. У начальника штаба сухопутных войск Германии запрашивали, когда он сможет принять визитера. Известно, что поездка была отложена на неделю в связи с занятостью Гальдера. Когда Талвела в качестве «гражданского лица» не получил аудиенции у высших штабных офицеров, его встречу с ними организовали в виде приглашения последних на обед в посольство Финляндии.

Встреча состоялась 10 декабря 1940 г. Из немцев на ней присутствовали генерал Эрфурт (обер-квартирмейстер V и заместитель начальника главного штаба), генерал-лейтенант фон Типпельскирх (обер-квартирмейстер IV, ведавший разведкой), подполковник Кинцель (из Abt. Fremde Heere Ost, разведывательный отдел восточных территорий), а также подполковник фон Меллент и майор фон Альбедилл (оба из отдела атташе), все они, как это будет видно из нижеследующего, хорошо известные лица. В качестве финских хозяев помимо министра Кивимяки и военного атташе Хорна выступали генерал-майор Талвела и генерал-лейтенант Остерман, который был отправлен в качестве представителя от финляндской армии на 75-летний юбилей графа фон дер Гольца, бывшего командира Балтийской дивизии. Остерман должен был вызвать у немцев особое внимание, поскольку в прошлом он являлся командующим вооруженными силами Финляндии, у которого еще со времен егерского движения были отличные отношения с Германией. «Генералам представилась не одна прекрасная возможность обсудить важные вопросы», — с удовлетворением записал в своем дневнике Хорн.

К этому времени первый вариант плана Барбаросса уже вышел за стены ОКХ. Он стал с 5 по 12 декабря 1940 г. предметом обсуждения в штабе ОКВ генералами Йодлем, Варлимонтом и их подчиненными. Официального подтверждения тому, что благодаря генеральскому обеду в план Барбаросса были включены важные для Финляндии решения не имеется. Известно только, что для закрепления результатов Талвела и Хорн 12 декабря обсуждали положение Финляндии еще в отделе атташе ОКХ. Талвела излагал там те же соображения, что и несколькими днями позже Гальдеру и Герингу; Хорн подробно записал этот разговор. Военный представитель Рёссинг со своей стороны 12 декабря посетил генерала Типпельскирха, который этим же утром имел длительное совещание с генералом Варлимонтом. И хотя лаконичный протокол и не упоминает Финляндию, эти контакты показывают, насколько тесные связи существовали между ОКХ и ОКВ. Генерал Типпельскирх в тот же день 12 декабря рассказал своему шефу генерал-полковнику Гальдеру о «финском генерале Остермане», т. е. о генеральском обеде. В-третьих, дневник ОКВ, т. е. высшей военной инстанции, свидетельствует, что ОКВ откорректировал 14 декабря план Барбаросса в той части, которая касалась коммуникаций по Ледовитому океану и никелевых рудников Петсамо.

Как известно, план Барбаросса был представлен Гитлеру 17 декабря, и когда его замечания были учтены, план был подписан 18 декабря 1940 г. Но финнам о нем долгое время ничего не сообщалось. Подчеркиваю, что поток информации шел в это время только в одном направлении: от финнов, которые просили помощи, в сторону Германии.

6.4. Декабрь 1940 г: переговоры Талвела в Германии

Описывая переговоры с Гальдером и Герингом, обычно ссылаются на воспоминания Талвела и на статью Охто Маннинена, пересказывающую соответствующий раздел этих мемуаров (Historiallinen Aikakauskiija, 1975 г.). Переданные Гальдеру и Герингу бумаги, немецкоязычные копии которых хранятся в коллекции Маннергейма, несколько отличаются друг от друга. Герингу больше сообщается о транзите через Ханко и условиях разработки никелевых месторождений в Петсамо (ср. возглавляемый Герингом план четырехлетнего развития Германии!). Подчеркивается, как Финляндия связала в ходе Зимней войны 45 русских дивизий. В бумаге для Гальдера, напротив, обращается внимание на практические вопросы: говорится о потере Финляндией по условиям Московского мира паровозов, высказывается надежда на то, что Германия побудит Швецию оказать Финляндии поддержку в Лапландии, ведущим финляндским офицерам предлагается принять участие в курсах, организуемых в Германии, по изучению опыта современных боевых действий.

Какова же была главная цель этих представлений? После разъяснения ситуации и выражения благодарностей, связанных с транзитом, а также высказанной надежды на энергичное продолжение поставок вооружения (в первую очередь пикирующих бомбардировщиков и тяжелой артиллерии), в рассматриваемых документах речь шла об оперативных вопросах. Финляндия, прежде всего, была озабочена положением в трех регионах: в полностью демилитаризованных Аландах, наполовину демилитаризованном районе Петсамо и в так называемой «финляндской талии», т. е. в районе Салла, которому угрожала строившаяся на русской стороне железная дорога. Все эти районы имели большое значение для Финляндии: Петсамо для обеспечения выхода на океанские просторы, Аландские острова и направление Салла — для поддержания связей со Швецией. Поскольку в одиночку Финляндия вряд ли бы справилась с обороной, она нуждалась в поддержке прежде всего именно в этих районах.

По первоначальному замыслу авторов — Талвела и Маннергейма — помощь следовало получить от Германии и Швеции одновременно. Текст памятной записки говорит сам за себя:

Идея о сотрудничестве Швеции и Финляндии в случае военного конфликта имела, как это показал в своем исследовании Мартти Туртола, свои давние корни, уходившие в 1923 г. Для оказания помощи Финляндии Швеция в 1930–1935 гг. планировала выставить против агрессора пять дивизий. Войска морем перебрасывались бы в Кристиинакаупунки, Ваасу и Пиетарсаари, а отсюда по железной дороге на Карельский перешеек и частично в Северное Приладожье. Швеция была заинтересована в том, чтобы бои велись как можно дальше к востоку, а не в районе реки Торниойоки, на рубеже которой русские могли и не остановиться. Таким образом, этот план 1940 г. являлся модификацией существовавших еще до второй мировой войны проектов.

Хотя количественная оценка помощи в пять дивизий была получена в ходе неофициальных переговоров со шведами, сама идея о сотрудничестве между Германией и Швецией выглядела на данном этапе полной утопией. В связи с захватом Норвегии и поражением Франции шведские политики до смерти боялись германской оккупации своей страны. Военные, которые желали более тесного сотрудничества с Германией, мотивировали свою позицию тем, что после неминуемого крушения сопротивления, сторонниками которого являлись политики, лучше поддерживать с Германией хотя бы вялое согласие. В этой обстановке со стороны Финляндии было бы наивно предлагать подобное сотрудничество противостоящих сторон, хотя германский военный атташе Рёссинг и указывал на это 26 октября 1940 г. При этом нельзя не отметить, что будущие военные операции немцев в Петсамо были спланированы по инициативе финнов до того, как им были представлены соответствующие немецкие планы.

Конечный результат переговоров, как указывает в своей статье Охто Маннинен, сводился к тому, что Германия торпедировала шведско-финляндскую унию, к которой, как уже знали авторы документа, негативно отнесся и Советский Союз. Таким образом, этот действительно означавший масштабное изменение для европейского севера союз не состоялся. За небольшим исключением. В конце документа, переданного Герингу, выражалось пожелание того, чтобы Финляндия могла «с помощью прямого сотрудничества противостоять целям России». С этой целью предлагались совместные штабные учения. Они начались уже через месяц — после того, как начальник генерального штаба Финляндии Хейнрикс прибыл в Берлин для того, чтобы ответить на вопросы, которые поначалу задавались Талвеле. Высказанное Гальдеру в ходе этого визита пожелание об учебе высших финских офицеров было реализовано: многочисленные офицерские делегации посещали весной 1941 г. Германию в рамках различных ознакомительных поездок.

Поездка Талвелы в декабре 1940 г., которая состоялась по инициативе финнов, означала не только конец переговоров об унии со Швецией, но одновременно и начало военных переговоров и иного военного сотрудничества с Германией.

В бумагах Маннергейма хранится копия написанного по-немецки благодарственного письма (7 января 1941 г.) имперскому маршалу Герману Герингу. В нем выражается признательность за необычайно теплый прием, оказанный Талвеле, а также за высказывания, касающиеся положения Финляндии. Финская сторона весьма удовлетворена поставками военного снаряжения, а также переброской сил Люфтваффе через Финляндию на территорию Северной Норвегии, что, по мнению Маннергейма, «вызвало нужную политическую реакцию среди наших соседей». Но тем не менее Геринга просят и далее оказывать поддержку поставками вооружения; подполковник Фельтиенс, «который не жалея сил оказывал нам полезные услуги» в курсе всех подробностей. Особенно Маннергейм желал бы получить конфискованные в свое время в Норвегии и предназначенные для финнов орудия (четыре 18-дюймовых и восемнадцать 130-мм орудий), которые были бы весьма кстати «особенно в тот момент, когда вновь начинает ощущаться давление могущественного соседа». Показательно, что информация о русском военном давлении сообщается в этом письме на неделю раньше, чем собственному правительству.

В то же время, когда Маннергейм составлял это благодарственное письмо на имя Геринга, контакты продолжались на более низком уровне. Во время визита военного атташе Хорна 6 января к начальнику главного штаба военно-воздушных сил Германии генералу-лейтенанту Боденшатцу, тот поинтересовался, имеют ли под собой какое либо основание слухи о выводе немецких войск из Северной Норвегии. Боденшатц их полностью отверг и заверил: «если русские все же появятся, они будут иметь дело с нами». Он заявил также, что на Севере немцы полностью обеспечены продовольствием и боеприпасами на год вперед. Он верил и в то, что Финляндия еще получит обратно свои потерянные территории. «Detta var ord inga visor»[2], — пометил в своем дневнике Хорн.

Из воспоминаний Талвелы видно, что между ним и генералом Хейнриксом существовала острая конкуренция за место в группе особо доверенных лиц Маннергейма. Это соперничество зашло столь далеко, что в июне 1941 г. Талвела даже поставил на карту свои отношения с маршалом, стремясь служить только под его непосредственным началом, не подчиняясь Хейнриксу. И хотя тогда он в этом не преуспел, известно, что к концу войны он вновь стал доверенным лицом Маннергейма в Германии. Один из более ранних этапов этой борьбы относится к концу декабря — началу января 1940 г., когда Хейнрикс стал играть центральную роль в качестве посредника при организации германо-финского военного сотрудничества, а Талвела полностью ушел в тень.

Перемены объясняются главным образом тем, что Хейнрикс, находившийся на действительной службе, получил преимущество в условиях, когда начавшие развиваться отношения с Германией приобрели официальный характер. Талвела заранее предвидел такой поворот, поскольку Гальдер 16 декабря просил его в устной форме, не доверяя ни одного слова бумаге, передать сверхсекретные сведения генеральному штабу Финляндии.

Подчеркиваю, что, излагая ход событий, я ни в малейшей степени не стремлюсь выстроить две влиятельные фигуры по ранжиру. Из вышесказанного лишь можно сделать маленькое философское заключение: даже видные персоны, подобные генералу Талвела, могут оказывать влияние на судьбы всей страны лишь время от времени, эпизодически, на ее изломах.

[2] «И это чистая правда» (шв.).