Финляндия на пути к войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

4. В четвертом варианте стратегическая полоса обороны на юге Восточной Карелии простиралась бы к востоку от Онежского озера, т. е. на чисто русской территории.

5. При пятом варианте указанная выше полоса обороны расширялась бы к северу таким образом, чтобы новая граница Финляндии в районе Белого моря подходила бы к Нименге, западнее города Онего. В таком случае предполагали, что Архангельская область станет своего рода «лесной провинцией» под непосредственным управлением Германии.

Вопрос сводится к тому: было ли все это проявлением старой идеологии Великой Финляндии? Вряд ли — в чистом виде, отвечает финский исследователь Охто Маннинен, изучавший данную проблему. Эта идея, начавшая угасать в конце 1930-х гг., была реанимирована по инициативе государства, поскольку в ней неожиданно возникла потребность!

Наряду с начавшимся секретным рассмотрением вопроса о границах, по инициативе руководства Финляндии, за месяц до того, как она «оказалась» в состоянии войны, начались уже некоторое время ожидавшиеся у нас официальные военные переговоры между Германией и Финляндией. ОКВ просил о них министра иностранных дел Риббентропа, который отрядил для этого дела Шнурре. Они встретились в Берхтенсгадене с Гитлером, чтобы послание исходило от максимально высокой инстанции. Шнурре часто использовался для проведения торговых переговоров — его самым крупным достижением было заключение большого советско-германского соглашения в январе 1941 г. Поездка Шнурре не вызвала бы подозрений, поскольку всегда можно было сказать, что он отправился готовить продление торгового договора с Финляндией. Он прибыл в Хельсинки 20 мая 1941 г., и в тот же день его принял президент Рюти. В своем дневнике он подробно описывает эти события:

Изложенное не требует особых комментариев. Мы уже знаем, что содержание берлинской поездки Молотова стало известно в Финляндии практически сразу. Рюти же, очевидно, слушал Шнурре с вежливым изумлением. Президент в своем ответе исходил из концепции оборонительной войны. Важное для страны решение о военном сотрудничестве, однако, не было передано на официальное рассмотрение внешнеполитической комиссии правительства, тем более кабинету в его в полном составе. Оно было принято, причем единодушно, внутри «военного кабинета». Рюти сообщает в своем дневнике, что 27 мая он информировал о положении дел В. Таннера, а 30 мая 1941 г. все правительство. Пометки в дневнике Рюти свидетельствуют о том, что сказанное правительству — дабы «возможные события не стали для господ неожиданностью» — соответствовало содержанию беседы со Шнурре десятью днями ранее. Опасными районами, которые могли стать объектом притязаний великих держав еще до начала войны (с тем, чтобы обеспечить себе опорные базы для наступления) Рюти считал Аландские острова, Ханко, Саллу и Петсамо. «Возможно, что верховному главнокомандующему необходимо предпринять превентивные меры в военном плане». К этому времени группа офицеров во главе с Хейнриксом уже вернулась из Германии, но сообщили ли правительству об этой поездке, из дневника Рюти не видно. Очевидно, нет.

Несмотря на личный успех Шнурре в связи с его поездкой в Хельсинки, она, тем не менее, имела печальные последствия. Он, как и его шеф, государственный секретарь Вейцзекер, принадлежал к оппозиции германского МИДа, по мнению которой сохранение хороших отношений с Советским Союзом имело для Германии жизненно важное значение. «Я в Хельсинки в мае уничтожил то, чего мне удалось добиться в январе в Москве», — заявил Шнурре в ходе интервью в Бонне в 1981 году.

Германия просила прислать на переговоры одного или нескольких офицеров генерального штаба Финляндии, поскольку полагали, что поездка Маннергейма или Рюти привлекла бы к себе международное внимание, чего по понятным причинам старались избежать. Немногим позднее, 12 июня 1941 г., для встречи с Гитлером в Мюнхен из находившейся в подобной же ситуации Румынии пригласили верховного главнокомандующего, маршала Антонеску, являвшегося к тому же главой государства. Правда, он уже вел переговоры с Гитлером в ноябре 1940 г. и январе 1941 г., так что эта встреча не носила столь необычного характера, если бы имела место поездка руководителей Финляндии.

Отправляемую в Германию делегацию Финляндии Маннергейм сформировал на основе должностного принципа: начальник генерального штаба Эрик Хейнрикс и подчиненные ему начальники отделов — полковники Кустаа Тапола (оперативный отдел), Эйнар Мякинен (организационный отдел) и Харальд Роос (отдел снабжения), а также начальник штаба военно-морских сил коммодор (капитан первого ранга) Сванте Сундман. Маннергейм отмечает в своих воспоминаниях, что он предостерег Хейнрикса от дачи каких-либо обязательств, и тот, в свою очередь, вспоминал о напутствии маршала оставаться в качестве получающей стороны, поскольку никаких полномочий по соглашению им предоставлено не было. Поездка состоялась 24 мая на полученном от «Аэро» самолете DC-2. В аэропорту Бранденбург, близ Берлина, пересели на самолет ОКВ, который доставил делегацию в Мюнхенен, а оттуда на следующее утро автомашиной прибыли в Зальцбург.

В распоряжении исследователей имеется протокол переговоров, который велся немецким капитаном фон Гролманом и памятная записка, подготовленная для Маннергейма Хейнриксом по его возвращении в Хельсинки, а также опубликованные воспоминания Лоссберга, Бушенхагена — сделанные им в тюрьме, Хейнрикса и Тапола — на процессе над виновниками войны.

Финских участников переговоров пришел приветствовать начальник ОКВ Кейтель, который выразил свою радость в связи с приездом в Германию столь представительной делегации. Он заметил, что «у немцев в крови — готовиться заранее и основательно, а действовать быстро и эффективно». Сославшись на последние успехи немецкого оружия, он сказал, что «теперь Германия может думать о совершенно новых предприятиях». Обсуждаемый на этот раз вопрос не являлся неожиданностью. После этого Кейтель, видимо, удалился, поскольку его имя больше не фигурировало.

Собственно переговоры за длинным столом возглавлял начальник оперативного штаба ОКВ генерал Альфред Йодль, которому помогал генерал-полковник фон Лоссберг и его четыре помощника: Юнге (военно-морские силы), Фалькенштайн (военно-воздушные силы), Мюнх (организация), Типпельскирх (снабжение). Остальными немецкими участниками являлись начальник зарубежного отдела ОКВ коммодор Леопольд Бюркнер, начальник штаба армии «Норвегия» Эрих Бушенхаген и ведший протокол капитан Гролманн, который должен был срочно доставить его в Берлин, чтобы протокол мог стать основой для продолжения переговоров с финнами в ОКХ. Уже финский профессор Арви Корхонен подчеркивал, что переговоры с Зальцбурге были важнее переговоров в Берлине, поскольку ОКВ, во-первых, находился на более высокой ступени в военной иерархии Германии, а во-вторых — непосредственно ему подчинялась армия Норвегия. Это утверждение подтверждается хотя бы тем, что в своей записке Хейнрикс сосредоточился на изложении переговоров в Зальцбурге, лишь мимоходом упомянув о встрече с генерал-полковником Гальдером в Берлине.

Йодль начал общим и весьма длинным вступлением, в котором отметил, что Советский Союз без каких-либо на то оснований сосредотачивает свои силы на границе с Германией (Хейнрикс: 118 пехотных дивизий, 20 кавалерийских дивизий, 20 бронетанковых бригад и 5 бронетанковых дивизий. В протоколе Гролманна цифры отсутствуют). Это вынудило Германию к концентрации собственных сил. Тем не менее мы стремимся к мирному исходу. Если бы вспыхнула война против Советского Союза и большевизма, она бы действительно превратилась в крестовый поход, в котором наряду с Германией приняли бы участие и малые народы Европы (Венгрия и Румыния, предлагает Хейнрикс). У Германии нет привычки проливать кровь других народов ради достижения ее собственных целей. «Пусть каждый народ сам определяет, чего требуют его интересы. Поэтому на плечи финского народа не следует возлагать тяжелую ношу, сказал Йодль, ему надо лишь определить приоритеты, выполнение которых передается в область политических решений финнов» (протокол фон Гролманна).

Немецкий протокол намного точнее финской докладной записки излагает германские оперативные планы и предложения. В нем содержится 13 положений, каждое из которых заканчивается пометкой об одобрении финнами или по крайней мере изложением их мнения.

В случае войны германские войска, по словам генерала Йодля, через Прибалтику двинутся на Ленинград. Военно-морские силы блокируют Балтийское море, и Люфтваффе атакует канал, ведущий к Ледовитому океану. В то же время об операциях центральных и южных армий финнам ничего сказано не было. В записях Хейнрикса имеется момент, отсутствующий в немецком протоколе. Говорилось о том, что северное направление, которое также интересовало и Финляндию, важно с точки зрения общего исхода борьбы, ибо оно окончательно прерывает морские коммуникации России и Англии.

Намерения Германии, изложенные на основе протокола, можно вкратце представить в виде следующего перечня:

1. Организация командования будет таковой, что финские войска в Северной Финляндии будут подчинены Фалькенхорсту, тогда как немецкие силы в южной Финляндии подчинят Маннергейму. Финны одобряют.

2. Проведение операции в Петсамо планируется из-за никелевых рудников, после чего силами двух дивизий наносится удар в направлении Мурманск — Полярное. Просят финнов о проведении мобилизации в Петсамо, укрепление его обороны береговой артиллерией и минированием, а также обеспечение проводниками и разведывательными отрядами. Финны согласны.

3. Операция через Саллу на Кандалакшу проводится двумя дивизиями, прибытие которых маскируется как замена частей вдоль Полярного шоссе. Одна дивизия прибывает из района Киркенеса, вторая морем из Германии. Эти перевозки начнутся, скорее всего, в начале июня.

Немцы просили оказать помощь финским армейским корпусом, или, по крайней мере, одной дивизией пока войска не выйдут к старой границе. После этого финские части освобождались для решения собственных задач, например, в районе Ладоги, тогда как немцы продолжали бы движение на Кандалакшу. Хейнрикс считал главной задачей финских войск операции на южном фронте и предложил наступление на Кандалакшу вести только немецкими силами. В своей записке он отмечает, что германский фронт будет простираться от Ледовитого океана до южных районов Кухмо. Немцы ссылались на трудности с переброской дополнительных частей, и их просьба осталась в силе. Вопрос остался открытым.

Хейнрикс также пометил для себя, что использованные в Салле танковые подразделения после операции были бы переброшены на юго-восточную границу. Переброска заняла бы около пяти суток.

4. На юго-восточном фронте в направлении Ладожского озера задача финнов, подключающихся к действиям группы армий Север, двигавшихся на Ленинград, сводилась к тому, чтобы связать русские силы. «Не требуется кровавых сражений, поскольку русский фронт в связи с продвижением группы армий Север, рухнет сам по себе» (протокол Гролманна). Об этом можно подробнее переговорить завтра в ходе совещания в ОКХ.

Йодль, по словам Хейнрикса, сказал, что уставшая от Зимней войны Финляндии могла бы ограничиться связыванием сил противника на направлении Ладожского озера и не переходить к наступательным операциям «прежде чем рюсся дозреют и die Sache kommt von sich selbst in Bewegung»[4]. Хейнрикс, тем не менее, напомнил те направления удара, о которых он в январе говорил Гальдеру, в частности, о наступлении по побережью Ладоги и, если позволят обстоятельства, на Олонец. Гролманн пишет: «Именно здесь центр финляндских интересов, и поэтому финские войска не будут ожидать, а начнут наступление, исходя из своих возможностей».

5. Сразу решить вопрос о Ханко не представляется возможным, поскольку военно-воздушные силы Германии сосредоточены на главном фронте. Так как у финнов отсутствует специальное техническое оборудование, их просят сначала лишь блокировать Ханко. Через две-три недели пикирующие бомбардировщики выполнят свои задачи и будут свободны.

Финны считают, что база Ханко скорее направлена против Германии, чем Финляндии. Они надеются, что немцы возьмут на себя задачу по ее очищению, возможно с помощью финнов. Этим освободится две финских дивизии для использования на востоке. Немцы выражают сожаление, что переброска войск возможна только через Швецию, так что нападение запаздывает. Но с этим надо смириться, как бы это тяжело не было.

6. У финнов спрашивают их мнение об Аландских островах. Они хотят воспрепятствовать тому, чтобы русские закрепились на архипелаге, и предлагают немцам захватить 3–4 острова, тогда Финляндия формально может объявить мобилизацию против немцев. Немцы замечают, что это вопрос политический, который требует решения фюрера.

7. Для проведения воздушных операций немцы просили предоставить им аэродромы Кеми и Хельсинки. Финскую противовоздушную оборону необходимо развернуть в портах выгрузки, в Рованиеми и Кивиярви. Финны опасались подвергнуть столицу опасности, предоставив ее аэродром немцам. Финская противовоздушная оборона нуждалась в пополнении как снаряжением, так и боеприпасами. Финны указали на ранее предпринятую попытку закупить 80 истребителей и 65 бомбардировщиков, которые, тем не менее, не удовлетворили бы всей потребности. Эти вопросы остались в повестке дня.

8. О сотрудничестве военно-морских сил планируются непосредственные переговоры в Берлине.

9. Время начала мобилизации зависит от ряда обстоятельств. Немцы отправили бы корабли 5 июня, и они прибыли бы к месту назначения 8 июня, танки поступили бы 10–15 июня.

Финны заявили, что для мобилизации им требуется 9 дней. Озабоченность вызывает лишь возможный неожиданный удар русских и особенно помехи перевозкам войск со стороны военно-воздушных сил Советского Союза. Финны намерены отмобилизовать сначала 8 западных и затем 8 восточных дивизий, поскольку западные более подвержены опасности во время их переброски по железной дороге, Положение с продовольствием в Финляндии — например, с зерном и маслом — может ухудшиться, если американские поставки через Петсамо прекратятся. Финская армия нуждается прежде всего в боеприпасах, горючем и авиабензине.

10. Позиция Швеции может измениться, если ее железные дороги можно было бы использовать для перевозки войск.

[4] «…дело не решится само собой».