Финляндия на пути к войне: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еще финский историк Арви Корхонен отмечал, что «начавшаяся Балканская война конечно же заставила отложить как переговоры о соглашении (с Румынией, Венгрией и Финляндией. — М. Й.), так и начало операции Барбаросса». Гитлер 3 февраля 1941 г. приказал Гальдеру пока что не сообщать этим странам о существующих планах, а 13 марта было решено, что когда подойдет время переговоров, ОКВ будет вести их совместно с министерством иностранных дел Германии. Инструкция для переговоров с Финляндией была подготовлена ОКВ только 28 апреля; 1 мая, после утверждения ее Гитлером, она была распространена среди финских штабов, которые должны были принять в них участие. По графику переговоры должны были состояться с 5 по 15 мая, а Барбаросса начаться 12 июня. Но поскольку нападение на Советский Союз было перенесено на 10 дней, то и переговоры с Финляндией также состоялись позже — с 25 мая по 6 июня 1941 г.

Эта задержка естественным образом отразилась и на поведении немцев. Если в январе-феврале у них наблюдалась «горячка», то после нее на протяжении двух месяцев последовал относительно спокойный период. Вполне возможно, что именно это промедление, о причинах которого немцы по соображениям безопасности, конечно же, молчали, воскресило сохранявшиеся в финнах сомнения относительно намерений Германии. Опасались, что она снова может «продать Финляндию Советскому Союзу», как это случилось в августе 1939 г. при подписании пакта Риббентропа — Молотова. В связи с распространявшимися слухами о предстоящей войне на востоке для Берлина особой проблемой было сохранение в тайне его истинных намерений.

Так, Кивимяки 17 марта 1941 г. пытался выяснить у Вейцзекера (министерство иностранных дел) информацию в связи со слухами о войне против Советского Союза, которые распространились в Финляндии и Швеции. Государственный секретарь ограничился заявлением, что он никоим образом не может их подтвердить.

Германская военная машина была столь внушительна — около 180 дивизий, что временная переброска 20–30 дивизий на Балканы не могла оказать влияния на общую стратегическую ситуацию. Кроме того, вызванная Балканами задержка была скорее даже выгодна для расположенных на Севере германских войск, поскольку им не пришлось приступать к развертыванию сил в зимних условиях. Дополнительное время было необходимо немцам на Севере также по той причине, что Швеция отказалась предоставить им право на переброску дополнительных сил в Северную Норвегию под прикрытием «возвращающихся отпускников», хотя ранее, уступая давлению, шведы позволили немецким военнослужащим в Норвегии проезжать без оружия по территории своей страны. В середине марта Германия, согласно дневниковым записям премьер-министра Швеции Пера Ханссона, предложила пропустить 70 тысяч «внеплановых» отпускников, Швеция 15 марта ответила призывом 80 тысяч резервистов. Объявление призыва, естественно, породило в стране беспокойство и всевозможные разговоры, для прекращения которых и успокоения общественного мнения было опубликовано правительственное сообщение. Операция закончилась победой шведского вооруженного нейтралитета. Финляндия получила подробные сведения о произошедшем. В Хельсинки полагали, что в Швеции под ружьем находится в общей сложности 140–200 тысяч человек. Хейнрикс высказал 1 апреля Рёссингу неудовольствие тем, что Швеция видит в качестве своего основного противника Германию и вряд ли — в случае возможного советско-финляндского конфликта — встанет на сторону Финляндии.

Известно, что уже 7 февраля 1941 г. начальник штаба 2 горной дивизии, размещенной на зиму в районе Киркинеса, в непосредственной близости от финской границы, имел продолжительную беседу с майором Рюткёненом о планировавшихся к строительству дорогах, о приобретении для немцев карт Лапландии, а также о характере местности близ Петсамо и Саллы. Эти «проблемы Фойерштайна» Талвела обещал 17 февраля представить на рассмотрение Маннергейма, но поскольку у него состоялась встреча только с Хейнриксом, эти вопросы были переданы ему. Вскоре начались контакты, носившие еще менее формальный характер. Командующий горным армейским корпусом генерал Дитль в конце марта — начале апреля месяца появился в гражданской одежде — «мешок за спиной, точно бродяга» — для знакомства с обстановкой. Его сопровождали майор Ахонен (из штаба по организации транзита, Рованиеми) и начальник погранроты в Петсамо капитан Тиитола. В ходе поездки осматривался порт, с моря — полуостров Рыбачий, отошедший к Советскому Союзу по условиям Московского мира, а также фьорд Петсамо, в районе которого предстояло построить мост, обеспечивавший продвижение на восток. Для ознакомления с местностью побывали также и на советской границе.

После этого с определенной регулярностью последовали ознакомительные поездки менее видных офицеров — начальников различных отделов штаба в Петсамо — и всегда в непременном гражданском костюме, дабы многочисленный контингент советского консульства в Петсамо не проявлял излишнего любопытства. Новый командующий 2 горной дивизией (начиная с 29 марта) генерал Шлеммер уже 30 марта вместе с майором Цорном и финским офицером связи капитаном Толландером посетил Колттакёнккя, откуда они на машине проехали в Салмиярви и возвратились в Норвегию. Генерал-майор Шлеммер и командир саперных частей майор Дрюк вновь побывали в Петсамо (9–14 апреля) в ходе своей шестидневной рабочей поездки. На основании полученных материалов в штабе Дитля в присутствии командующего была проведена военная игра. С 4 по 6 мая в Петсамо побывали полковник Риттер фон Хенгль, в задачу которого входил прорыв силами его полка системы укреплений на советской стороне, а также майор штаба 2 горной дивизии Цорн и капитан Мюллер. Через неделю, 12 мая, генерал-майор Шлеммер, полковник Наке и майор Цорн в сопровождении финнов знакомились с наиболее узким участком полуострова Рыбачий. Их сопровождали два офицера артиллерии, капитан Нойкирхен и лейтенант Сандман, начальники батарей (1/730 и 2/730).

13 мая командующий армейским корпусом генерал Дитль посетил штаб 2 горной дивизии для окончательной отработки плана наступления. 19 мая капитан Фуссенеггер и старший лейтенант Бранднер изучали пути сообщения и местность в районе Юлялуостари и Лиинахамари. В это же время усиленно велись работы по строительству дорог и моста через залив Петсамо. Штандартенфюрер (майор СС) Гислер был 24 мая отправлен в Финляндию для закупки строительного леса и доставки его в Петсамо.

Документальных свидетельств о собственных визитах немцы старались в Финляндии не оставлять. Пропускной пункт Колттакёнккя, на котором осуществлялась проверка паспортов, 18 февраля 1941 г. получил секретное указание: немцев не проверять и в журнал никаких сведений не заносить!

События на севере проливают дополнительный свет и на общую ситуацию в Финляндии. Когда в июне 1941 г. Хюннинен жаловался в Москве Ассарссону о том, что руководящие круги Финляндии еще весной — задолго до приезда Шнурре на официальные переговоры — «сделали решающий шаг», это было воспринято с недоверием и удивлением. Откуда они так рано знали о предстоящей войне? Ответ: на основании разведывательной деятельности в Петсамо, строительства дорог в Лапландии, планов приезжавших немецких офицеров. Столь масштабную работу не следовало недооценивать. Германию следовало воспринимать серьезно.

Планы по строительству второй дороги к Ледовитому океану, пролегающей вдоль западной границы Финляндии вдоль реки Торнионъйоки — от Палоиоэнсуудо Килписъярви, появились еще до начала войны, когда парламент в 1936 г. по предложению Лапландского комитета выделил необходимые средства на ее строительство. Из правительственного отчета за 1940 г. видно, что к концу года вчерне было готово 38 км дороги, завершение строительства планировалось на конец 1941 г.

Финские планы весьма наглядно прокомментировал германский военный атташе полковник Хорст Рёссинг своему шефу, генералу Матцки (февраль 1941 г.):

Упомянутая Рёссингом инициатива, посланная через германское посольство (23 декабря 1940 г.), являлась памятной запиской министра иностранных дел Виттинга Блюхеру по поводу строительства участка дороги от Килписъярви до Скиботтена. Прошло немало времени, пока поступил ответ, но 1 апреля 1940 г. германское посольство смогло сообщить о том, что немцы включили строительство этой дороги в собственные планы, согласно которым они намеревались соединить ее с дорогой на Нарвик и далее к Киркенесу.

Стратегический характер дороги, ее строительство, естественно, привлекали внимание иностранных государств. Военный атташе Англии в середине февраля 1941 г. побывал в этих местах для знакомства с обстановкой. В своем сообщении он подробно описал пропускную способность дороги и ход ее строительства, которое, по его мнению, завершится к июню 1941 г. Шведский посланник в Хельсинки Стиг Салин сообщал о том же в Стокгольм 6 марта 1941 г.

^{Дорожная сеть Северного Калотта весной 1941 г. Строившаяся немцами в Северной Норвегии дорога № 50 от Нарвика до Киркенеса была готова уже осенью 1940 г., но ее продолжали улучшать. Финская Полярная дорога от Рованиеми до Петсамо использовалась как для экспорта товаров на запад, так и для транзита немецких войск в Финмаркет В стадии строительства находились шоссейные дороги на Кильписъярви и на Каарсъиоки, а также ответвление на Утсъиоки. Шло строительство железнодорожной ветки от Кемиярви через Саллу в направлении Мурманской железной дороги}

Если строительство дороги от Килписъярви осуществлялось по инициативе финнов, а немцы лишь оказывали помощь, то при строительстве другой дороги — от залива Порсангер через реку Каарсъиоки до Ивало — ситуация была прямо противоположной. Дело вели немцы, финны только помогали. Дорога, без сомнения, являлась частью громадной германской программы восточного военного строительства Aufbau Ost, которая с осени 1940 г. начала осуществляться на всем протяжении от Черного моря до Ледовитого океана в связи с планами нападения Г. на Советский Союз весной 1941. Для предстоящего сосредоточения большого числа войск ремонтировались дороги, строились мосты и аэродромы, готовились лазареты, передвижные склады и так далее. Отсутствие дорог в Северной Финляндии, которые бы вели от Норвегии к границе Советского Союза, приобретало нетерпимый характер. Этот недостаток пытались в последний момент восполнить строительством дороги на Каарасъиоки.

Начало обсуждения данного вопроса приходится на октябрь 1940 г., когда германский военный атташе в Хельсинки Хорст Рёссинг, возвратившись из Норвегии, доставил финскому главному штабу некоторые разведывательные данные военного характера. В отчете дислоцированного в Северной Норвегии горного армейского корпуса генерала Дитля за ноябрь 1940 г. говорится: «Финны с большой доброжелательностью относятся ко всем немецким требованиям, особенно к пропуску отпускников через территорию Финляндии и пожеланиям строительства финской дорожной сети, чтобы улучшить связь Северной Норвегии с дорогой, идущей к Ледовитому океану». В общем и целом немцы построили на норвежской стороне 55 км новых дорог, приняли участие в финансировании половины затрат по строительству 66 км дорог на территории Финляндии: в итоге они взяли на себя 2/3 объема всех этих работ.

В связи с отставанием по строительству новых дорог был принят ряд конкретных решений. Для сосредоточения войск весной 1941 г. пришлось использовать коммуникации вдоль побережья Ледовитого океана. Так, дивизия СС Норд была переброшена в Киркенес на расстояние почти в тысячу километров морем. Как на норвежской, так и на финской стороне приступили к работам по ремонту мостов и дорог, которые были необходимым условием начала большой операции.

По условиям Московского мира, у русских имелось право проезда в Норвегию через территорию Петсамо без предъявления паспортов, а также право иметь там свое консульство. На дороге Петсамо — Колттакёнккя — Киркенес они имели возможность вести постоянное и тщательное наблюдение и во избежание этого немцы решили построить еще одну дорогу в Финляндию, вдоль реки Паатсъиоки. Командующий 2 горной дивизией генерал Шлеммер и начальник его штаба 29 апреля совершили ознакомительную поездку вдоль северного берега реки и строительные работы начались уже 1 мая 1941 г.

Немецкие саперы построили мост близ Нюруда, к которому была подведена дорога. Работы на финской территории продолжались весь май месяц. Соглашение о транзите трактовалось в данном случае весьма расширительно! Звездный час нового моста у Нюруда наступил 7 июня 1941 г., когда дивизия СС Норд в полном составе переехала по нему на юг, в сторону Рованиеми — формально для замены, фактически — на фронт будущей войны близ Саллы.

Наибольший интерес для немцев представляло направление на Кемиярви, поскольку через этот район должно было осуществляться снабжение фронта близ Саллы. Здесь приготовления начались еще до приезда посланника Шнурре в Хельсинки (20 мая 1941 г.) и открытия официальных переговоров. Подполковник Вяйнё Паананен из комиссии по организации транзита сообщил 14 мая 1941 г. майору Рюткёнену в Рованиеми, что в Кемиярви планируется создание базы снабжения для немецких саперных частей. Поставку оборудования и строительных материалов планировалось закамуфлировать под возведение финнами оборонительных сооружений, о чем была достигнута договоренность в ходе переговоров между генералом Талвела и генералом Ханелем.

Тот факт, что строительство крупных дорог в Килписъярви и Каарасъиоки запаздывало, что немцы удовлетворились мостом в Нюруде и складом снабжения в Кемиярви финнов весной 1941 г отнюдь не дезориентировал: продолжавшееся строительство было достаточным свидетельством того, что немцы действительно вынашивали большие планы.

Рассматриваемый период являлся временем оживления культурных контактов между Германией и Финляндией. В течение года в Финляндию из огромной Германской империи прибыло около 40 лекторов и артистов, тогда как из маленькой Суоми в Германию отправилось вдвое меньше — всего 25 человек. Иная картина наблюдалась при обмене делегациями по изучению опыта. Так, численность различных групп, отправлявшихся из Финляндии на материк, почти в два раза превышала те, что ехали в обратном направлении (24 и 11 соответственно). Можно сказать, что в результате целенаправленной работы за время «перемирия» экономические и культурные связи Германии и Финляндии были восстановлены до прежнего уровня. Очевидно, что сознательно культивировавшиеся финско-германские контакты от осенней 1940 года легкоатлетической встречи трех стран (Германия, Финляндия, Швеция) до весенней 1941 года книжной выставки являлись наиболее масштабными по сравнению с любым предыдущим, аналогичным по срокам, периодом германо-финских отношений.

Но особое положение в их структуре занимали, конечно же, военные связи и поездки. Генерал-майор Талвела 16 декабря 1940 г. выяснял у генерал-полковника Гальдера возможность теоретической подготовки высших офицеров Финляндии в Германии. Тогда дело положили под сукно, но вскоре все же решили его положительно. Об этом можно судить по дневниковым записям нашего военного атташе в Берлине полковника Вальтера Хорна, которому финские визитеры должны были представляться. 12 февраля мы встречаем в Берлине первых «курсантов» — подполковника медицины Рошира и майора Халла, которые на протяжении десяти дней знакомились с немецкими психофизическими методами контроля пациентов — видимо, для отбора летного состава. В это же время с 3 по 12 февраля 1941 г. майор Сааринен Э-Э. прошел в Дессау-Рослау офицерскую подготовку по ведению ближнего боя. В военном архиве находится сделанное им подробное описание этой учебной поездки. Обращается, между прочим, внимание на то, что в ходе практики, дабы приблизить учебу к боевой обстановке, использовалось намного больше взрывчатых веществ, чем в подобных случаях в Финляндии… Основательное снаряжение немцев, тщательная подготовка к выполнению задачи, детальное знакомство с местностью, начиная от специально подготовленного макета, лежали в основе их успехов.

Ознакомительная поездка шести офицеров В.B.C. во Францию, в район боевых действий на Ла-Манше, пролегала через Берлин 24 февраля и обратно 12 марта 1941 г. Руководителем группы являлся начальник штаба военно-воздушных сил подполковник Сарко и ее членами майоры Иланко, Магнуссон, Стенбек, Туомпо, а также капитан Эрви. Их опыт изложен в подробнейшем отчете о поездке. В Берлине и на авиационных заводах Юнкерса находились подполковник Варис и капитан Бремер (28.2–1.З.). Финская артиллерия была представлена полковником Симолина и подполковником Ульфсоном, которые на протяжении целого месяца знакомились с подготовкой немецких артиллеристов в гарнизоне Потсдама и артиллерийской школе Ютербога. В это же время майоры Тара и Кёнёнен следили за подготовкой младшего командного состава в специальном училище в Потсдаме. Отправляясь домой 24 марта 1941 г., полковник Хорн вручил начальнику школы подполковнику Тигёри финский орден.

Вскоре в финляндском посольстве в Берлине даже возникла толкучка, поскольку в эти дни там объявилось одновременно три делегации. Начиная с 18 марта капитан Лехмус знакомился с пропагандистскими учреждениями Германии; капитан Р. Пальмрутиз Военного музея находился в Германии с 12 по 26 марта 1941 г. Шестеро офицеров береговой артиллерии и флота вместе с генерал-майором Валве с 19 апреля по 1 мая находились на фронте близ Ла-Манша с ознакомительной поездкой. Третья группа представляла незначительные танковые войска Финляндии: полковник Р. Лагус, подполковник С. К. Бьёркман и ротмистр Ю. Лунтинен. С 19 апреля по 5 мая 1941 г. они знакомились с настоящей танковой дивизией, которой командовал полковник фон Хауэншильдт. «Благодаря его действиям и распоряжениям они получили возможность свободно и основательно ознакомиться с той частью, к которой были прикомандированы, а также с техникой соседних подразделений. Благодаря полковнику фон Хауэншильдту финские офицеры получили также возможность следить за маневрами соседних дивизий» — говорится в обосновании по поводу его награждения финским орденом.

Последнюю пару стажеров составляли полковник Экберг и майор Саура, оба — высокопоставленные офицеры связи, находившиеся в Германии с 25 апреля по 21 мая 1941 г. Они появились в нашем посольстве в Берлине 9 мая. Поездку Экберга и Сауры можно считать своеобразным ответным визитом, поскольку немецкие специалисты — почтовый советник фон Флехер и подполковник фон Хилленберг — еще зимой участвовали в планировании новой схемы районирования телефонной сети Финляндии. Реформа была утверждена 24 мая 1941 г. и вступила в силу с 1 июля 1941 г.

Ранее уже говорилось о берлинских поездках высокопоставленных представителей нашей разведки и поставщиков оружия. К. Микола полагает, что в общей сложности зимой 1940/41 гг. около 70 финских военачальников с различными миссиями побывали в Германии. Приезжавшие на учебу — всего около 30 человек — входят в это число. И хотя в количественном отношении показатели не очень высоки, тем не менее они являются рекордными, если иметь в виду, что речь идет о единственной стране (Германии) и всего о шести месяцах контактов. С другой стороны, важнейшим фактором в данном случае является качество: мы видим среди посещавших Германию руководителей всех родов войск, в их числе таких знаменитостей, как организаторов нашей истребительной авиации Магнуссона и наших танковых сил Лагуса.

Огромной общественной проблемой после Зимней войны являлось обустройство эвакуированного карельского населения. Из 425 тысяч перемещенных лиц примерно 230 тысяч составляли земледельцы, которых стремились сохранить в сфере сельскохозяйственного производства. Для них предстояло выделить около 80 тысяч хозяйств и земельных участков. Имея в виду международную практику, Финляндия удивительно быстро — уже 28 июня 1940 г. — утвердила для этой цели так называемый закон о срочном расселении. Объяснение, конечно же, следует искать в единении периода Зимней войны и в стремлении парламента восстановить справедливость по отношению к карелам, потерявшим все свое состояние.

Положительную роль в решении вопроса сыграли два существенных фактора. Еще в довоенные годы в Финляндии было принято радикальное жилищное законодательство и создана эффективная административная система по ее претворению в жизнь. В результате комитет профессора Т. М. Кивимяки, опираясь на старую проверенную базу, смог быстро подготовить закон о срочном обустройстве переселенцев. С другой стороны, сельское население Карелии, представленное мелкими земледельцами, было исключительно однородным; практически отсутствовали крупные поместья, а карликовые хозяйства были большой редкостью. По предложению комитета Кивимяки последним, при их расселении, можно было прирезать дополнительные наделы: законодательство об обустройстве содержало в себе, таким образом, социально прогрессивные элементы земельной реформы.