— С Исидором Шварцем?
— Угу, с Иглоносом.
— Держись от него подальше, Дэвид, — строго сказал отец. — Его нам только не хватало. Лодырь. Один из тех паршивцев, что слоняются вокруг гаража Шоки и тащат все, что плохо лежит.
Дэвид кивнул.
— Отведи лошадь в конюшню. Скажи матери, чтобы к семи был готов ужин.
3
Когда Дэвид свернул в узкий переулок у гаража, к нему поспешно подошел Иглонос.
— Это ты, Дэвид?
— А кто же еще? — усмехнулся Дэвид.
— Да мы уж подумали, что ты не появишься. Ведь почти десять.
— Я ждал, чтобы мой старик лег, — сказал Дэвид, останавливая лошадь рядом с гаражом.
Появился Шоки, блестя лысиной. Он был невысокого роста, с широкой грудью и длинными, почти до колен, руками.
— Долго же ты добирался, — проворчал он.
— Главное, что я здесь.
Шоки повернулся к Иглоносу.
— Начинай грузить. Он тебе поможет.
Дэвид соскочил с козел и вошел в гараж. Длинный ряд металлических канистр отражал свет единственной лампочки, подвешенной под самым потолком. Дэвид присвистнул.
— Да здесь штук сорок!
— Смотри-ка, он умеет считать! — бросил Шоки.
— А значит четыреста фунтов. Старушка Бесси столько не потянет.
— В прошлый раз было столько же, — заявил Шоки.
— Ничего подобного. В тот раз было только тридцать, и то я думал, она отбросит копыта. И что тогда будет? Мертвая лошадь и двести галлонов спиртного!
— Ну, в последний раз, Дэви, — попросил Шоки. — Я обещал Дженнуарио.
— Почему ты не берешь один из своих грузовиков?
— Не могу. Остановят. А фургон старьевщика никто не ждет.
— Я возьму не более двадцати пяти.
— На этот раз дам двадцатку.
Дэвид не ответил, размышляя. Двадцать долларов. Столько его отец не выручает и за неделю. А это — шесть дней в дождь, и в зной, и в мороз. Каждый день, кроме субботы.
— Четвертак! — сказал Шоки.
— Ладно, рискну.