— А ты владелец этой чертовой компании! — крикнул он. — Какой контракт ты обеспечишь?
— Оба.
— Тогда нам срочно нужно ввести в действие канадский завод. Если собирать Б-17 там, то с производством деталей мы справимся.
— Ну, так вводи.
— Ладно. Дай мне в директоры Амоса Уинтропа.
— Я уже сказал: Уинтропа не будет.
— Не будет Уинтропа, значит не будет и канадского завода. Я не собираюсь посылать людей на тот свет в самолетах, собранных профанами, только из-за твоего чертова упрямства.
— Все еще чувствуешь себя героическим пилотом? Какая тебе разница, кто их будет собирать? Не ты ведь будешь на них летать.
Он подошел к моему креслу и остановился, сжав кулаки.
— Пока ты развлекался в Лондоне, трахая всех подряд, я был на летном поле и видел, как те бедняги, которые пытались уберечь наши задницы от немецких бомб, вылезали из самолетов разбитыми и измотанными. Тогда я дал себе слово, что если нам повезет получить этот контракт, я буду лично следить за тем, чтобы каждый самолет был таким, чтобы я сам не побоялся поднять его в воздух.
— Слушайте, слушайте! — насмешливо сказал я.
— С каких это пор ты согласен ставить свое имя на продукции второго сорта? Когда речь зашла о достаточно крупных деньгах?
Он был прав. Однажды отец сказал то же самое, правда, другими словами. Тогда управляющий нашего завода предложил подмешать бракованную взрывчатку к крупному заказу, чтобы компенсировать потери. Отец сказал: «А кто компенсирует потерянную репутацию?»
— Ладно, Роджер. Путь будет Уинтроп.
Он испытующе посмотрел на меня и сказал уже спокойнее:
— Тебе придется найти его. Морриси я отправлю в Канаду запускать производство, а сам еду в Калифорнию.
— А где он?
— Не знаю, — ответил Форрестер. — Недавно был в Нью-Йорке, но сегодня утром выяснилось, что никто не знает, где он. Похоже, куда-то пропал.
4
Я сидел в углу своего лимузина, уже жалея о том, что решил съездить в Куинс. Было здесь что-то, что действовало на меня угнетающе. Пока Робер умело лавировал в потоке транспорта, я смотрел в окно и злился на Монику за то, что она поселилась здесь.
Машина остановилась, и, выглянув в окно, я узнал квартал. Зимой он выглядел еще тоскливее, чем летом, когда его оживляла зелень.
— Подожди здесь, — сказал я Роберу.
Поднявшись по ступенькам, я позвонил. Дул холодный ветер, и я запахнул свое легкое пальто.
Дверь открыла маленькая девочка.
— Джоан? — неуверенно спросил я.
Она молча кивнула.
Гладя на нее, я подумал, что дети всегда напоминают нам о том, как летит время. Когда я видел ее в прошлый раз, она была совсем крошкой.
— Я — Джонас Корд. Твоя мама дома?
— Входите, — сказала она звонким голосом, и я прошел за ней в гостиную. — Посидите. Мама одевается. Она сказала, что скоро выйдет.
Я сел, и Джоан устроилась напротив. Она серьезно смотрела на меня большими глазами и молчала. Я почувствовал себя неловко и закурил. Заметив, что я ищу, куда положить спичку, Джоан указала на столик справа от меня.