Финляндия на пути к войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От дальней разведки, для проведения которой подбирали родившихся за границей лиц, ведет прямая линия к Отделению Кууссаари и его батальонам, комплектовавшимся соплеменниками из Беломорской Карелии и Олонии. Для их пополнения с началом войны целенаправленно искали личный состав по всей Финляндии. Деятельность дальней разведки, протекавшую за пределами страны, по своей направленности все же следует признать в основном оборонительной — даже в условиях ее резкой активизации накануне войны. Но поскольку усилия по формированию подразделений из числа соплеменников и меры по организации управления на захваченной территории Восточной Карелии начались раньше, чем о предстоящем вступлении в войну узнали даже на политическом уровне, то изложенные в предыдущих главах финские планы нападения ни в коей мере не являлись некими теоретическими изысканиями — «на всякий случай», как о том любят утверждать. Они, без всякого сомнения, были предназначены для реализации в новой обстановке, возникшей в результате германо-советской войны.

X. Сотрудничество с Германией в сфере военно-морских сил накануне Барбароссы

Традиционно связи германских военно-морских сил с Финляндией поддерживались через морского атташе при посольстве Германии, которым в межвоенный период являлся известный контр-адмирал Раймар фон Бонин, большой друг Финляндии и переводчик финской поэзии. Мы встречали его в апреле 1941 г. входе ознакомительной поездки генерала Валве на Ла Манш. Уже в плане Барбаросса (Seekriegleitung от 28 апреля 1941 г.) он упоминается в качестве будущего начальника Объединенного штаба военно-морских сил, направляющихся в Финляндию.

Причина создания новой должности носила чисто организационный характер: наряду с постом морского атташе фон Бонин также числился и по ведомству германского министерства иностранных дел. Теперь в Финляндии был сформирован подчинявшийся только германским военно-морским силам орган, который, правда, имел «персональную унию» с должностью морского атташе. При этом под началом фон Бонина в Объединенном штабе находились люди, не относившиеся к посольству. Объединенный штаб поначалу состоял из морского атташе, являвшегося его шефом, начальника штаба (фрегатен-капитан Ханс Эберхард Буш) и референта (корветтен-капитан Хассе). Своих представителей в Финляндию в июне 1941 г. направили и германские военно-воздушные силы (генерал-майор Лоренц в качестве офицера связи), и германские сухопутные силы, когда генерал Эрфурт прибыл в Финляндию от ОКХ в роли «германского генерала».

Оперативной структурой, находившейся под началом Объединенного штаба, стала Führer der Torpedoboote во главе с коммодором Ханс фон Бюловым и начальником штаба Эдвардом Вегенером. В Финляндию, несмотря на название оперативного штаба, все же не собирались посылать торпедные катера, за исключением легких моделей S. И тем не менее, на первом этапе войны штаб командовал направлявшимися в Финляндию крупными минными заградителями и многочисленными мелкими минными тральщиками.

Подробные отчеты, содержащиеся в германских военно-морских журналах, отчетливо свидетельствуют о том, насколько далеко продвинулось практическое германо-финляндское военно-морское сотрудничество еще до начала войны.

Для обеспечения работы германских штабов, а также для поддержания связи с Германией и с военно-морскими силами в Финском заливе в Финляндию задолго до начала войны была отправлена целая немецкая рота связи (Marine-Nachrichten-Kompanie 104) во главе с старшим лейтенантом Куллманом. Помимо прочего она включала в себя четыре автомобиля с разнообразным радиооборудованием французского производства, множество полевых телефонов и иных приборов связи. Личный состав роты насчитывал 193 человека, из которых пятую часть составляли офицеры и унтер-офицеры. Рота отправилась с острова Рюген 4 июня 1941 г., загрузила средства передвижения (28 автомашин) в порту Штеттина 5–6 июня и через двое суток прибыла в порт Турку. Оттуда на специально зафрахтованном пароме 1-е подразделение, у которого было около половины всего оборудования, 11 июня отплыло морем в Суоменлинна. Переброска из Турку в Хельсинки немецкой роты связи на автомобилях привлекла бы излишнее внимание.

Оставшееся в Турку второе подразделение было отправлено 11 июня 1941 г. в егерский лагерь на полигоне Испойси, где сразу же приступило к развертыванию радиостанции. На следующий день оно сообщило о готовности принимать информацию на всех согласованных частотах от торпедных катеров, надводных кораблей, подводных лодок и командующего военно-воздушными силами акватории Балтийского моря. Вместе с тем самому подразделению было запрещено посылать какие-либо сообщения из-за установленной радиотишины. Лишь 20 июня 1941 г., менее чем за двое суток до начала Барбароссы, последовало разрешение на полномасштабную эксплуатацию станции.

В Хельсинки все шло значительно хуже. К развертыванию станций 14 июня еще не приступали. Командир роты связи Куллман, согласно записям в его дневнике от 15 июня, обратился «к высокопоставленным финским военным представителям» для того, чтобы получить возможность проложить линии связи. «Переговоры и реализация требований, — писал он, — идут крайне вяло по той причине, что никто, за исключением высшего военного руководства, не знает о скором вступлении в войну» (курсив. — М. Й.).

Немецкая радиостанция, расположенная в морской кадетской школе Суоменлинна, смогла получать сообщения с 16 июня 1941 г., т. е. вскоре после прибытия сюда германских торпедных катеров и минных тральщиков. Запрет на радиотишину был столь строгим, что сама станция никаких признаков жизни не подавала. Даже служба морского атташе в германском посольстве в Хельсинки поддерживала связь только по телефону или через курьеров, пользовавшихся специальными катерами (Depeschenboot). Подавляющая часть личного состава вынуждена была вплоть до начала работы 18–19 июня 1941 г. оставаться на своих судах и «отлеживаться — по словам морского атташе — в бездействии в финских шхерах».

Переезд в Вестенд состоялся ночью 19 июня. И хотя немецкие грузовики получили номера финской армии, к месту назначения они продвигались с многочисленными промежуточными остановками, поскольку марш целой колонной был по-прежнему категорически запрещен. В Вестенде части расположились в палатках, выход за пределы территории — в интересах сохранения секретности, также не разрешался. К развертыванию системы связи приступили сразу же, и к вечеру того же дня телетайпная связь была установлена с Суоменлинна и Турку.

Но 20 июня 1941 г., с началом активной работы в эфире, вызванной подготовкой первых операций, в Вестенде, где расположился штаб Führer der Torpedoboote, начались технические неполадки. Коротковолновые передатчики обеих французских машин вышли из строя, требовался многочисленный ремонт другого оборудования, напряжение в сети было крайне неустойчивым, погода с грозами ухудшала слышимость и влияла на работу аппаратуры. В тот момент, когда в станции более всего нуждались, ее работа становилось все менее надежной. И хотя большая часть приказов и распоряжений все же прошла по каналам связи, положение немецкой радиостанции в Вестенде в момент «Ч» в ночь с 21 на 22 июня 1941 г. было незавидным.

Командиры минных заградителей, отправлявшихся в Финляндию, получили приказы 8 июня 1941 г. До этого дня операционной базой этих кораблей являлось Северное море, откуда они в начале июня были переброшены на Балтику в связи с подготовкой к Барбароссе. Поскольку в нашем распоряжении имеются журнальные записи всех шести крупных заградителей, нам легко проследить их путь в Финляндию, который был осуществлен двумя группами. Первая, состоявшая из кораблей «Cobra», «Konigin Luise» и «Kaiser», отправилась 9 июня из Свинемюнде в Готенхафен (военный порт Данцига). 12 июня она, закамуфлировав орудия и подняв, согласно приказу, германский торговый флаг (!), взяла курс на Финляндию. Вечером 13 июня группа прошла Ханко и поздним вечером 14 июня 1941 г. бросила якоря близ Хельсинки. «Cobra» (капитан Карл Фридрих Брилл) в 2 часа ночи взяла на борт лоцмана, в 5 часов 10 минут финского офицера связи и предприняла меры предосторожности от наблюдения с воздуха. «Kaiser» (командир Бём) прибыл в Порккала 14 июня в 2 часа 30 минут, принял на борт финского лоцмана и бросил якорь близ острова Фагерё. Финский офицер связи доставил сюда приказ начальника штаба немецких торпедных катеров и после этого вместе с лоцманом покинул корабль. Вахтенный журнал «Konigin Luise» (командир Биннинг) скупо сообщает лишь о том, что экипаж предпринял меры по маскировке корабля вблизи Вормё.

Намеченная к базированию в Туркуских шхерах группа Норд, состоявшая из минных заградителей «Tannenberg», «Hansestadt Danzig» и «Brummer», вышла 9 июня из Свинемюнде в Пилау, где взяла на борт мины. В финские воды группа, как и предыдущая, отправилась 12 июня, также замаскировав орудия и под торговым флагом. 14 и 15 июня корабли с помощью финских лоцманов бросили якоря среди островов вблизи Турку.

Таким образом, немецкие минные заградители с помощью финских лоцманов и при содействии финских офицеров встали в финских водах на замаскированную стоянку, продолжавшуюся вплоть до 22 июня 1941 г. Если у группы, дислоцировавшейся в Порккала, практически не было выходов во внешний мир, то группа Норд (в Туркуских шхерах) имела с финнами многочисленные контакты. Командиры минных заградителей знакомились со шхерами, изучали фарватеры, наблюдали с маяка Бенгтскар за судоходством в районе Ханко и передавали эту информацию немцам, встречались с командующим отрядом торпедных катеров коммодором фон Бюловым, специально приезжавшим из Хельсинки в Турку.

^{Тайное пребывание германских минных заградителей в шхерах Финляндии уже за неделю до начала войны является лучшим подтверждением существовавшей коалиции между Финляндией и Германией. Из пяти немецких подводных лодок, действовавших в акватории Балтики, две (Krefelt и Seeburg) оперировали, как свидетельствуют немецкие документы, «среди островов близ Турку», хотя точное место и неизвестно (А). Большие минные заградители группы Норд, а также морские буксиры «Монзун» и «Тайфун» стояли в Науво (В), шесть торпедных катеров и их корабль-матка «Тсингтау» — в Пенсари, пять минных тральщиков и их матка «Эльбе», а также танкер «Одербанк» находились в Науво Сандё (С). Большие минные заградители группы «Кобра», а также морские буксиры «Пассат» и «Шён» бросили якоря в шхерах Порккала (D). Шесть немецких торпедных катеров и пять минных тральщиков официально прибыли «с визитом» в Суоменлинна (Е). Таким образом, количество немецких кораблей, тайно находившихся в финских водах перед Барбароссой, превышало 40 единиц. Финские собственные подводные лодки (5 единиц) стояли в это время на якоре в шхерах Порвоо (F), откуда три самых крупных совершили рейд к эстонскому побережью для постановки мин. Схема выполнена Хейкки Рантатупа}

Среди посланных в Финляндию кораблей находились лучшие торпедные катера Германии (флотилии 1.S и 2.S), которые до этого курсировали вдоль английского побережья. 23–26 мая они были переброшены с Ла Манша в Данциг и некоторое время находились там в режиме ожидания.

Корабль-матка германской флотилии 1.S («Carl Peters», 3600 тонн), которой командовал капитан-лейтенант Бирнбахер, утром 17 июня 1941 г. получил приказ прибыть в Туркуские шхеры, а торпедным катерам (S 26, S 39, S 40, S 101, S 102, S 103) следовало 18 июня быть на новой базе вблизи Хельсинки для выполнения заданий по плану Барбаросса. К причалу в Суоменлинна они пристали в 3 часа 50 минут 18 июня. В результате шесть торпедных катеров преодолели расстояние в 512 морских миль со скоростью в 31 узел!

На следующий день Бирнбахер вместе со всеми командирами торпедных катеров предпринял продолжительную ознакомительную поездку в островной район близ Порккала. Им были показаны и два «секретных фарватера» для выхода из шхер.

Немецкой флотилией 2.S командовал капитан-лейтенант Петерсен, ее корабль-матка Tsingtau (2500 тонн) подняла якоря для перехода в финские воды утром 17 июня 1941 г. Торпедные катера (S 41, S 42, S 43, S 44, S 104, S 105) отправились в 14 часов и прибыли к месту назначения 18 июня 1941 г. Через два дня четыре торпедных катера пришвартовались в Турку и загрузились минами для выполнения задач Кобург и Гота.

Сформированная в Готенхафене под командованием капитан-лейтенанта Клуга новая флотилия 5.S, состоявшая из пяти торпедных катеров и корабля-матки Tanga, отправилась в финляндские шхеры 17 июня. Третья группа кораблей состояла из корабля-матки Elbe и 12 минных тральщиков, возглавлявшихся капитан-лейтенантом Добберштайном. Она вышла 1 июня из Эмдена (побережье Северного моря) и 9 июня прибыла в Готенхафен. Курс на Финляндию был взят вечером 15 июня 1941 г., в водах которой группа разделилась и бросила якоря соответственно в Хельсинки и близ Турку.

Строгие меры маскировки все же удались не полностью, поскольку в «тесных» финляндских условиях было трудно сохранить в тайне присутствие более 40 немецких кораблей. Уже 17 июня д-р Пааво Вирккунен сообщил своей парламентской фракции (партия Национальной коалиции) основные новости.

Коммодор Эйно Пуккила, начальник штаба флота, в своих воспоминаниях пишет: «В штабе флота (в Турку) заранее ничего не было известно о германском плане Барбаросса. Но в городе циркулировали самые различные слухи. Немцев появлялось все больше. Части двигались на север. В середине июня в шхеры Науво вошли три крупных, окрашенных в серый цвет немецких корабля. Тщательно замаскированными они встали на стоянку около прибрежных скал. Я, как старый офицер-разведчик, определил, что корабли были старыми пассажирскими судами, ранее курсировавшими на линии Восточная Пруссия — Хельсинки, и которые теперь были полностью загружены минами. Поговорка о том, что „сказанные шепотом слова слышны далеко“, полностью подтвердилась».

Слухи оказались верными, поскольку укрытие флотилий минных заградителей и тральщиков было наглядным примером финско-германского формально не заключенного, но тем не менее спланированного сотрудничества, свидетельством существования коалиционных связей.

XI. Сотрудничество с Германией накануне Барбароссы в области военно-воздушных сил

Готовясь к переговорам с Финляндией по плану Барбаросса, немцы в своем меморандуме от 28 апреля 1941 г. отметили необходимость срочного «улучшения наземной организации у финнов» в интересах германских военно-воздушных сил. Но вопрос ждал своего решения еще около месяца. Во время переговоров с представителями ОКВ в Зальцбурге 25 мая 1941 г. немцы просили предоставить им право пользования аэродромами в Хельсинки и в Кеми, а также использовать финские средства ПВО для обеспечения перевозок в Ботническом заливе и по железным дорогам Лапландии. Финны со своей стороны надеялись на получение зенитной артиллерии и боеприпасов, при этом прямо заявив о том, что некоторое время тому назад они намеревались приобрести у Германии 80 истребителей и 65 бомбардировщиков, но дело до сих пор не нашло своего разрешения.

Еще более настойчиво пожелания о приобретении военной техники прозвучали на следующий день в ходе переговоров в Берлине с представителями ОКХ. С этой целью финская делегация посетила 26 мая штаб Люфтваффе на восточной окраине Берлина. По воспоминаниям Хейнрикса, там шел разговор о поставках топлива и материалов. Бушенхаген говорит также о поставках самолетов, а Тапола указывает и на обсуждение вопросов, связанных с использованием военно-воздушных сил. Во всяком случае для финнов был прочитан доклад о современном характере войны в небе и требованиях, предъявляемых ею к системе связи в военно-воздушных силах.

В меморандуме от 2 июня 1941 г., подготовленном генералом Хейнриксом для решающих переговоров с немцами в Хельсинки, финны обещали предоставить им возможность пользоваться вышеупомянутыми аэродромами. При этом можно было обсудить вопрос и о других аэродромах Южной Финляндии. В качестве ответной услуги за предоставленные два аэродрома финны выставили германским военно-воздушным силам целый список своих пожеланий. Они надеялись, что сразу же с началом операции немцы уничтожат расположенные на южном побережье Финского залива вражеские аэродромы, которые представляли угрозу нашей стране. Перевозки по Мурманской железной дороге и по каналу Сталина будут прерваны в результате бомбардировок, а по Неве — минированием ее акватории. Все предложения (в угоду немцам?) имели ярко выраженный наступательный характер. Функционирующая железная дорога могла осложнить продвижение финской дивизии на Лоухи, а через канал или по Неве в Ладожское озеро могли войти вражеские суда и помешать продвижению финнов на Олонец, как это уже имело место в 1918 г. Аландские острова и Ханко, овладение которым требовало массированных бомбардировок, полностью отдавались «на откуп» Германии, как об этом уже договорились в Зальцбурге.

Из-за стремления финнов сохранить все в глубочайшей тайне немцы еще не могли приступить к практической деятельности. Германский штаб ОКВ сообщил 12 июня 1941 г. главным штабам, что в принципе в день «X» немецкие военно-воздушные соединения смогут подняться с территории Финляндии для нанесения удара по России, если к тому времени в политической обстановке не произойдут непредвиденные перемены. И в то же время своим приказом от 10 июня ОКВ оставил за собой право самому определять начало этой операции. На следующий день Seekriegsleitung сообщил, что участие Финляндии в войне — дело совершенно не решенное. Поэтому пока еще рано думать о скорейшей переброске Fliegerführer Ostsee в Финляндию для того, чтобы использовать ее в качестве трамплина. Лишь поздно вечером 20 июня 1941 г. ОКВ сообщил оперативному штабу германского флота, что полеты немецких бомбардировочных соединений с территории Финляндии будут разрешены с того дня, когда Финляндия на основе принятых политических и военных решений сможет нести за них ответственность.