Она улыбнулась.
— Не знаю, понимать ли это как комплимент. Но в «Стиле» мы стараемся выглядеть так, как ожидают наши читательницы.
Я был слегка удивлен. «Стиль» был одним из самых преуспевающих журналов для молодых замужних женщин.
— Почему ты до сих пор не редактор, Моника?
Она рассмеялась.
— Мне остался один шаг. Мистер Хардин — старомодный бизнесмен. Он считает, что редактор должен какое-то время работать в какой-нибудь технической должности. Он уже намекнул мне, что следующая вакансия редактора — моя.
Я знал Хардина. Он был старомодным издателем и платил не долларами, а обещаниями.
— И давно он тебе это обещает?
— Три года, — ответила она. — Думаю, что скоро это произойдет. Он планирует открыть новый журнал, о кино. Мы бы уже начали выпуск, только финансовые проблемы еще не решены.
— И кем ты будешь?
— Литературным редактором, — сказала она. — Ну, знаешь, буду договариваться насчет статей о кинозвездах и тому подобном.
— И ведь для этого тебе придется находиться в Голливуде?
— Наверное. Но у Хардина пока нет денег, так что думать об этом рано.
Моника поставила кофейную чашечку и улыбнулась мне.
— Чудесный обед, Джонас, и ты был очарователен. А теперь объясни, почему?
— Обязательно должна быть причина?
— Не обязательно. — Она покачала головой. — Но я знаю тебя. Когда ты очарователен, это значит, что тебе что-то нужно.
Я подождал, пока от нас отойдет официант.
— Я только что вернулся из Англии, — спокойно сказал я. — Там я встретил твою мать.
Ее глаза затуманились.
— Вот как?
Я кивнул.
— Она показалась мне очень милой.
— Вполне может быть, судя по моим воспоминаниям, — сказала Моника с легкой горечью.
— Должно быть, у тебя хорошая память. Ты была в возрасте Джоан?
— Есть вещи, которые не забываются. Например, как мать говорит тебе, как она тебя любит, а потом вдруг исчезает и больше не возвращается.
— Может, у нее были веские причины?
— Какие причины? — презрительно спросила она. — Я не смогла бы бросить Джоан.
— Возможно, если бы ты написала матери, она объяснила бы тебе это.
— Что она может мне сказать? — холодно спросила Моника. — Что влюбилась в другого мужчину и сбежала с ним? Это я могу понять. Я не могу понять другого: почему она не взяла меня с собой? Единственное объяснение — это что я для нее ничего не значила.